[Абу Зур'а:] Ахмад считал, что не следует записывать хадисы, переданные Абу Наср ат-Таммаром, Яхьёй ибн Маином или любым другим, кто уступил под давлением Миханы. 77.1

[Abū Zurʿah:] Aḥmad held that one should not write down reports transmitted by Abū Naṣr al-Tammār, Yaḥyā ibn Maʿīn, or anyone else who capitulated to the Inquisition. 77.1

[Аль-Маймуни:] Мне достоверно известно, что он — то есть Ахмад ибн Ханбаль — не присутствовал на похоронах Абу Насра ат-Таммара. Полагаю, причиной было то, что ат-Таммар уступил инквизиции. 77.2

[Al-Maymūnī:] I have it on good authority that he—meaning Aḥmad ibn Ḥanbal —did not attend the funeral of Abū Naṣr al-Tammār. I believe the reason was al- Tammār’s capitulation to the Inquisition. 77.2

[Аль-Хаджжадж ибн аш-Шаир:] Я слышал, как Ахмад ибн Ханбаль говорил: «Если бы я передавал хадис от кого-либо из тех, кто уступил, я передавал бы от Абу Мамара и Абу Кураиба». 77.3

[Ḥajjāj ibn al-Shāʿir:] I heard Aḥmad ibn Ḥanbal say, “If I were to transmit Hadith from anyone who gave in, I’d transmit from Abū Maʿmar and Abū Kurayb.” 77.3

[Автор:] Полное имя Абу Ма‘мара — Исмаил ибн Ибрахим аль-Худали, и он уступил под принуждением. Впоследствии он раскаивался в этом, упрекал себя и с завистью восхищался теми, кто сопротивлялся. Что касается Абу Курайба, его настоящее имя — Мухаммад ибн Абу-ль-‘Ала. После своей уступки ему выделили содержание в два динара. Когда он узнал, что ему платят за то, что он уступил, он отказался от этого содержания, хотя и нуждался в нём.

[The author:] Abū Maʿmar’s full name is Ismāʿīl ibn Ibrāhīm al-Hudhalī and he capitulated under duress. He later regretted doing so, reproaching himself and expressing envious admiration of those who resisted. As for Abū Kurayb, his real name is Muḥammad ibn Abū l-ʿAlāʾ. After his capitulation he was given a stipend of two dinars. When he discovered that they were rewarding him for giving in, he renounced the stipend even though he needed it.

[Салих:] Аль-Хизами пришёл к нам после того, как побывал у Ибн Аби Дуада. Как только мой отец вышел и увидел его там, он закрыл дверь перед его лицом и вернулся внутрь. 77.4

[Ṣāliḥ:] Al-Ḥizāmī came to see us after having been to see Ibn Abī Duʾād. As soon as my father went out and saw him there, he shut the door in his face and went back inside. 77.4

[Автор:] Он поступил так же с Абу Хайсамой, который пришёл и постучал в дверь. Когда Ахмад вышел и увидел его там, он закрыл дверь и вернулся внутрь, сердито бормоча что-то себе под нос. Абу Хайсама, который слышал, что именно бормотал Ахмад, больше никогда не приходил.

[The author:] He did the same with Abū Khaythamah, who came and knocked on the door. When Aḥmad came out and saw him there he shut the door and went back inside muttering angrily to himself. Abū Khaythamah, who could hear whatever it was that Aḥmad was saying, never came back.

Когда Ахмад заболел, к нему пришёл Яхйя ибн Ма‘ин; но Ахмад отвернулся от него и отказался сказать хоть слово. Наконец Яхйя встал и ушёл, ворча: «После всего того времени, что мы провели вместе, он даже не хочет со мной разговаривать!» [Аль-Марруди:] Когда Ахмад ибн Ханбаль заболел, к нему пришёл навестить его Яхйя ибн Ма‘ин. Но Ахмад, который поклялся никогда не разговаривать с тем, кто пошёл на уступку, не ответил на его приветствие. Яхйя начал оправдываться, в том числе приводя хадис о Аммаре и аят: «за исключением того, кого принуждают к этому, тогда как сердце его спокойно в вере»459. Ответом Ахмада было лишь то, что он отвернул голову.

When Aḥmad fell ill, Yaḥyā ibn Maʿīn came to see him; but Aḥmad turned his back on him and refused to say a word. Finally Yaḥyā got up and left, grumbling, “After all that time together he won’t even speak to me!” [Al-Marrūdhī:] When Aḥmad ibn Ḥanbal fell ill, Yaḥyā ibn Maʿīn came to visit him. But Aḥmad, who had vowed never to speak to anyone who had capitulated, did not return his greeting. Yaḥyā began offering excuses, including the Hadith of ʿAmmār, and the verse «with the exception of one who is forced to do it, while his heart rests securely in faith.»459 Aḥmad’s only response was to turn his head away.

В конце концов Яхъя сказал: «Сдаюсь!» — и поднялся на ноги, бормоча: «Бесполезно что-либо ему объяснять». 77.5

Finally Yaḥyā said, “I give up!” and got to his feet, muttering “It’s no use explaining anything to him.” 77.5

Я вышел за ним и нашёл его сидящим у двери.

I followed him out and found him sitting by the door.

«Ахмад что-нибудь говорил после того, как я ушёл?» — спросил он.

“Did Aḥmad say anything after I left?” he asked.

«Он сказал: “Не могу поверить, что он ссылается на хадис Аммара! (Хадис Аммара гласит: «Когда я проходил мимо них, я услышал, как они проклинают тебя; а когда я велел им не делать этого, они избили меня».)460 Всё, что они сделали, — это угрожали избить тебя.”» Наконец я услышал, как Яхъя сказал: «Продолжай, Ахмад, и да простит тебя Бог! Никогда на всей божьей земле я не встречал никого, кто знал бы Его Закон лучше тебя».

“He said, ‘I can’t believe he’s citing the Hadith of ʿAmmār! (The Ḥadīth of ʿAmmār runs as follows: “As I passed them, I heard them cursing you; and when I told them not to, they beat me.”)460 All they did was threaten to beat you.’” Finally I heard Yaḥyā say, “Go on, then, Aḥmad, and may God forgive you! Never on God’s green earth have I met anyone who knew His Law better than you.”

Возможно, кто-то задаст вопрос: если можно показать, что некоторые люди уступили под принуждением, что допускается Законом, то почему Ахмад прекратил отношения с ними? На это можно дать три возможных ответа: 77.6

Someone might well ask why, if it can be shown that certain individuals capitulated under duress, which the Law allows, did Aḥmad end his relationship with them? There are three possible responses: 77.6

1. Указанных лиц угрожали, но не били, прежде чем они сдались.

1. The persons in question were threatened but not beaten before they capitulated.

Угроза не считается принуждением, что очевидно из упомянутого выше сообщения о Яхье ибн Ма'не.

Threats do not count as coercion, as is evident from the aforementioned report about Yaḥyā ibn Maʿīn.

2. Возможно, Ахмад прекратил общение с ними, чтобы подчеркнуть свою позицию: показать простым людям, насколько чудовищным было учение, с которым согласились эти нарушители, и тем самым помочь широкой массе верующих оставаться на верном пути.

2. Aḥmad may have ended his relationship with them in order to make a point: to show the common people what a heinous doctrine it was that the offenders had assented to and thus help the mass of believers stay on the right path.

3. Получив их согласие, большинство правонарушителей приняли выплаты и начали общаться с представителями режима. Поступая так, они вышли за рамки того, что дозволяет Шариат, и потому заслуживали отчуждения и осуждения.

3. Upon giving their assent, most of the offenders accepted payments and began associating with members of the regime. In doing so they went beyond what the Law allows and thus deserved ostracism and condemnation.

[Аль-Марруди:] С того времени, как мы вошли в Самарру, и до того, как мы ее покинули, Ахмад не ел ни одного приготовленного блюда и не пробовал никакого жира. Однажды он сказал: «Вот эти — то есть Ибн Аби Шейба, Ибн аль-Мадини и Абд аль-Аля — наверняка наслаждаются жизнью».

[Al-Marrūdhī:] From the time we entered Samarra to the time we left, Aḥmad tasted no cooked food or any fat. At one point he said, “That lot”—meaning Ibn Abī Shaybah, Ibn al-Madīnī, and ʿAbd al-Aʿlā—“have certainly been enjoying themselves.

«Я и не представлял, насколько они привязаны к этому миру. Как они могут заставлять себя торчать у дверей дворцов подобным образом?» 77.7

I had no idea they were so attached to this world. How can they bring themselves to hang about palace doors like that?” 77.7