Согласно его биографам, аль-Ма'мун направил из ар-Раккы письмо начальнику багдадской полиции Исхаку ибн Ибрахиму с приказом подвергнуть общину испытанию, что тот и исполнил. 67.1

According to his biographers, al-Maʾmūn sent a letter from al-Raqqah 338 to the chief of the Baghdad police, Isḥāq ibn Ibrāhīm, telling him to put the community to the test, which he did. 67.1

[Ṣāliḥ:] Я слышал, как мой отец говорил: «Когда нас ввели на допрос к Исхаку ибн Ибрахиму, первым делом зачитали письмо, написанное тем, кто находился в Тарсе», то есть аль-Ма'муном.339 «Нам зачитали несколько аятов, в том числе: «Ничто не подобно Ему»340 и «Он — творец всего»341. Когда я услышал «Ничто не подобно Ему», я прочитал: «Он — Слышащий, Видящий»342.» 67.2

[Ṣāliḥ:] I heard my father say, “When they took us in to be questioned by Isḥāq ibn Ibrāhīm, the first thing they did was to read aloud the letter written by the one in Tarsus”—that is, al-Maʾmūn.339 “They recited some verses to us, including «Nothing is like Him»340 and «He is the creator of everything.»341 When I heard ‘Nothing is like Him,’ I recited «He is the One who hears and sees.»342 67.2

Затем присутствующих подвергли испытанию. Те, кто отказался дать согласие, были уведены и заключены под стражу. Из всех них лишь четверо оказали сопротивление. Их имена: Мухаммад ибн Нух; Убайд Аллах ибн Умар аль-Каварири; аль-Хасан ибн Хаммад, прозванный Саджжада; и мой отец. Впоследствии Убайд Аллах ибн Умар и аль-Хасан ибн Хаммад тоже уступили, и в заключении остались лишь Мухаммад ибн Нух и мой отец.

“Then those present were put to the test. Those who withheld their assent were taken away and locked up. Of them all, only four resisted. Their names are Muḥammad ibn Nuḥ; ʿUbayd Allāh ibn ʿUmar al-Qawārīrī; al-Ḥasan ibn Ḥammād, called Sajjādah; and my father. Later ʿUbayd Allāh ibn ʿUmar and al-Ḥasan ibn Ḥammād gave in too, leaving only Muḥammad ibn Nūḥ and my father in confinement.

Там они оставались до тех пор, пока спустя несколько дней из Тарса не пришло письмо с приказом доставить обоих туда. Их отправили, как и было велено, скованных одной цепью. [Абу Ма'мар аль-Ката'и:] Я был там, когда Ахмада ибн Ханбала привели во дворец во время Miḥna. Он всегда был кротким человеком, но когда он увидел, что члены общины дают своё согласие, его жилы вздулись, глаза налились кровью, и вся кротость исчезла. Глядя на него, помню, я подумал про себя: «Он стоит за Бога». 67.3

There they stayed until, several days later, a letter arrived from Tarsus ordering the two of them to be transported there. They were duly sent, shackled one to the other.” [Abū Maʿmar al-Qaṭīʿī:] I was there when Aḥmad ibn Ḥanbal was brought to the palace during the Inquisition. He had always been a meek man, but when he saw the members of the community giving their assent, his veins swelled, his eyes went red, and all the meekness was gone. Seeing him, I remember thinking to myself, “He’s standing up for God.” 67.3

«Абу Абдуллах, — сказал я ему, — это радостная весть! Разве мы не слышали, как Мухаммад ибн Фудайль ибн Газван передавал со слов аль-Валида ибн Абдуллаха ибн Джумай', со слов Абу Саламы ибн Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, который сказал: "Среди сподвижников Пророка ﷺ были такие, которые, если их спрашивали о каком-либо вопросе веры, хмурились и закатывали глаза, как безумцы"?» [Ибн Аби Усама:] Я помню, как слышал, что во время инквизиции кто-то сказал Ахмаду ибн Ханбалу: «Видишь? Истина проигрывает, а ложь побеждает!» 67.4

“Abū ʿAbd Allāh,” I told him, “this is good news! Haven’t we heard Muḥammad ibn Fuḍayl ibn Ghazwān report, citing al-Walīd ibn ʿAbd Allāh ibn Jumayʿ, citing Abū Salamah ibn ʿAbd al-Raḥmān ibn ʿAwf, who said, ‘Among the Prophet’s Companions were some who, if challenged on any matter of religion, would glower and roll their eyes like madmen’?” [Ibn Abī Usāmah:] I remember hearing that during the Inquisition, someone said to Aḥmad ibn Ḥanbal, “See? Right loses and wrong wins!” 67.4

«Никогда!» — ответил он. — «Неправота побеждает лишь тогда, когда сердца людей блуждают и теряют свой путь, но наши сердца до этого ещё не дошли». [Ṣāliḥ:] Мой отец и Мухаммад ибн Нух были увезены в цепях, и мы пошли с ними до аль-Анбара. Там Абу Бакр аль-Ахваль спросил моего отца: «Абу ʿАбд Аллах, если тебе пригрозят мечом, ты уступишь?» 67.5

“Never!” he retorted. “Wrong wins only if people’s hearts wander off and lose their way, but ours haven’t done that yet.” [Ṣāliḥ:] My father and Muḥammad ibn Nūḥ were carried off in chains and we went with them as far as al-Anbār. There Abū Bakr al-Aḥwal asked my father, “Abū ʿAbd Allāh, if they threaten you with a sword, will you give in?” 67.5

— Нет, — ответил он. Затем его и Мухаммада ибн Нуха увели.

“No,” he answered. Then he and Muḥammad ibn Nūḥ were taken away.

Позже мой отец сказал мне:

Later my father told me:

«Когда мы добрались до ар-Рахбы343, была глубокая ночь. Когда мы уже собирались уезжать, к нам подошёл человек и спросил: „Кто из вас Ахмад ибн Ханбаль?“ Кто-то указал на меня. „Придержи верблюда“, — сказал человек погонщику. Затем обратился ко мне: „Слушай, что тебе за дело, даже если тебя убьют прямо здесь и сейчас? Ты войдёшь в Сад здесь и сейчас“. Затем он сказал: „Препоручаю тебя Богу“ — и ушёл.»

“When we got to al-Raḥbah343 it was the middle of the night. As we were leaving, a man came up to us and said, ‘Which of you is Aḥmad ibn Ḥanbal?’ “Someone pointed me out. ‘Slow down,’ said the man to the camel-driver. Then to me: ‘Listen, you! What does it matter if they kill you right here and now? You’ll enter the Garden, here and now.’ Then he said, ‘I leave you in the care of God,’ and left.

«Я спросил, кто он такой, и мне ответили: „Это араб из племени Рабиʿа по имени Джабир ибн Амир, который слагает стихи в пустыне. Люди отзываются о нём с большим уважением“». [Ибрахим ибн Абд Аллах:] Ахмад ибн Ханбаль сказал: «Самым сильным из того, что мне довелось услышать во время испытания, были слова, которые сказал мне бедуин в Рахбат Тауке: „Ахмад, если ты умрёшь за истину, то умрёшь мучеником, а если будешь жить, то будешь жить героем“». 67.7

“I asked who he was and they told me: ‘He’s an Arab of Rabīʿah named Jābir ibn ʿĀmir who composes poetry in the wilderness. People speak highly of him.’” [Ibrāhīm ibn ʿAbd Allāh:] Aḥmad ibn Ḥanbal said, “The most powerful thing anyone said to me during my ordeal was what a desert Arab said to me at Raḥbat Ṭawq: ‘Aḥmad, if you die for the truth you die a martyr, and if you live you live a hero.’” 67.7

Этим он укрепил мою решимость.

With that he strengthened my resolve.

[Ахмад:] «Ничто и никогда не производило на меня большего впечатления, чем слова одного бедуина из Рахбат Тавк: "Ахмад, если ты умрёшь за истину, ты умрёшь мучеником, а если будешь жить, будешь жить героем"». 67.8

[Aḥmad:] “Nothing has ever made more of an impression on me than the words of a desert Arab from Raḥbat Ṭawq: ‘Aḥmad, if you die for the truth you die a martyr, and if you live you live a hero.’” 67.8

Ибн Абу Хатим передавал со слов своего отца: «В конце концов он оказался прав. К тому времени, как закончилась Миҳна, Бог сделал Ахмада ибн Ханбаля именем, с которым нужно считаться». [Автор:] Также нам известно, что аш-Шафии, да будет доволен им Бог, видел во сне Пророка ﷺ, который попросил его предупредить Ахмада о том, что тот будет подвергнут испытанию относительно сотворённости Корана. Этот рассказ будет приведён вместе с его цепочкой передатчиков в главе о снах. 67.9

Ibn Abī Ḥātim quoted his father as saying, “In the end he was right. By the time the Inquisition was over, God had made Aḥmad ibn Ḥanbal a name to be reckoned with.” [The author:] We have also heard that al-Shāfiʿī, may God be pleased with him, had a dream where the Prophet asked him to warn Aḥmad that he would be tried regarding the creation of the Qurʾan. This report will be given along with its chain of transmitters in the chapter on dreams. 67.9

[Аль-Анбари:] Когда я узнал, что Ахмада ибн Ханбаля везут на встречу с аль-Ма'муном, я переправился через Евфрат и нашёл Ахмада сидящим в караван-сарае. Когда я приветствовал его, он сказал: «Абу Джа'фар, не стоило тебе утруждать себя!» 67.10

[Al-Anbārī:] When I found out that Aḥmad ibn Ḥanbal was being taken to see al- Maʾmūn, I crossed the Euphrates and found Aḥmad sitting in a caravanserai. When I greeted him he said, “Abū Jaʿfar, you shouldn’t have troubled yourself!” 67.10

«Это было нетрудно», — сказал я ему. Затем я сказал: «Послушай! С сегодняшнего дня у тебя есть люди, готовые следовать твоему примеру. Если ты скажешь, что Коран сотворён, многие из них скажут то же самое. Если ты будешь сопротивляться, многие тоже будут сопротивляться. Подумай: даже если тот человек тебя не убьёт, ты всё равно рано или поздно умрёшь. Так бойся Бога и не уступай!» «Да будет воля Бога!» — сказал Ахмад, плача. «Да будет воля Бога!» Затем он сказал: «Абу Джа‘фар, повтори для меня то, что ты сказал». И я повторил, и он снова сказал: «Да будет воля Бога! Да будет воля Бога!» [Салих:] Мой отец рассказывал мне: «Мы как раз выезжали из Аданы, когда городские ворота открылись позади нас, и кто-то крикнул: “Радостная весть! Тот человек мёртв!”» 344 67.11

“It was no trouble,” I told him. Then I said, “Listen here! As of today, you have people prepared to follow your example. If you say the Qurʾan is created, many of them will say the same. If you resist, many of them will too. Think about it: even if that man doesn’t kill you, you’re going to die sooner or later anyway. So fear God and don’t give in!” “God’s will be done!” said Aḥmad, weeping. “God’s will be done!” Then he said, “Abū Jaʿfar, repeat what you said for me.” So I repeated it, and again he said “God’s will be done! God’s will be done!” [Ṣāliḥ:] My father told me: “We were just leaving Adana when the city gate opened behind us and someone called out: ‘Good news! That man is dead!’344 67.11

«Я молился, чтобы никогда не встретиться с ним». [Аль-Бушанджи:] Я слышал, как Ахмад ибн Ханбаль говорил: «Трижды я просил у Бога о чем-то, и дважды моя просьба была исполнена. Я попросил Его уберечь меня от аль-Мамуна, и сказал Ему, что не хочу видеть аль-Мутаваккиля. Так вот, аль-Мамуна я так и не увидел».345 67.12

“I had been praying I would never meet him.” [Al-Būshanjī:] I heard Aḥmad ibn Ḥanbal say, “Three times I’ve asked God for something and twice seen my request granted. I asked Him to keep me away from al- Maʾmūn, and I told Him I didn’t want to see al-Mutawakkil. Well, I never saw al- Maʾmūn.”345 67.12

Аль-Ма'мун умер на Бадхандуне — реке на византийской территории — в то время как Ахмад находился под арестом в ар-Ракке. Аль-Му'тасим принял присягу на верность в Анатолии и вернулся в Ирак. Ахмада доставили обратно в Багдад в 218 [833] году, и судил его именно аль-Му'тасим. Что касается аль-Мутаввакиля, то, когда он привёл Ахмада во дворец, чтобы тот преподавал его детям хадисы, он наблюдал за ним из потайного помещения, то есть видел Ахмада, но Ахмад его не видел.

Al-Maʾmūn died at the Badhandūn—a river in Byzantine territory—while Aḥmad was locked up in al-Raqqah. Al-Muʿtaṣim received the oath of allegiance in Anatolia and returned to Iraq. Aḥmad was brought back to Baghdad in 218 [833], and it was al- Muʿtaṣim who tried him. As for al-Mutawakkil, when he brought Aḥmad to the palace to instruct his children in Hadith, he observed him from a secret compartment, meaning that he saw Aḥmad but Aḥmad never saw him.

[Ṣāliḥ:] Мой отец и Мухаммад ибн Нух были отправлены обратно из Тарса всё ещё в оковах. Когда они добрались до ар-Раккы, их посадили на лодку. В Анате346

[Ṣāliḥ:] My father and Muḥammad ibn Nūḥ were sent back from Tarsus still in irons. When they reached al-Raqqah, they were put onto a boat. At ʿĀnāt,346

Мухаммад ибн Нух скончался, и с него сняли оковы. Мой отец совершил над его телом молитву. 67.13

Muḥammad ibn Nūḥ died and his chains were removed. My father prayed over his body. 67.13

[Ханбал:] Я слышал, как Ахмад ибн Ханбаль говорил: «Я никогда не видел никого столь молодого и столь мало обученного, кто так смело выступал бы за Бога, как Мухаммад ибн Нух. Я надеюсь, что Бог спас его, когда тот умер!» 67.14

[Ḥanbal:] I heard Aḥmad ibn Ḥanbal say: “I never saw anyone so young or so unlearned stand up for God more bravely than Muḥammad ibn Nūḥ. I hope God saved him when he died! 67.14

«Однажды, когда мы остались наедине, он сказал мне: „Ахмад, бойся Бога! Бойся Бога! Мы с тобой не похожи друг на друга. Ты — человек, за которым следуют, все смотрят на тебя и ждут, что ты сделаешь. Бойся Бога и стой твёрдо!“ — или что-то в этом роде. Представь только, он пытался укрепить меня и предостеречь от дурного! А посмотри, что стало с ним: он заболел и в итоге умер где-то у дороги. Я совершил над ним молитву и похоронил его». Возможно, он добавил: «Это было в ʿĀнāh». Ахмад ибн ʿАли ибн Тхабит передал, что Мухаммад ибн Нух умер в 218 году [833].

“One day, when the two of us were alone, he said to me, ‘Aḥmad, fear God! Fear God! We’re nothing alike, you and I. You’re a man people follow and everyone is watching and waiting to see what you’ll do. Fear God, and stand firm!’—or words to that effect. Imagine him trying to keep me strong and warn me to do the right thing! And look what happened to him: he fell sick and ended up dying by the side of a road somewhere. I prayed over him and buried him.” He may have added: “That was in ʿĀnāh.” Aḥmad ibn ʿAlī ibn Thābit reported that Muḥammad ibn Nūḥ died in 218 [833].