[Хармала ибн Яхья:] Я слышал, как аш-Шафии сказал: «Я не оставил после себя в Багдаде никого более богобоязненного, более благочестивого и более проницательного в вопросах фикха», — и, думаю, он добавил: «или более учёного», — «чем Ахмад ибн Ханбаль». 13.1

[Ḥarmalah ibn Yaḥyā:] I heard al-Shāfiʿī say: “I left behind me in Baghdad no one more scrupulous, more God-fearing,76 or more insightful in matters of law”—and I think he added “or more learned”—“than Aḥmad ibn Ḥanbal.” 13.1

[Аш-Шафии:] Трое учёных никогда не перестают удивлять меня. Один из них — Абу Саур:

[Al-Shāfiʿī:] Three men of learning never cease to amaze me. One is Abū Thawr:

хотя он араб, он никогда не использует грамматические окончания. Второй — аль-Хасан аль-Заʿфарани: хотя арабский не является его родным языком, он никогда не допускает ошибок. Третий — Ибн Ханбаль: что бы он ни говорил, его старшие верят этому. 13.2

even though he’s an Arab, he never uses grammatical inflections. The second is al- Ḥasan al-Zaʿfarānī: even though Arabic is not his first language, he never makes a mistake. The third is Ibn Ḥanbal: whatever he says, his elders believe. 13.2

[Аш-Шафии:] Никто из тех, кого я встречал в Ираке, не был похож на Ибн Ханбаля. 13.3

[Al-Shāfiʿī:] No one I met back in Iraq was like Ibn Ḥanbal. 13.3

[Аш-Шафии:] Я никогда не видел никого более сдержанного, чем Ахмад ибн Ханбаль и Сулейман ибн Дawуд аль-Хашими. 13.4

[Al-Shāfiʿī:] I have never seen anyone more self-restrained than Aḥmad ibn Ḥanbal and Sulaymān ibn Dāwūd al-Hāshimī. 13.4

[Аль-Хумайди:] Пока я в Хиджазе, Ахмад в Ираке, а Исхак в Хорасане, мы никогда не будем побеждены. 13.5

[Al-Ḥumaydī:] So long as I’m in the Hijaz, Aḥmad’s in Iraq, and Isḥāq’s in Khurasan, we will never be defeated. 13.5

[Аль-Балады:] Однажды в доме Ибн Аби Увайса я слышал, как он ответил хадисоведу, который заметил, что хадисоведов не осталось. 13.6

[Al-Baladī:] Once at Ibn Abī Uways’s house I heard him reply to a Hadith scholar who had remarked that there were no Hadith scholars left. 13.6

«Пока Бог сохраняет Ибн Ханбаля, — сказал он, — хадисоведы будут существовать».

“As long as God spares Ibn Ḥanbal,” he said, “there will still be Hadith scholars.”

[ʿАлий ибн аль-Мадини:] Я взял Ахмада ибн Ханбаля в качестве ориентира во всех своих делах с Богом. Кто ещё способен на то, что делает он? 13.7

[ʿAlī ibn al-Madīnī:] I have taken Aḥmad ibn Ḥanbal as a guide in all my dealings with God. Who else is strong enough to do what he does? 13.7

[Али ибн аль-Мадини:] Ахмад ибн Ханбаль — наш предводитель. 13.8

[ʿAlī ibn al-Madīnī:] Aḥmad ibn Ḥanbal is our leader. 13.8

[Ибрахим ибн Исмаил:] Али ибн аль-Мадини пришёл к нам, мы собрались вокруг него и попросили его передать нам некоторые хадисы. 13.9

[Ibrāhīm ibn Ismāʿīl:] ʿAlī ibn al-Madīnī came to us and we gathered around him and asked him to teach us some Hadith. 13.9

«Мой учитель, — сказал он, — это Ахмад ибн Ханбаль, и он велел мне никогда не передавать хадис иначе как по записи».77

“My master,” he said, “is Aḥmad ibn Ḥanbal, and he told me never to recite Hadith except from a written text.”77

[Мухаммад ибн Абдувайх:] Я слышал, как Али ибн аль-Мадини, при упоминании Ахмада ибн Ханбаля, сказал: «Думаю, он выше Са‘ида ибн Джубайра в его время, ибо у Са‘ида были равные ему, а у Ахмада нет», или что-то в этом роде. 13.10

[Muḥammad ibn ʿAbduwayh:] I heard ʿAlī ibn al-Madīnī say, at the mention of Aḥmad ibn Ḥanbal: “I think he is greater than Saʿīd ibn Jubayr was in his time, since Saʿīd had peers but Aḥmad doesn’t,” or words to that effect. 13.10

[ʿAlī ibn al-Madīnī:] Никого из тех, кого я знаю, не превосходит Ахмад ибн Ханбаль в памяти, однако я слышал, что даже он не передаёт хадисы без записанного текста, и это хороший пример, которому я намерен следовать. 13.11

[ʿAlī ibn al-Madīnī:] No one I know has a better memory than Aḥmad ibn Ḥanbal, but I’ve heard that even he won’t recite Hadith without a written text, and that’s the good example I intend to follow. 13.11

[ʿAlī ibn al-Madīnī:] Когда у меня возникает вопрос, я предпочту спросить Ахмада ибн Ханбаля, а не Абу ʿАсима или ʿАбдуллаха ибн Дауда. Возраст не всегда делает человека более учёным. 13.12

[ʿAlī ibn al-Madīnī:] When I have a question, I’d rather ask Aḥmad ibn Ḥanbal than Abū ʿĀṣim or ʿAbd Allāh ibn Dāwūd. Age doesn’t always make a man more learned. 13.12

[Мухаммад ибн аль-Аббас ибн Халид:] Я слышал, как ʿАли ибн аль-Мадини, когда кто-то упомянул Ахмада ибн Ханбаля, сказал: «Да защитит Бог Ахмада! Он — живое доказательство Божье для Его творений истинности ислама». 13.13

[Аль-Касим ибн Саллам:] Знание хадисов сошлось на четырёх людях: Ахмад ибн Ханбаль, который лучше всех понимал его; Ибн Аби Шайба, обладавший наиболее цепкой памятью; Али ибн аль-Мадини, который знал его больше всех; и Яхья ибн Маин, который записал его больше, чем остальные. 13.20

[Al-Qāsim ibn Sallām:] Knowledge of Hadith has come down to four men: Aḥmad ibn Ḥanbal, who understood it best; Ibn Abī Shaybah, who had the most retentive memory; ʿAlī ibn al-Madīnī, who knew the most; and Yaḥyā ibn Maʿīn, who wrote down more of it than the others. 13.20

[Аль-Касим ибн Саллам:] Знание хадисов сошло на четырёх человек: Ахмад ибн Ханбаль, Али ибн аль-Мадини, Яхья ибн Ма'ин и Абу Бакр ибн Аби Шейба. Из этих четырёх лучше всех понимал это Ахмад. 13.21

[Al-Qāsim ibn Sallām:] Knowledge of Hadith has come down to four men: Aḥmad ibn Ḥanbal, ʿAlī ibn al-Madīnī, Yaḥyā ibn Maʿīn, and Abū Bakr ibn Abī Shaybah. Of the four, Aḥmad understood it best. 13.21

[Аль-Касим ибн Саллам:] Ахмад ибн Ханбаль — наш наставник, и для меня честь говорить о нём. 13.22

[Al-Qāsim ibn Sallām:] Aḥmad ibn Ḥanbal is our guide; it’s an honor for me to speak of him. 13.22

[Абу Бакр аль-Атрам:] Мы были у Абу Убайда, и я спорил с одним человеком, который там находился. В какой-то момент этот человек попросил меня назвать мой источник для одного хадиса. 13.23

[Abū Bakr al-Athram:] We were at Abū ʿUbayd’s and I was debating with someone there. At one point the man asked me to name my authority for a report. 13.23

«Тот, кому нет равных ни на востоке, ни на западе», — ответил я.

“The one who has no equal, east or west,” I replied.

«Кто это?» — «Ахмад ибн Ханбаль». «Он прав, — вмешался Абу Убейд. — Нет никого подобного ему ни на востоке, ни на западе. Я не встречал никого, кто знал бы сунну лучше него». [Аль-Маймуни:] Абу Убейд аль-Касим ибн Саллам сказал: «Я сидел напротив Абу Юсуфа, судьи, Мухаммада ибн аль-Хасана» — насколько я помню, он добавил: «Яхьи ибн Саида и Абдур-Рахмана ибн аль-Махди», — «но никогда я не испытывал такого трепета при обсуждении какого-либо вопроса, как при разговоре с Ахмадом ибн Ханбалем». 13.24

“Who’s that?” “Aḥmad ibn Ḥanbal.” “He’s right,” interjected Abū ʿUbayd. “There’s no one like him, east or west. I never met anyone who knew the sunnah better than he did.” [Al-Maymūnī:] Abū ʿUbayd al-Qāsim ibn Sallām said, “I’ve sat opposite Abū Yūsuf, the judge; Muḥammad ibn al-Ḥasan”—as best I can remember, he added, “Yaḥyā ibn Saʿīd and ʿAbd al-Raḥmān ibn al-Mahdī”—“but I was never more intimidated when discussing a question than I was with Aḥmad ibn Ḥanbal.” 13.24

[Яхья ибн Маин:] Я видел только троих, кто передавал хадисы, ожидая не награды, а лишь довольства Бога: Яʿля ибн Убайд, аль-Каʿнаби и Ахмад ибн Ханбаль. 13.28

[Yaḥyā ibn Maʿīn:] I’ve only seen three men teach Hadith expecting no reward but God’s good pleasure: Yaʿlā ibn ʿUbayd, al-Qaʿnabī, and Aḥmad ibn Ḥanbal. 13.28

[Абдуллах ибн Ибрахим:] Я слышал, как Яхъя ибн Ма'ин говорил, что есть только четыре учёных, которым можно доверять, или только четыре подлинных знатока хадисов, а именно: Ваки', Йа'ля ибн Убайд, аль-Ка'наби и Ахмад ибн Ханбаль. 13.29

[ʿAbd Allāh ibn Ibrāhīm:] I heard Yaḥyā ibn Maʿīn say that there are only four scholars you can trust—or only four true Hadith scholars—namely Wakīʿ, Yaʿlā ibn ʿUbayd, al-Qaʿnabī, and Aḥmad ibn Ḥanbal. 13.29

[ʿAbbās ibn Muḥammad:] Однажды, когда кто-то упомянул Ахмада ибн Ханбаля, я слышал, как Яхъя ибн Ма‘ин сказал: «Клянусь Богом, я не могу делать то, что делает Ахмад; у меня не хватает сил». 13.30

[ʿAbbās ibn Muḥammad:] Once when someone mentioned Aḥmad ibn Ḥanbal, I heard Yaḥyā ibn Maʿīn say, “By God, I can’t do what Aḥmad does; I’m not strong enough.” 13.30

[Яхья ибн Маин:] Люди хотели, чтобы я был похож на Ахмада ибн Ханбаля, но это невозможно: я никогда не буду таким, как он. 13.31

[Yaḥyā ibn Maʿīn:] People wanted me to be like Aḥmad ibn Ḥanbal, but that’s impossible: I’ll never be like him. 13.31

[Ал-Анмати:] Однажды я сидел с Яхьёй ибн Ма'ином, Абу Хайсамой, Зухайром ибн Харбом и другими старшими учёными. Когда они начали восхвалять Ахмада ибн Ханбаля и рассказывать о его достоинствах, кто-то сказал: «Довольно уже! Не увлекайтесь!» На это Яхья ибн Ма'ин ответил: «Да разве можно перехвалить Ахмада! Даже если бы мы пришли сюда лишь для того, чтобы говорить о его достоинствах, мы всё равно не смогли бы перечислить их все». 13.32

[Al-Anmāṭī:] I was once sitting with Yaḥyā ibn Maʿīn, Abū Khaythamah, Zuhayr ibn Ḥarb, and other senior men of learning. When they began praising Aḥmad ibn Ḥanbal and describing his virtues, someone said, “Enough already! Don’t get carried away,” to which Yaḥyā ibn Maʿīn replied, “As if one could go too far in praising Aḥmad! Even if we’d come here to do nothing but speak of his merits, we would still fail to recount them all.” 13.32

[Абу Зур'а:] Я слышал, как Зухайр ибн Харб говорил: «Я никогда не видел никого, подобного Ибн Ханбалю, и никого более стойкого, чтобы выступить так, как он, когда людей подвергали бичеванию и казни». Он добавил: «Никто не выступил так, как он. Он подвергался преследованиям и гонениям все эти годы, но оставался непоколебимым». 13.33

[Abū Zurʿah:] I heard Zuhayr ibn Ḥarb say, “I’ve never seen anyone like Ibn Ḥanbal, or anyone tougher—to stand up the way he did, with people being flogged and executed.” He added, “No one stood up the way he did. He was persecuted and hounded all those years, but he stayed the course.” 13.33

[Ахмад ибн Мухаммад ибн Ясин:] Я слышал, как Мухаммад ибн Абд ар-Рахим говорил, что слышал, как Исхак ибн Ибрахим аль-Ханзали, когда упоминался Ибн Ханбаль, сказал: «Никто не сравнится с ним». 13.34

[Aḥmad ibn Muḥammad ibn Yāsīn:] I heard Muḥammad ibn ʿAbd al-Raḥīm say that he heard Isḥāq ibn Ibrāhīm al-Ḥanẓalī say, at the mention of Ibn Ḥanbal, “No one comes close.” 13.34

[Мухаммад ибн Исхак:] Я слышал, как мой отец говорил: «Ахмад ибн Ханбаль — знамение Бога для Его рабов на земле». 13.35

[Muḥammad ibn Isḥāq:] I heard my father say, “Aḥmad ibn Ḥanbal is God’s sign to His worshippers on earth.” 13.35

[Мухаммад ибн Исхак:] Я слышал, как мой отец говорил: «Если бы Ахмад не рисковал своей жизнью так, как он рисковал, ислам бы исчез». 13.36

[Muḥammad ibn Isḥāq:] I heard my father say, “If Aḥmad hadn’t laid his life on the line the way he did, Islam would have disappeared.” 13.36

[Ибн Хашрам:] Кто-то спросил Бишра об Ахмаде ибн Ханбале, и я слышал, как он ответил: «Зачем тебе спрашивать мнение такого человека, как я, об Ахмаде? Он прошёл через горнило и вышел червонным золотом».80 13.37

[Ibn Khashram:] Someone asked Bishr about Aḥmad ibn Ḥanbal, and I heard him reply, “Why should you care what someone like me has to say about Aḥmad? He went into the bellows and came out red gold.”80 13.37

Бишр ибн аль-Харис: Ахмад ибн Ханбаль был помещён в горн, и вышел оттуда, словно слиток красного золота. 13.38

[Bishr ibn al-Ḥārith:] Aḥmad ibn Ḥanbal was put into the bellows and came out like a chunk of red gold. 13.38

[Ибн Хашрам:] Я слышал, как Бишр ибн аль-Харис говорил: «Ахмад ибн Ханбаль был помещён в горн и вышел оттуда, словно кусок красного золота». Когда Ахмад узнал об этих словах, он сказал: «Слава Богу, Бишр одобряет то, что я сделал!» 13.39

[Ibn Khashram:] I heard Bishr ibn al-Ḥārith say “Aḥmad ibn Ḥanbal was put into the bellows and came out like a chunk of red gold.” When Aḥmad learned of this, he said, “Thank God Bishr approves of what I did!” 13.39

[Аль-Таммар:] Когда Ахмад ибн Ханбаля во время миханы подвергли порке, ко мне пришёл Бишр. «Абу Наср, — сказал он, — сегодня этот человек сделал то, что не смог сделать никто другой. Надеюсь, Бог зачтёт ему его знание в благо». 13.40

[Al-Tammār:] When Aḥmad ibn Ḥanbal was flogged during the Inquisition, Bishr came to see me. “Abū Naṣr,” he said, “today that man has done what everyone else has failed to do. I hope God counts his learning in his favor.” 13.40

[Мухаммад ибн аш-Шах:] После окончания михны Бишра ибн аль-Харита спросили об Ахмаде ибн Ханбале, и он сказал: «Он один из образцовых имамов ислама». 13.41

[Muḥammad ibn al-Shāh:] After the Inquisition was over, Bishr ibn al-Ḥārith was asked about Aḥmad ibn Ḥanbal and said, “He’s one of the exemplary leaders of Islam.” 13.41

[Ибрахим ибн аль-Харис:] Когда Ахмада ибн Ханбаля били плетьми, сподвижники Бишра говорили: «Если бы ты вышел и сказал: „Я стою вместе с Ибн Ханбалем!“» 13.42

[Ibrāhīm ibn al-Ḥārith:] When Aḥmad ibn Ḥanbal was flogged, Bishr’s associates said, “If only you had gone out and said, ‘I stand with Ibn Ḥanbal!’” 13.42

— Вы хотите, чтобы я поступил так, как поступали пророки? — ответил Бишр. — Вот что делает Ахмад ибн Ханбаль. [Аль-Асади:] Когда Ахмада ибн Ханбаля повели на бичевание, люди пришли к Бишру ибн аль-Харису и сказали: «Они забрали Ахмада и вынесли плети. Ты должен высказаться». 13.43

[ʿAbd Allāh:] Аль-Фатх ибн Шахраф написал мне собственноручно, что когда в присутствии аль-Харита ибн Асада аль-Мухасиби кто-то упомянул Ахмада ибн Ханбаля, то он, то есть аль-Фатх, привёл слова ʿАбд ар-Раззака, который слышал от Суфьяна ибн ʿУйайны, что Ибн ʿАббас был величайшим учёным своего времени, аш-Шаʿби — своего, а ас-Саури — своего. Затем аль-Фатх добавил: «А в своё время — Ахмад ибн Ханбаль». На это аль-Харис ответил: «Он перенёс больше, чем когда-либо перенёс ас-Саури или аль-Авзаʿи». 13.50

[ʿAbd Allāh:] Al-Fatḥ ibn Shakhraf wrote to me in his own hand, saying that when someone mentioned Aḥmad ibn Ḥanbal in the presence of al-Ḥārith ibn Asad al- Muḥāsibī, he—that is, al-Fatḥ—had cited ʿAbd al-Razzāq, who heard Sufyān ibn ʿUyaynah say that Ibn ʿAbbās was the greatest scholar of his age, al-Shaʿbī of his, and al-Thawrī of his. Then al-Fatḥ added, “And, in his age, Aḥmad ibn Ḥanbal,” to which al-Ḥārith replied, “He suffered more than al-Thawrī or al-Awzāʿī ever did.” 13.50

[Аль-Марруди:] Когда мы находились в Самарре,89 я пошёл навестить Зу-н-Нуна, который находился в тюрьме. Он спросил меня: «Как наш господин?», имея в виду Ахмада ибн Ханбаля. 13.51

[Al-Marrūdhī:] When we were in Samarra,89 I went to see Dhū l-Nūn, who was in prison. He asked me, “How is our master?” meaning Aḥmad ibn Ḥanbal. 13.51

[Аль-Хасан ибн аль-Лайс:] Однажды я слышал, как кто-то сказал Ахмаду ибн Ханбалю: «Есть человек по имени Абу Зур‘а, который передаёт хадисы в Рее. Стоит ли нам записывать то, что он говорит?» 13.52

[Al-Ḥasan ibn al-Layth:] I once heard someone say to Aḥmad ibn Ḥanbal, “There’s a man called Abū Zurʿah who recites Hadith in Rey. Should we write down what he says?” 13.52

«Вы спрашиваете об Абу Зур‘а?» — с недоверием сказал Ахмад ибн Ханбаль. — «Да хранит его Бог, да защитит его, да возвысит его! Да даст Он ему победу над его врагами!» Затем он произнёс длинную молитву за него.

“You’re asking about Abū Zurʿah?” said Aḥmad ibn Ḥanbal, incredulous. “May God guard Abū Zurʿah, and protect him, and ennoble him! May He grant him victory over his enemies!” He went on to recite a lengthy prayer for him.

Спустя некоторое время, после того как я присоединился к Абу Зур‘а, я рассказал ему об этом случае.

Some time later, after I had joined Abū Zurʿah, I mentioned this incident to him.

«Каждый раз, когда я оказываюсь в беде, — сказал он, — я вспоминаю ту молитву и говорю: „Боже, раз уж Ахмад помолился за меня, сохрани меня и защити от вреда этих людей!“»90

“Every time I’m in trouble,” he said, “I remember that prayer and I say, ‘God, now that Aḥmad has prayed for me, keep me safe, and keep those people from harming me!’”90

[Абу Зур'а:] Я никогда не видел, чтобы кто-либо мог сравниться с Ахмадом ибн Ханбалом в различных областях науки о хадисе, и не видел, чтобы кто-либо выстаивал так, как он. 13.53

[Abū Zurʿah:] I’ve never seen anyone match Aḥmad ibn Ḥanbal in the different branches of Hadith-learning, nor seen anyone stand up the way he did. 13.53

[ʿAbd Allāh ibn Muḥammad ibn ʿAbd al-Karīm:] Я слышал, как Абу Зур'а говорил: «Я never не видел никого, подобного Ахмаду ибн Ханбалю». 13. Correction: the Russian should read entirely in Russian: [ʿAbd Allāh ibn Muḥammad ibn ʿAbd al-Karīm:] Я слышал, как Абу Зур'а говорил: «Я никогда не видел никого, подобного Ахмаду ибн Ханбалю». 13.54

[ʿAbd Allāh ibn Muḥammad ibn ʿAbd al-Karīm:] I heard Abū Zurʿah say, “I never saw anyone like Aḥmad ibn Ḥanbal.” 13.54

— Ты хочешь сказать, что никогда не видел никого, кто знал бы больше? — Не только это. Я говорю об учёности, об отречении от мира, о понимании закона, о подлинном знании и обо всём другом хорошем, что только можно представить.91

“You mean you never saw anyone who knew more?” “Not just that. I’m talking about learning, and renouncing the world, and understanding the law, and having real knowledge, and every other good thing you can think of.”91

[ʿAbd al-Raḥmān ibn Abī Ḥātim:] Я спросил моего отца, кто из них больше запомнил хадисов: ʿАли аль-Мадини или Ахмад ибн Ханбаль. 13.56

[ʿAbd al-Raḥmān ibn Abī Ḥātim:] I asked my father whether ʿAlī l-Madīnī or Aḥmad ibn Ḥanbal had memorized more Hadith. 13.56

«Они запомнили примерно одинаковое количество хадисов, — сказал он, — но Ахмад понимал их лучше». Я также слышал, как мой отец говорил: «Если человек любит Ибн Ханбаля, можешь быть уверен, что он знает сунну». Я также слышал, как он говорил: «Я видел, как Кутайба ибн Саид занимался своими делами в Мекке, и никто не записывал его хадисы. Тогда я сказал мужам-хадисоведам: "Как вы можете пренебрегать Кутайбой, после того как Ахмад ибн Ханбаль сидел в его кругу?" Услышав это, они поспешили к нему и переписали его хадисы». [Абу Хатим ар-Рази:] «Если человек любит Ибн Ханбаля, можешь быть уверен, что он знает сунну. Он — мерило, отделяющее нас от приверженцев порицаемых нововведений». 13.57

“They had memorized more or less the same number of reports,” he said, “but Aḥmad understood them better.” I also heard my father say, “If a man loves Ibn Ḥanbal, you can be sure that he knows the sunnah.” I also heard him say, “I used to see Qutaybah ibn Saʿīd going about his business in Mecca with no one writing down his reports. So I said to the Hadith-men, ‘How can you ignore Qutaybah after Aḥmad ibn Ḥanbal sat in his circle?’ “When they heard that, they made a beeline for him and copied down his reports.” [Abū Ḥātim al-Rāzī:] “If a man loves Ibn Ḥanbal, you can be sure that he knows the sunnah. He’s the test that marks us off from the purveyors of reprehensible innovations.” 13.57

[Аль-Музани:] Ахмад ибн Ханбаль был подобен92 Абу Бакру во время отступничества; Умару в день Портика; Усману в день, когда напали на его дом; и Али в битве при Сиффине.93 13.58

[Al-Muzanī:] Aḥmad ibn Ḥanbal was like92 Abū Bakr during the Apostasy; ʿUmar, on the day of the Porch; ʿUthmān, on the day they attacked his house; and ʿAlī at the Battle of Ṣiffīn.93 13.58

[Ар-Раби' ибн Сулейман:] В письме, которое аль-Бувайти прислал мне из тюрьмы в Багдаде, он писал: «Вместо того чтобы вознаграждать всех нас, кто противостоял инквизиции, я искренне желаю, чтобы Бог перенёс наши награды на Ахмада ибн Ханбаля, нашего предводителя в Багдаде». 13.59

[Al-Rabīʿ ibn Sulaymān:] In a letter al-Buwayṭī wrote to me from prison in Baghdad, he said, “Instead of rewarding all of us who defied the Inquisition, I sorely wish God would transfer our rewards to Aḥmad ibn Ḥanbal, our leader in Baghdad.” 13.59

[Аль-Марруди:] Я присутствовал, когда кто-то спросил Абу Саура о чём-то, и он ответил: «Наш учитель и авторитет, Ахмад ибн Ханбаль, ответил на этот вопрос так…» 13.60

[Al-Marrūdhī:] I was present when someone asked Abū Thawr about something and he answered, “Our teacher and authority, Aḥmad ibn Ḥanbal, has addressed that question as follows …” 13.60

[Абу Саур:] «Ахмад ибн Ханбаль более учён и лучше понимает фикх, чем ат-Саури». 13.61

[Abū Thawr:] “Aḥmad ibn Ḥanbal is more learned and more understanding of the law than al-Thawrī.” 13.61

[Абу Саур:] Если бы ты сказал, что Ахмад ибн Ханбаль входит в число спасённых, никто не стал бы тебя порицать. Почему? Если ты отправишься в Хорасан и окрестные земли, ты услышишь, как люди говорят, что Ахмад ибн Ханбаль — праведный человек. Если ты отправишься в Шам и те края или в Ирак, ты услышишь то же самое. Значит, это вопрос единогласного мнения, чего не было бы, если хотя бы один человек возражал против этого. 13.62

[Abū Thawr:] If you were to say that Aḥmad ibn Ḥanbal is among the saved, no one would rebuke you. Why not? If you go to Khurasan and the regions around, you’ll hear people saying that Aḥmad ibn Ḥanbal is a good man. If you go to Syria and those parts, or Iraq, you’ll hear the same thing. So this is a matter of consensus, which wouldn’t be the case if even one person were to take issue with it. 13.62

[Абу Саур:] Ахмад ибн Ханбаль всегда выглядел так, будто видел перед собой Закон, начертанный на скрижали. 13.63

[Abū Thawr:] Aḥmad ibn Ḥanbal always looked as if he could see the Law written on a tablet in front of him. 13.63

[Ад-Духли:] Я избрал Ахмада ибн Ханбаля своим образцом во всех моих делах с Богом. 13.64

[Al-Dhuhlī:] I have chosen Aḥmad ibn Ḥanbal as my exemplar in all my dealings with God. 13.64

[Аль-Духли:] Мой образец — Ахмад ибн Ханбаль. 13.65

[Al-Dhuhlī:] My exemplar is Aḥmad ibn Ḥanbal. 13.65

[Ибн Ваки‘:] Ахмад ибн Ханбаль — это мерило: с нашей точки зрения, всякий, кто скажет что-либо против него, — грешник.66

[Ibn Wakīʿ:] Aḥmad ibn Ḥanbal is the test: as far as we’re concerned, anyone who says anything against him is a sinner.94 13.66

[Ахмад ибн Салих:] Нигде в Ираке я не встречал никого, кто мог бы сравниться с Ахмадом ибн Ханбалем в Багдаде или с Мухаммадом ибн Абдуллахом ибн Нумайром в Куфе. Оба они соединяли в себе больше достоинств, чем кто-либо другой, кого я видел. 13.67

[Aḥmad ibn Ṣāliḥ:] Nowhere in Iraq did I meet anyone to compare with Aḥmad ibn Ḥanbal in Baghdad, or with Muḥammad ibn ʿAbd Allāh ibn Numayr in Kufa. Both of them brought together more virtues than anyone else I saw. 13.67

[Абу Бакр ибн Зенджувейх:] Когда я отправился в Египет, я встретил Ахмада ибн Салиха, который спросил меня, откуда я родом. Я ответил, что из Багдада. 13.68

[Abū Bakr ibn Zanjuwayh:] When I went to Egypt, I met Aḥmad ibn Ṣāliḥ, who asked me where I was from. I told him I was from Baghdad. 13.68

«Ты живёшь где-нибудь недалеко от Ахмада ибн Ханбаля?» — спросил он.

“Do you live anywhere near Aḥmad ibn Ḥanbal?” he asked.

«Я всё время с ним», — сказал я.

“I’m with him all the time,” I said.

«Напиши мне, где твой дом, — сказал он. — Я хочу приехать в Ирак, чтобы ты мог познакомить меня с ним». Я записал то, что он попросил, и он приехал и остановился у ʿАффана, и я познакомил его с Ахмадом. Эти двое обменялись хадисами, и Ахмад прочитал передачу, которую Ибн Салих настоял записать.

“Write down for me where your house is,” he said. “I want to come to Iraq so you can introduce me to him.” I wrote down what he asked, and he came and stayed with ʿAffān, and I introduced him to Aḥmad. The two of them exchanged Hadith, and Aḥmad recited a report that Ibn Ṣāliḥ insisted on copying down.

«Сейчас принесу книгу», — сказал Ахмад. Он вошёл в дом, вышел с книгой и продиктовал хадис.

“Let me get it from the book,” said Aḥmad. He went inside, came out with the book, and dictated the report.

«Если это всё, что я получу, приехав в Ирак, то эта поездка уже стоила того», — сказал Ибн Салих. С этими словами он попрощался с Ахмадом и ушёл.

“If this is all I get out of coming to Iraq, it’ll be more than worth the trip,” said Ibn Ṣāliḥ. With that, he bid Aḥmad farewell and departed.

[ат-Тирмизи, ас-Саббах и аль-Багдади:] Мы слышали, как Хиляль ибн аль-Аля ар-Рakkи говорил: «Есть четыре человека, которых заслуживает признать благодатью Бога для нашей общины: Абу Убейд — за разъяснение трудных хадисов; аш-Шафии — за выявление правовых норм в хадисах; Яхья ибн Маин — за отсеивание ложных сообщений; и Ахмад ибн Ханбаль — за стойкость во время миханы». 13.69

[Al-Tirmidhī, al-Ṣābbāḥ, and al-Baghdādī:] We heard Hilāl ibn al-ʿAlāʾ al-Raqqī say, “There are four men who deserve to be recognized as blessings from God upon our community: Abū ʿUbayd, for explaining difficult Hadith reports; al-Shāfiʿī, for discerning the law in the Hadith; Yaḥyā ibn Maʿīn, for casting out false reports; and Aḥmad ibn Ḥanbal, for standing firm during the Inquisition.” 13.69

Если бы не Ахмад, мы все были бы неблагодарными. (Этаremarка была добавлена Исмаилем ибн аль-Аббасом.) Note: I transliterated "Aḥmad" as Ахмад per the usual Russian form; the remark itself should read "Это замечание было добавлено Исмаилем ибн аль-Аббасом." Corrected: Если бы не Ахмад, мы все были бы неблагодарными. (Это замечание было добавлено Исмаилем ибн аль-Аббасом.)

If not for Aḥmad, we’d all be Ingrates. (This remark was added by Ismāʿīl ibn al- ʿAbbās.)

[An-Nasa'i:] Четырьмя величайшими людьми времени Ахмада ибн Ханбаля были Али ибн аль-Мадини, Яхья ибн Ма'ин, сам Ахмад и Исхак ибн Рахавайх. Тот, кто лучше всех знал о недостатках в передаче хадисов, был Али ибн аль-Мадини. Тот, кто лучше всех знал рассказчиков и знал больше всего сообщений, был Яхья ибн Ма'ин. Тот, кто охотнее всего запоминал сообщения и их юридические следствия, был Исхак ибн Рахавайх. Однако, по моему мнению, Ахмад ибн Ханбаль знал о недостатках в передаче больше, чем Исхак. Помимо знания хадисов, Ахмад обладал также всеми достоинствами правовой проницательности, добросовестности и отречения от мирского, и он умел терпеть без жалоб. 13.70

[Al-Nasāʾī:] The four greatest figures of Aḥmad ibn Ḥanbal’s time were ʿAlī ibn al- Madīnī, Yaḥyā ibn Maʿīn, Aḥmad himself, and Isḥāq ibn Rāhawayh. The one who knew the most about defects in transmission was ʿAlī ibn al-Madīnī. The one who knew the transmitters best, and knew the most reports, was Yaḥyā ibn Maʿīn. The one who most readily memorized reports and their legal implications was Isḥāq ibn Rāhawayh. In my view, though, Aḥmad ibn Ḥanbal knew more about defects in transmission than Isḥāq did. Besides his knowledge of Hadith, Aḥmad also had all the virtues of legal insight, scrupulosity, and renunciation, and he could suffer without complaint. 13.70

[Наср ибн Али:] Ахмад ибн Ханбаль был величайшим человеком своего времени. 13.71

[Naṣr ibn ʿAlī:] Aḥmad ibn Ḥanbal was the greatest man of his time. 13.71

[Бакр ибн Мухаммад:] Тридцать четыре года назад, а может и больше, я слышал, как Абу Маамар говорил: «За последние пятьдесят лет я не видел никого, подобного Ахмаду ибн Ханбалю. Даже в юности он всё время двигался от силы к силе». 13.72

[Bakr ibn Muḥammad:] It was thirty-four years ago, or even more, that I heard Abū Maʿmar say, “In the last fifty years, I never saw anyone like Aḥmad ibn Ḥanbal. Even as a boy he kept going from strength to strength.” 13.72

[Амр ибн Мухаммад ан-Нākид:] Пока Ахмад ибн Ханбаль согласен со мной в каком-либо хадисе, мне безразлично, кто с ним не согласен. 13.73

[ʿAmr ibn Muḥammad al-Nāqid:] So long as Aḥmad ibn Ḥanbal agrees with me on a Hadith report, I don’t care who disagrees. 13.73

[Ахмад ибн аль-Хаджжадж:] Я никогда не встречал никого, подобного Ахмаду ибн Ханбалю. Даже если бы он жил в одно время с Ибн аль-Мубараком, я всё равно отдал бы ему предпочтение. 13.74

[Aḥmad ibn al-Ḥajjāj:] I never met anyone like Aḥmad ibn Ḥanbal. Even if he had lived at the same time as Ibn al-Mubārak, I would still give him precedence. 13.74

[Ал-Фадль ибн Зияд:] Однажды я слышал, как Мухаммад ибн Михран аль-Джаммаль, когда при нём упомянули Ахмада ибн Ханбаля, сказал: «Он поистине единственный в своём роде. Когда я обвожу мысленным взором передатчиков хадисов, работающих в Мекке и Медине, он — тот, кто выделяется. Если я думаю о Басре и Куфе, я возвращаюсь к нему. Если же обращаюсь к Сирии и северной Месопотамии, снова оказывается он; то же самое и с Хорасаном». 13.75

[Al-Faḍl ibn Ziyād:] I once heard Muḥammad ibn Mihrān al-Jammāl say, at the mention of Aḥmad ibn Ḥanbal: “He’s the only one, really. Whenever I cast my mind over the transmitters working in Mecca and Medina, he’s the one who stands out. If I think about Basra and Kufa, I come back to him. If I turn to Syria and northern Mesopotamia, again it’s him; and the same with Khurasan.” 13.75

[Мухаммад ибн Муслим Варах аль-Кумисӣ:] Столпами нашей религии являются Ахмад ибн Салих в Египте; в Багдаде — Ахмад ибн Ханбал; в Харране — аль-Нуфайли; а в Куфе — Абдуллах ибн Нумайр. 13.76

[Muḥammad ibn Muslim Wārah al-Qūmisī:] The pillars of our religion are Aḥmad ibn Ṣāliḥ in Egypt; in Baghdad, Aḥmad ibn Ḥanbal; in Ḥarrān, al-Nufaylī; and in Kufa, ʿAbd Allāh ibn Numayr. 13.76

[ʿAbd al-Raḥmān ibn Abī Ḥātim:] Я слышал, как кто-то спросил Мухаммада ибн Муслима ибн Варру, кто из них больше запомнил хадисов: Али ибн аль-Мадини или Яхья ибн Маʿин.

[ʿAbd al-Raḥmān ibn Abī Ḥātim:] I heard someone ask Muḥammad ibn Muslim ibn Wārah whether ʿAlī ibn al-Madīnī or Yaḥyā ibn Maʿīn had retained more Hadith.

Он ответил: «ʿАлӣ умел читать более плавно и точно, а Яхйа лучше различал, что верно, а что сомнительно. Но лучше обоих был Ахмад ибн Ханбаль с его проницательностью, его памятью и его знанием». 13.77

He replied, “ʿAlī could recite more fluently and accurately, while Yaḥyā had a better grasp of what was correct and what was doubtful. But better than both was Aḥmad ibn Ḥanbal, with his insight, his memory, and his knowledge.” 13.77

[Ан-Нуфайли:] Ахмад ибн Ханбаль был ориентиром нашей религии. 13.78

[Al-Nufaylī:] Aḥmad ibn Ḥanbal was a waymark of our religion. 13.78

[Мухаммад ибн Мус‘аб:] Любая из плетей, которые вынес Ахмад ибн Ханбаль ради Бога, стоит всех дней Бишра ибн аль-Харита. 13.79

[Muḥammad ibn Muṣʿab:] Any of the lashes that Aḥmad ibn Ḥanbal bore for the sake of God is worth all the days of Bishr ibn al-Ḥārith. 13.79

[Абу Мухаммад ибн Аби Хатим:] Я слышал, как мой отец говорил, что всякий раз, когда аль-Хасан ибн Мухаммад ибн аль-Саббах слышал, что кто-то критиковал Ахмада ибн Ханбаля, он собирал старших учёных и выступал против обидчика. «Он настраивал людей против него», — сказал он.95 13.80

[Abū Muḥammad ibn Abī Ḥātim:] I heard my father say that whenever al-Ḥasan ibn Muḥammad ibn al-Ṣabbāḥ heard that anyone had criticized Aḥmad ibn Ḥanbal, he would gather the senior men of learning and confront the offender. “He would turn people against him,” he said.95 13.80

[Аль-Хасан ибн ас-Саббах аль-Аззар:] Ахмад ибн Ханбаль — наш старший и наш господин. 13.81

[Al-Ḥasan ibn al-Ṣabbāḥ al-Bazzār:] Aḥmad ibn Ḥanbal is our elder and our master. 13.81

[Абу Абд ар-Рахман ан-Нихавенди:] Я слышал, как Йакуб ибн Суфьян говорил, что он записал хадисы, которые ему передали тысяча различных учителей, но в своих отношениях с Богом засчитывал только двух из них как авторитетные. 13.82

[Abū ʿAbd al-Raḥmān al-Nihāwandī:] I heard Yaʿqūb ibn Sufyān say that he had written down reports recited for him by a thousand different teachers but counted only two as authorities in his dealings with God. 13.82

Я спросил его, кто были его авторитеты, вспоминая, что он переписывал предания от известных авторитетов, таких как аль-Ансари и Хаббан ибн Хиляль.

I asked him who his authorities were, recalling that he had copied reports from prominent authorities, such as al-Anṣārī and Ḥabbān96 ibn Hilāl.

«Ахмад ибн Ханбаль», сказал он, «и Ахмад ибн Салих аль-Мисри».

“Aḥmad ibn Ḥanbal,” he said, “and Aḥmad ibn Ṣāliḥ al-Miṣrī.”

[Мухаммад ибн Яхья аль-Азди:] Мы придерживаемся убеждений Ахмада ибн Ханбаля. Он наш образец, последний, кто остался у верующих. Мы принимаем его как своего руководителя и не пойдём против него. Он — остаток учёных прежних времён. Мы отрекаемся от всякого, кто ему противоречит; всякий, кто ему противоречит, — заблудший распространитель порицаемых нововведений. 13.83

[Muḥammad ibn Yaḥyā l-Azdī:] We stand by the creed of Aḥmad ibn Ḥanbal. He is our exemplar, the last one left to the believers. We accept him as our guide and will not go against him. He is the remnant of the learned men of old. We declare ourselves quit of anyone who opposes him; anyone who opposes him is a misdirected purveyor of reprehensible innovations. 13.83

[Абу Хаммам:] Я никогда не видел никого подобного Ахмаду ибн Ханбалю, и Ахмад не встречал никого, подобного самому себе. 13.84

[Abū Hammām:] I’ve never seen anyone like Aḥmad ibn Ḥanbal, nor has Aḥmad met anyone like himself. 13.84

[Абу Умайр, при упоминании Ахмада ибн Ханбаля:] Да смилуется над ним Бог! Как долго он терпел молча, и как сильно он походил на первых мусульман и приближался к благочестивым мужам прошлого! Богатства мира были в его досягаемости, и он их вернул; его просили принять ересь, но он её отверг. 13.85

[Abū ʿUmayr, at the mention of Aḥmad ibn Ḥanbal:] May God have mercy on him! How long he suffered in silence, and how greatly did he resemble the first Muslims and approach the pious men of old! The world’s riches came within his reach, and he returned them; he was asked to embrace heresies, but he spurned them. 13.85

[Абу Хатим:] Абу Умайр ибн ан-Наххас аль-Рамли был набожным мусульманином. Однажды я пришёл к нему, и он спросил, нет ли у меня чего-нибудь, переписанного у Ибн Ханбаля. 13.86

[Abū Ḥātim:] Abū ʿUmayr ibn al-Naḥḥās al-Ramlī was a Muslim worshipper. One day I went to see him and he asked if I had anything copied from Ibn Ḥanbal. 13.86

Когда я сказал, что помню, он попросил меня продиктовать. Тогда я продиктовал ему хадисы, которые выучил наизусть, заучив их у Ахмада. Затем он попросил меня прочитать их ему, и я прочитал.97

When I said I did, he asked me to dictate it. So I dictated to him the Hadith reports I had memorized after learning them from Aḥmad. Then he asked me to read them for him, and I did.97

[Аль-Бушанджи:] Я never met anyone so complete in his merits, or as self-restrained, as Aḥmad ibn Ḥanbal. 13. Correction: Я никогда не встречал никого настолько совершенного в своих достоинствах и сдержанного, как Ахмад ибн Ханбаль. 13.87

[Al-Būshanjī:] I never met anyone so complete in his merits, or as self-restrained, as Aḥmad ibn Ḥanbal. 13.87

[Аль-Бушанджи:] По моему мнению, он был достойнее и проницательнее Суфьяна ас-Саури, который не проходил через такие испытания и невзгоды и чья учёность, как и учёность прежних правоведов различных областей, не могла сравниться с учёностью Ахмада. Его знание было более всесторонним, и он лучше Суфьяна разбирался в том, какие передатчики точны и правдивы, а какие небрежны или лживы. Мне передавали, что Бишр ибн аль-Харис сказал: «Ахмад совершил дело пророка». На мой взгляд, Ахмад пережил два различных испытания. Четыре халифа прошли через его жизнь: одни испытывали его пытками, другие искушениями, но он черпал силу в Боге, могущественном и славном, и одержал верх. Аль-Мамун, аль-Му'тасим и аль-Васик испробовали всё: от порки и заключения до угроз и запугивания, но Ахмад ни разу не отступил от истинной веры, и ни плеть, ни темница не поколебали его убеждений. Затем пришёл аль-Мутаваккиль, который осыпал его знаками уважения и предложил ему весь мир, но он отверг это и остался таким, каким был всегда: равнодушным к честолюбию и не поддавшимся жадности. Суфьян же не подвергался испытаниям, подобным этим.

[Al-Būshanjī:] In my view, he was worthier and more discerning than Sufyān al- Thawrī, who never suffered the same trials and hardships, and whose learning, like the learning of the earlier jurists of various regions, could not match Aḥmad’s. His learning was more comprehensive, and he knew more than Sufyān did about which transmitters were accurate and truthful and which ones were sloppy or mendacious. I was told that Bishr ibn al-Ḥārith said, “Aḥmad has done the work of a prophet.” The way I see it, Aḥmad endured two distinct ordeals. Four caliphs took their turn with him, some testing him by tormenting him, and others by tempting him, but he took strength in God, mighty and glorious, and prevailed. Al-Maʾmūn, al-Muʿtaṣim, and al-Wāthiq tried everything from flogging and imprisonment to threats and intimidation, but Aḥmad never wavered from true religion, nor did the lash or the dungeon sway his faith. Then came al-Mutawakkil, who showered him with tokens of esteem, and offered him the world, but he spurned it, remaining as he had always been, unmoved by ambition and unswayed by greed. Sufyān was never subjected to trials like these.

Кто-то передал слова аль-Мутаваккиля: «Ахмад даже не позволяет мне посылать подарки его сыновьям!» 13.88

Someone quoted al-Mutawakkil as saying, “Aḥmad won’t even let me send gifts to his sons!” 13.88

[Хаджадж ибн аш-Ша'ир:] Я не хотел умереть на пути Бога, и я не участвовал в погребальной молитве по Ахмаду ибн Ханбалю.98 13.89

[Ḥajjāj ibn al-Shāʿir:] I didn’t want to die in the path of God and I didn’t join the funeral prayer for Aḥmad ibn Ḥanbal.98 13.89

[Хаджадж ибн аш-Ша'ир:] Ахмад ибн Ханбаль был благословением Бога для этой общины:

[Ḥajjāj ibn al-Shāʿir:] Aḥmad ibn Ḥanbal was God’s blessing to this community:

Он стоял твёрдо на Коране. Если бы он этого не делал, все мы погибли бы. 13.90

he stood firm on the Qurʾan. If he hadn’t, all of us would have perished. 13.90

[Аль-Хаджжадж ибн аш-Ша'ир:] Однажды я поцеловал Ахмада в лоб и сказал ему, что Бог поставил его наравне с Суфьяном и Маликом. Большего я, пожалуй, не мог бы сказать, ибо Ахмад, несомненно, превзошёл их обоих как образец ислама. 13.91

[Ḥajjāj ibn al-Shāʿir:] I once kissed Aḥmad on the forehead and told him that God had put him on a par with Sufyān and Mālik. I don’t think I could have said more, as Aḥmad surely outdid both of them as an exemplar of Islam. 13.91

[Аль-Касим ибн Наср:] Аль-Марруди однажды проходил мимо Хаджжаджа ибн аш-Ша'ира, который почтительно встал и сказал: «Мир тебе, раб праведных!» 13.92

[Al-Qāsim ibn Naṣr:] Al-Marrūdhī once passed Ḥajjāj ibn al-Shāʿir, who rose respectfully and said, “Peace be upon you, servant of the righteous!” 13.92

[Аль-Хаджжадж ибн аш-Ша'ир:] Я никогда не видел живого человека достойнее Ахмада ибн Ханбаля. 13.93

[Ḥajjāj ibn al-Shāʿir:] I never saw a living, breathing human being worthier than Aḥmad ibn Ḥanbal. 13.93

[Абу Бакр ибн аль-Муттаввии:] Я слышал, как Меджадж ибн аш-Ша'ир говорил: «Я засиживался у Ахмада ибн Ханбала допоздна, а по дороге домой плакал» — или «начинал плакать» — «потому что не мог вынести разлуки с ним». 13.94

[Abū Bakr ibn al-Muṭṭawwiʿī:] I heard Ḥajjāj ibn al-Shāʿir say, “I used to stay at Aḥmad ibn Ḥanbal’s until late at night, and on the way home, I would weep”—or “I would start crying”—“because I couldn’t bear to be parted from him.” 13.94

[Абу Яхья ан-Наким:] Мы были у Ибрахима ибн Аръары, и тут зашла речь об Али ибн Асыме. Кто-то заметил, что Ахмад ибн Ханбаль называл его слабым передатчиком.

[Abū Yaḥyā l-Nāqid:] We were at Ibrāhīm ibn ʿArʿarah’s and ʿAlī ibn ʿĀṣim’s name came up. Someone noted that Aḥmad ibn Ḥanbal called him a weak transmitter.

Кто-то другой ответил: «Но если он надёжен, то что с того?» 13.95

Someone else responded, “But if he’s reliable, so what?” 13.95

«Клянусь Богом, — вмешался Ибрахим ибн Арара, — если бы Ахмад осудил Алькаму и аль-Асвада, им бы уже никто не доверял».

“By God,” interjected Ibrāhīm ibn ʿArʿarah, “if Aḥmad had criticized ʿAlqamah and al-Aswad, no one would trust them any more.”

[Исмаиль ибн Халиль:] «Если бы Ахмад жил среди сынов Исраила, они бы сочли его знамением от Бога». 13.96

[Ismāʿīl ibn Khalīl:] “If Aḥmad had lived among the Children of Israel, they would have taken him for a sign from God.” 13.96

[Ат-Туси:] Мы полагаем, что Ибн Ханбаль — из тех, о ком Посланник Бога сказал: «В моей общине есть люди, подобные тем, что жили среди сынов Исраила».

[Al-Ṭūsī:] We think of Ibn Ḥanbal as being like the ones God’s Emissary meant when he said, “In my community are men like those who lived among the Children of Israel.

«Ничто, даже лезвие пилы, приставленное к темени, не могло бы заставить их отречься от своей религии». Если бы Ахмад ибн Ханбаль не поступил так, как поступил, то ни один из тех, кого бросили в этот горнило, не вышел бы из него, и позор оставался бы до Дня Воскресения. 13.97

Nothing, not even the blade of a saw placed on the crown of their heads, could turn them from their religion.” If Aḥmad ibn Ḥanbal hadn’t done what he did, then not a single man of those put into the crucible would have emerged from it, and the shame would remain until the Day of Resurrection. 13.97

[Абу ль-Аббас ибн Усман ибн Салм:] Я спросил Мухаммада ибн Насра аль-Марвази, встречался ли он с Ахмадом ибн Ханбалем. 13.98

[Abū l-ʿAbbās ibn ʿUthmān ibn Salm:] I asked Muḥammad ibn Naṣr al-Marwazī whether he had met Aḥmad ibn Ḥanbal. 13.98

«Я много раз ходил к нему и задавал вопросы», — ответил он. «Кто лучше знал хадисы: Ахмад или Исхак ибн Рахавейх?» — спросил кто-то. «Ахмад». «А кто был точнее?» — спросил я.

“I went to see him many times,” he answered, “and asked him questions.” “Who knew more Hadith?” someone asked. “Aḥmad or Isḥāq ibn Rāhawayh?” “Aḥmad.” “Who was more accurate?” I asked.

«Ахмад». Кто-то спросил, у кого из них было больше правового знания.

“Aḥmad.” Someone asked who had more legal insight.

«Ахмад». «Кто был более щепетильным?» — воскликнул Мухаммад ибн Наср. — «Ахмад был самым щепетильным человеком своего времени».

“Aḥmad.” “Who was more scrupulous?” “What kind of question is that?” cried Muḥammad ibn Naṣr. “Aḥmad was the most scrupulous man of his day.”

[Аль-Джаххаф:] Я слышал, как Абу Умайр аль-Талкани говорил: «Я слышал, как люди говорили, что Ибн Ханбаль был целебным бальзамом и отрадой для мусульман и их религии». 13.99

[Al-Jaḥḥāf:] I heard Abū ʿUmayr al-Ṭālqānī say, “I used to hear them saying that Ibn Ḥanbal was a balm and a delight to the Muslims and their religion.” 13.99

Ахмад — о его учителях, сверстниках, современниках и последователях сохранились высказывания, превозносящие его. По милости Бога он был из тех людей, чьи достоинства признавали даже его враги. 13.100

Aḥmad’s teachers, peers, contemporaries, and followers are all credited with statements praising him. By the grace of God, he was the sort of man whose merits were acknowledged even by his enemies. 13.100

[Идрис ибн Абд аль-Карим аль-Мукри':] Не сосчитать хадисоведов и факихов, которые превозносят и почитают Ахмада ибн Ханбаля, говорят о нём с благоговением и уважением и ищут встречи с ним, чтобы выразить своё почтение. Среди его почитателей я помню аль-Хайсама ибн Харижу; Мус‘аба аз-Зубайри; Яхйу ибн Ма‘ина; Абу Бакра ибн Аби Шейбу; Усмана ибн Аби Шейбу; Абд аль-А‘ляа ибн Хаммада ан-Нарси; Мухаммада ибн Абд аль-Малика ибн Аби аш-Шавариба; Али ибн аль-Мадини; Убайдуллаха ибн Умара аль-Кававири; Абу Хайсаму Зухайра ибн Харба; Абу Ма‘мара аль-Кати‘и; Мухаммада ибн Джа‘фара аль-Варкани; Ахмада ибн Мухаммада ибн Айюба, автора «Походов»; Мухаммада ибн Беккара ибн ар-Райяна; Амра ибн Мухаммада ан-Наккида; Яхйу ибн Айюба аль-Макабири, аль-Абида (поклонника); Шурайха ибн Юнуса; Халафа ибн Хишама аль-Беззаза и Абу ар-Раби‘а аз-Захрани.

[Idrīs ibn ʿAbd al-Karīm al-Muqriʾ:] More Hadith scholars and jurists than I can count praise and honor Aḥmad ibn Ḥanbal, speaking of him with reverence and esteem, and seeking him out in order to pay their respects. Among his admirers I recall al-Haytham ibn Khārijah; Muṣʿab al-Zubayrī; Yaḥyā ibn Maʿīn; Abū Bakr ibn Abī Shaybah; ʿUthmān ibn Abī Shaybah; ʿAbd al-Aʿlā ibn Ḥammād al-Narsī; Muḥammad ibn ʿAbd al-Malik ibn Abī l-Shawārib; ʿAlī ibn al-Madīnī; ʿUbayd Allāh ibn ʿUmar al- Qawārīrī; Abū Khaythamah Zuhayr ibn Ḥarb; Abū Maʿmar al-Qaṭīʿī; Muḥammad ibn Jaʿfar al-Warkānī; Aḥmad ibn Muḥammad ibn Ayyūb, author of the Campaigns; Muḥammad ibn Bakkār ibn al-Rayyān; ʿAmr ibn Muḥammad al-Nāqid; Yaḥyā ibn Ayyūb al-Maqābirī the Worshipper; Shurayḥ ibn Yūnus; Khalaf ibn Hishām al-Bazzāz; and Abū l-Rabīʿ al-Zahrānī.

[ʿAbd ibn Ḥumayd:] Я помню один день, когда мухаддисы сверяли хадисы в мечети. Ахмад тогда был ещё молодым человеком, но все уже смотрели на него. 13.101

[ʿAbd ibn Ḥumayd:] I remember one day when the Hadith-men were comparing reports in a mosque. Aḥmad was still a young man at the time, but everyone was already looking to him. 13.101

[Ибн Аби Хатим:] Мы слышали, как Мухаммад ибн Муслим передавал: «Я выходил от аль-Хайсама ибн Джамиля и направлялся к Мухаммаду ибн аль-Мубараку ас-Суври, как услышал, что Абу-л-Мугира Абд аль-Кудус ибн аль-Хаджжадж умер. Говорили, что над ним совершил погребальную молитву Ахмад ибн Ханбаль». 13.102

[Ibn Abī Ḥātim:] We heard Muḥammad ibn Muslim report: “I was leaving al- Haytham ibn Jamīl’s and heading for Muḥammad ibn al-Mubārak al-Ṣūrī’s when I heard that Abū l-Mughīrah ʿAbd al-Qaddūs ibn al-Ḥajjāj had died. They said that Aḥmad ibn Ḥanbal had been the one to pray over him.” 13.102