Ṣāliḥ, который назывался Абу-ль-Фадль, был старшим из детей Ахмада. Он родился в 203 году [818–819]. Его отец любил его и относился к нему щедро. Обремененный детьми уже в молодом возрасте, Салих не смог передать столько хадисов своего отца, сколько мог бы, хотя всё же передал довольно много, а также сообщения, которые он узнал от Абу-ль-Валида ат-Тайалиси, Ибрахима ибн аль-Фадля аль-Дхари‘ (мерщика, то есть того, кто отмеривает меры)328 и Али ибн аль-Мадини. Передавали от него, в свою очередь, его сын Зухайр, аль-Багави и Мухаммад ибн Махлад, среди прочих. Он переселился в Исфахан после назначения судьёй там, и там же скончался. 65.1

Ṣālih, who was called Abū l-Faḍl, was the oldest of Aḥmad’s children. He was born in 203 [818–19]. His father loved him and treated him generously. Burdened with children when he was still young, Ṣāliḥ was unable to transmit as many of his father’s reports as he might have, though he still transmitted quite a few, along with reports he learned from Abū l-Walīd al-Ṭayālisī, Ibrāhīm ibn al-Faḍl al-Dhāriʿ (the taker of measures),328 and ʿAlī ibn al-Madīnī. Transmitting in turn from him were his son Zuhayr, al-Baghawī, and Muḥammad ibn Makhlad, among others. He moved to Isfahan after being appointed judge there, and there he died. 65.1

[Аль-Халляль:] Салих всегда стремился тратить деньги. Аль-Хасан ибн Али аль-Факих рассказывал мне в Миссисе, что однажды Салих пустил себе кровь, а затем пригласил друзей отпраздновать своё выздоровление. Он, должно быть, потратил двадцать динаров на благовония и подобные вещи. 65.2

[Al-Khallāl:] Ṣāliḥ was always eager to spend money. Al-Ḥasan ibn ʿAlī l-Faqīh told me in Miṣṣīṣah that Ṣāliḥ once had his blood let and afterward invited his friends to celebrate his recovery. He must have spent twenty dinars on scent and that sort of thing. 65.2

Мне также передал следующее аль-Хасан.

I think it was also al-Ḥasan who told me the following.

В какой-то момент Ахмад постучал в дверь. Один из гостей, Ибн Аби Марьям, сказал Салиху: «Опусти эту занавеску, чтобы у нас не было неприятностей из-за твоего отца! И не дай ему почувствовать запах!» Ахмад вошёл, сел и спросил Салиха, как он себя чувствует. Затем он сказал: «Вот, возьми эти два дирхема и потрать их на себя сегодня». С этими словами он встал и ушёл.

At one point Aḥmad knocked on the door. One of the guests, Ibn Abī Maryam, said to Ṣāliḥ, “Let down that curtain so we don’t get in trouble with your father! And don’t let him smell the scent!” Aḥmad came in, sat down, and asked Ṣāliḥ how he was feeling. Then he said, “Here, take these two dirhams and spend them on yourself today.” With that, he got up and left.

«Ах ты такой-то!» — сказал Ибн Аби Мариам Салихy. — «Как ты мог помыслить о том, чтобы взять эти дирхемы?» [Мухаммад ибн Али:] Я был с Салихом, когда он прибыл в Исфахан. Первым делом он направился в пятничную мечеть, где совершил два раката молитвы. Затем, когда собрались знатные люди и старейшины, он сел, чтобы выслушать послание о назначении, которое дал ему халиф. Пока читали письмо, он начал безудержно плакать. Вскоре сидевшие рядом старейшины тоже заплакали. Когда чтение закончилось, они вслух помолились за него. «Все в нашем городе хранят память об Абу Абдуллахе, — сказали они ему, — и желают тебе всего наилучшего». 65.3

“You so-and-so!” said Ibn Abī Maryam to Ṣāliḥ. “How could you think of taking those dirhams?” [Muḥammad ibn ʿAlī:] I was with Ṣāliḥ when he arrived in Isfahan. The first place he went was the Friday mosque, where he prayed two cycles. Then, when the notables and elders had gathered, he sat down to hear the letter of appointment that the caliph had given him. As the letter was being read he began to weep uncontrollably. Soon the elders sitting near him were weeping as well. When the reading was finished, they prayed aloud for him. “Everyone in our town treasures the memory of Abū ʿAbd Allāh,” they told him, “and wishes you the best.” 65.3

— Знаете ли вы, — спросил он их, — почему я плачу? Я представил, как мой отец видит меня таким, — то есть в чёрных одеждах своей должности. Когда к нему приходил какой-нибудь изможденный аскет, отец посылал за мной, чтобы я мог с ним встретиться. Он хотел, чтобы я был таким же или выглядел таким. Видит Бог, у меня не было выбора, кроме как занять эту должность: у меня есть долг, который нужно вернуть, и на мне все дети моего отца.329

“Do you know,” he asked them, “why I’m crying? I imagined my father seeing me like this”—dressed, that is, in the black robes of his office. “Whenever a shabby ascetic would come to visit him, my father would send for me so I could meet him. He wanted me to be like that—or look like that. As God is my witness, I had no choice but to take this position: I have a debt to pay and all my father’s children to feed.”329

Не раз, выходя из зала судебного заседания и снимая чёрную мантию, Салих говорил мне: «Только подумай: я могу умереть в этой одежде!» Салих умер в месяце Рамадан 265 года [апрель–май 879 года] в Исфахане.

More than once, as he left the judicial session and removed his black robe, Ṣāliḥ said to me, “Just think: I might die in these clothes!” Ṣāliḥ died in Ramaḍān 265 [April–May 879] in Isfahan.

Его сын Зухайр передавал хадисы от него, а от Зухайра передавали его племянник Мухаммад ибн Ахмад ибн Салих и Ахмад ибн Сулейман аль-Наджжад. Ад-Даракутни характеризовал Зухайра как надёжного рассказчика. По словам судьи Ахмада ибн Камиля, он скончался в мас-виля-I 303 года по хиджре [сентябрь–октябрь 915 года]. 65.4

His son Zuhayr transmitted reports from him, and Zuhayr’s reports, in turn, were transmitted by his nephew Muḥammad ibn Aḥmad ibn Ṣālih and by Aḥmad ibn Sulaymān al-Najjād. Al-Dāraquṭnī describes Zuhayr as reliable. According to Judge Aḥmad ibn Kāmil, he died in Rabīʿ I 303 [September–October 915]. 65.4

Был известен под именем Абу Джа'фар. Он передавал хадисы, которые слышал от своего отца, от своего дяди Зухайра и от Ибрахима ибн Халида аль-Хисинджани, и среди прочих. Передавал от него ад-Даракутни. Умер в 330 году [941–942]. 65.5

Called Abū Jaʿfar, he transmitted reports he learned from his father, his uncle Zuhayr, and Ibrāhīm ibn Khālid al-Hisinjānī, among others. Transmitting in turn from him was al-Dāraquṭnī. He died in 330 [941–42]. 65.5

Его звали Абу Абдур-Рахман. Из всех, кто передавал от его отца, он передал больше всех, слушал большую часть его сочинений и его хадисов. Он также передавал хадисы от Абдуль-А'ля ибн Хаммада, Камиля ибн Тальхи, Яхьи ибн Ма'ина, сыновей Абу Шайбы Абу Бакра и Усмана, Шайбана ибн Фаррухa и многих других. 65.6

Called Abū ʿAbd al-Raḥmān, he transmitted more of his father’s reports than anyone else, having heard most of his compilations and his Hadith. He also heard reports from ʿAbd al-Aʿlā ibn Ḥammād, Kāmil ibn Ṭalḥah, Yaḥyā ibn Maʿīn, Abū Shaybah’s sons Abū Bakr and ʿUthman, Shaybān ibn Farrūkh, and many others. 65.6

Он обладал очень крепкой памятью. Его отец говаривал: «Мой сын ʿАбд Аллах талантлив в учении» — или «в запоминании» — «хадисов». Во время своей последней болезни его спросили, где он хочет быть похоронен. Он ответил: «Я уверен, что где-то в аль-Къатиʿа похоронен какой-то пророк, и я предпочел бы быть рядом с пророком, а не рядом с моим отцом». Он скончался в воскресенье, двадцать первого джумада аль-ахира 290 года [22 мая 903 года], а ближе к вечеру был погребен на кладбище Ворот Соломы. Его племянник Зухайр совершил над ним погребальную молитву в присутствии большого количества людей.

He had a very retentive memory. His father used to say, “My son ʿAbd Allāh has a gift for learning”—or “memorizing”—“Hadith.” In his last illness, he was asked where he wanted to be buried. He replied, “I’m certain that there’s a prophet buried somewhere in the Qaṭīʿah, and I’d rather be near a prophet than near my father.” He died on Sunday, the twenty-first of Jumādā II 290 [May 22, 903], and in the late afternoon was buried in the Straw Gate cemetery. His nephew Zuhayr prayed over him with a great crowd in attendance.

По словам Ханбаля ибн Исхака, Саид родился примерно за пятьдесят дней до смерти Ахмада.

According to Ḥanbal ibn Isḥāq, Saʿīd was born about fifty days before Aḥmad died.

По словам других, Саъид был назначен судьёй в Куфе и умер в 303 году [915–916]. 65.7

According to others, Saʿīd was appointed judge in Kufa and died in 303 [915– 16]. 65.7

[Автор:] Это неверно. Я ссылаюсь на Абу Мансура аль-Каззаза, который сообщает, что слышал, как Ахмад ибн Али ибн Сабит говорил, что Са‘ид ибн Ахмад ибн Ханбаль передавал хадисы, которые слышал от Абу Муджалида Ахмада ибн аль-Хусайна аль-Дарира, а судья Абу ‘Имран Муса ибн аль-Касим аль-Ашьяб передавал хадисы от него. Са‘ид умер задолго до своего брата ‘Абд Аллаха.

[The author:] This is incorrect. I cite Abū Manṣūr al-Qazzāz, who reports hearing Aḥmad ibn ʿAlī ibn Thabit say that Saʿīd ibn Aḥmad ibn Ḥanbal repeated reports he had heard from Abū Mujālid Aḥmad ibn al-Ḥusayn al-Ḍarīr, and Judge Abū ʿImrān Mūsā ibn al-Qāsim al-Ashyab transmitted reports from him. Saʿīd died quite a long time before his brother ʿAbd Allāh.

Я также упоминал в главе о тех учёных, которые хвалили Ахмада, что Ибрахим аль-Харби навестил Абдуллаха, чтобы выразить соболезнования в связи со смертью его брата Саида.

I have also mentioned, in the chapter on those learned men who praised Aḥmad, that Ibrāhīm al-Ḥarbī visited ʿAbd Allāh to express his condolences on the death of his brother Saʿīd.

Относительно аль-Хасана и Мухаммада у нас нет никаких сведений. Что касается Зайнаб, то мы привели в главе о скрупулёзности Ахмада рассказ, где она говорит Исхаку ибн Ибрахиму: «Возьми эту курицу и продай её! Моему отцу нужно сделать кровопускание, а денег у него нет». Исхак сказал: «Я видел, как Ахмад бил свою дочь и бранил её за то, что она говорит на плохом арабском».330 65.8

Regarding al-Ḥasan and Muḥammad we have no information at all. As for Zaynab, we have reported, in the chapter on Aḥmad’s scrupulosity, the story where she tells Isḥāq ibn Ibrāhīm, “Take this chicken and sell it! My father needs a cupping but he has no money.” Said Isḥāq, “I saw Aḥmad beat his daughter and scold her for speaking bad Arabic.”330 65.8

[Аль-Марруди:] Я зашёл к Ахмаду и застал там женщину, расчёсывавшую волосы одной из его дочерей. 65.9

[Al-Marrūdhī:] I went in to see Aḥmad and found a woman there combing the hair of one of his daughters. 65.9

«Ты уже завязала ей волосы бантиками?» — спросил я женщину.