[Исхак ибн Рахавейх:] Когда Ахмад ибн Ханбаль отправился в путешествие, чтобы учиться у Абдур-Раззака, у него закончились деньги, и он нанялся к погонщику верблюдов на время всего пути до Сан‘а. Его спутники предлагали ему помощь, но он отказывался принять что-либо от кого-либо. 41.1

[Isḥāq ibn Rāhawayh:] When Aḥmad ibn Ḥanbal made the journey to study with ʿAbd al-Razzāq, he ran out of money, so he hired himself out to a camel driver for the duration of the journey to Sanaa. His companions had offered help, but he refused to accept anything from anyone. 41.1

[ʿAbd ибн Хумайд:] ʿAbd ar-Раззāк рассказал нам: «Ахмад ибн Ханбаль приехал и прожил здесь почти два года. Однажды я сказал ему: “Ахмад, в этих краях у тебя нет возможности заработать деньги, так возьми это”», — и здесь ʿAbd ar-Раззāк показал горсть динаров, чтобы пояснить, что он имел в виду, — «“и потрать на себя!” Но Ахмад сказал: “У меня всё в порядке”, — и отказался принять что-либо от меня». 41.2

[ʿAbd ibn Ḥumayd:] ʿAbd al-Razzāq told us: “Aḥmad ibn Ḥanbal came and stayed here for almost two years. At one point I said to him, ‘Aḥmad, there’s no way for you to make any money in this part of the world, so take this’”—and here ʿAbd al-Razzāq put out a handful of dinars to show us what he meant—“‘and spend it on yourself!’ But Aḥmad said, ‘I’m fine,’ and refused to accept anything from me.” 41.2

[Аль-Васити:] Я слышал, что Ахмад ибн Ханбаль, покидая Йемен, заложил свои сандалии пекарю в обмен на какую-то еду. Ещё он нанимался к погонщикам верблюдов, когда уезжал. ʿАбд ар-Раззāк предлагал ему вполне исправные дирхемы,212 но он не брал их. 41.3

[Al-Wāsiṭī:] I heard that Aḥmad ibn Ḥanbal, as he was leaving Yemen, pawned his sandals to a baker in exchange for some food. He also hired himself out to some camel drivers when he left. ʿAbd al-Razzāq offered him some perfectly good dirhams,212 but he wouldn’t take them. 41.3

[Ар-Рамади:] Однажды в деревне, где жил Абд ар-Раззак, мы упомянули Ибн Ханбаля, и Бахр, торговец зеленью, сказал: «Что с ним случилось?» 41.4

[Al-Ramādī:] Once, in the village where ʿAbd al-Razzāq lived, we mentioned Ibn Ḥanbal, and Baḥr the greengrocer said, “Whatever happened to him?” 41.4

— Откуда ты знаешь, кто такой Ахмад? — спросил я его.

“How do you know who Aḥmad is?” I asked him.

— Он некоторое время жил здесь, — сказал бакалейщик. — Когда его друзья уехали, он остался. Он пришёл ко мне и сказал: «Бахр, я должен тебе один дирхам, так возьми эти сандалии. Я постараюсь выслать тебе деньги из Саны, а если не смогу, то сандалии стоят дирхам».213

“He was living here for a while,” said the grocer. “When his friends left, he stayed behind. He came to me and said, ‘Baḥr, I owe you a dirham, so take these sandals. I’ll try to send you the money from Sanaa, but if I can’t, sandals are worth a dirham.213

Согласны?» «Я сказал «да», и он ушёл. Позже я рассказал об этом племяннику ʿAbd al-Razzāq’а, Хаммаму, а тот сказал: «Почему, ради всего святого, ты позволил ему отдать тебе сандалии?» [Ар-Рамади:] Однажды я слышал, как ʿAbd al-Razzāq, со слезами на глазах, говорил об Ахмаде ибн Ханбале: «Однажды он пришёл ко мне и сказал, что у него закончились деньги. Я нашёл десять динаров, отвёл его в сторону — за закрытыми дверями, и больше никого не было — и сказал: “Я не коплю деньги, но я нашёл эти десять динаров в женской половине дома. Возьми их и расходуй, пока я не найду что-нибудь получше”. Он улыбнулся и сказал: “Абу Бакр, если бы я и принял от кого-то помощь, то только от тебя”. Но он так и не взял их». 41.5

Agreed?’ “I said yes and he left. Later I told ʿAbd al-Razzāq’s nephew Hammām and he said, ‘Why on earth did you let him give you the sandals?’” [Al-Ramādī:] I once heard ʿAbd al-Razzāq, tears in his eyes, say of Aḥmad ibn Ḥanbal: “He came to me one day and said that his money had run out. I found ten dinars and took him aside—behind closed doors, with no one else there—and said, ‘I don’t save money, but I did find these ten dinars in the women’s quarters, so take them and make them last until I can find something more.’ He smiled and said, ‘Abū Bakr, if I were going to accept help from anyone, it would be you.’ But he wouldn’t take it.” 41.5

[Автор:] Две версии этого хадиса во многом совпадают.

[The author:] The two versions of the report are largely the same.

[ʿAbd Allāh:] Мой отец рассказывал мне: «Язид ибн Харун однажды предложил мне пятьсот дирхамов — примерно или чуть больше, — но я не взял их. Он также предлагал деньги Яхье ибн Мугину и Абу Муслиму аль-Мустамли, и они взяли». 41.6

[ʿAbd Allāh:] My father told me, “Yazīd ibn Hārūn once offered me five hundred dirhams—more or less—but I didn’t take it. He also offered money to Yaḥyā ibn Maʿīn and Abū Muslim al-Mustamlī, and they did.” 41.6

[Аль-Васити:] Ахмад ибн Ханбаль и несколько других пришли ко мне учиться, но их деньги закончились. Я предложил им деньги, и они взяли их, кроме Ахмада, который пришёл ко мне с мехом и сказал: «Попроси кого-нибудь продать это для меня. Этого хватит, чтобы прожить». 41.7

[Al-Wāsiṭī:] Aḥmad ibn Ḥanbal and several others came to study with me, but their money ran out. I offered them money and they took it, except for Aḥmad, who came to me with a fur and said, “Ask someone to sell this for me. That will give me enough to live on.” 41.7

Я завязал несколько дирхемов в узел и предложил ему, но он отказался взять что-либо. Моя жена сказала: «Он праведный человек. Может быть, этого было мало. Дай ему вдвое больше». Тогда я удвоил сумму, но он всё равно не взял её. В конце концов он забрал свою шубу и ушёл.

I bundled up some dirhams and offered them to him, but he refused to take anything. My wife said, “He’s a righteous man. Maybe it wasn’t enough. Give him twice that.” So I doubled the amount but he still wouldn’t take it. Finally he took his fur and left.

[Ибрахим ибн Хассан:] Я слышал эту историю от человека, который знал Ахмада ибн Ханбала в Васите, где они были учениками у двери Язида ибн Харуна. Ахмад пришёл к нему с плащом, который хотел продать, хотя стояло самое холодное время года.

[Ibrāhīm ibn Ḥassān:] I heard this story from a man who had known Aḥmad ibn Ḥanbal in Wāsiṭ, where they were students at the door of Yazīd ibn Hārūn. Aḥmad came to him with a cloak he wanted to sell even though it was the coldest time of year.

«Это заняло некоторое время, но я убедил его не продавать её. Затем я пошёл к Язиду и сказал: «Ахмад ибн Ханбаль только что попросил меня продать его плащ — и это в такую погоду!» 41.8

“It took a while, but I persuaded him not to sell it. Then I went to Yazīd and said, ‘Aḥmad ibn Ḥanbal just asked me to sell off his cloak—in this weather!’ 41.8

«Язид велел своему слуге взвесить сто дирхамов и принести их. Затем он отдал деньги мне и велел передать их Ахмаду. Я принёс ему деньги и сказал: „Это тебе от Язида“. „Деньги мне действительно нужны, — сказал он, — и я в пути. Но я не хочу привыкать принимать помощь. Верни их!“ Так я и сделал. Тогда он отдал мне свой плащ, и я его продал». [Салих:] Однажды ко мне пришёл Хусн и сказал: «Какой-то человек только что приходил и оставил корзину сушёных фруктов и записку». 41.9

“Yazīd told his servant to weigh out a hundred dirhams and bring them in. Then he gave the money to me and told me to pass it on Aḥmad. So I brought him the money and said, ‘This is for you, from Yazīd.’ “‘I do need it,’ he said, ‘and I am on a journey. But I don’t want to get used to accepting help. Take it back!’ “So I took it back. Then he gave me his cloak and I sold it.” [Ṣāliḥ:] One day Ḥusn214 came to me and said, “A man just came and left a basket of dried fruit and a note.” 41.9

Я прочитал записку, в которой говорилось:

I read the note, which said:

Ахмад, я продал товар в Самарканде на такую-то сумму от твоего имени и получил такую-то прибыль. Вот четыре тысячи дирхамов, которые я посылаю тебе, а также немного фруктов, собранных в моём саду, который принадлежал моему отцу и деду до меня.

Aḥmad, I sold some merchandise in Samarqand worth such-and-such on your behalf and made a profit of such-and-such. Herewith are four thousand dirhams, which I’m sending to you along with some fruit I picked from my orchard, which belonged to my father and grandfather before me.

Когда он вернулся домой, я собрала мальчиков и вошла к нему. «Отец, — сказала я, — разве тебе не больно видеть, что я живу милостыней?» Поставив детей перед ним, я заплакала.

When he came home, I gathered the boys and went in to see him. “Dad,” I said, “doesn’t it hurt you to see me live on charity?” Putting the children in front of him, I wept.

— Как ты узнал? — спросил он. Затем сказал: — Оставь пока это. Сегодня ночью я спрошу у Бога, что делать. На следующий день он сказал: — Салих, никому не говори об этом. Я спросил у Бога, и Он велел мне не принимать. Он открыл корзину и раздал фрукты детям. Затем он вернул деньги вместе с имевшимся у него халатом в десять локтей длиной. Позже я услышал, что этот человек отложил халат, чтобы использовать его как саван.

“How did you find out?” he asked. Then he said, “Leave it be for now. Tonight I’ll ask God what to do.” The next day, he said, “Ṣāliḥ, don’t tell anyone about this. I asked God and He told me not to accept.” He opened the basket and gave the fruit to the children. Then he sent the money back, along with a ten-cubit robe he had. Later I heard that the man set the robe aside to use as a shroud.

[ʿAlī ibn al-Jahm:] Однажды наш сосед показал нам документ и спросил, узнаём ли мы почерк. 41.10

[ʿAlī ibn al-Jahm:] A neighbor of ours once showed us a document and asked if we recognized the handwriting. 41.10

— Да, — сказали мы, — это книга Ахмада ибн Ханбаля. Но почему он написал её для вас? — Мы остановились у Суфьяна ибн Уйайны в Мекке, — ответил сосед. — Ахмад пропал на несколько дней, и мы пошли искать его. Люди из дома, где он жил, указали нам его комнату. Мы нашли дверь приоткрытой и увидели, что он там, но одет в лохмотья.

“Yes,” we said, “it’s Aḥmad ibn Ḥanbal’s. But why did he write this for you?” “We were staying with Sufyān ibn ʿUyaynah in Mecca,” said the neighbor. “Aḥmad disappeared for a few days so we went to look for him. The people at the house where he was staying pointed out his room. We found the door ajar and saw that he was there, but dressed in rags.

«Ахмад, — спросили мы, — что случилось? Мы не видели тебя несколько дней». «У меня украли одежду». «У меня с собой есть несколько динаров, — сказал я. — Возьми их в долг или в подарок, как тебе больше нравится». Он отказался взять деньги, и тогда я спросил, не согласится ли он переписывать хадисы за плату.

“‘Aḥmad,’ we asked, ‘what’s going on? We haven’t seen you in days.’ “‘Someone stole my clothes.’ “‘I have some dinars with me,’ I said. ‘Take it as a loan or a gift, whichever you prefer.’ “He refused to take the money, so I asked him if he would copy reports for a fee.

Он сказал, что сделает это, поэтому я предложил ему динар, но он не взял его.

He said he would, so I offered him a dinar, but he wouldn’t take it.

«Купи мне одежду, — сказал он, — и разрежь её пополам», — и жестом показал, что собирается носить одну половину как набедренную повязку, а другую как рубашку. — «И принеси мне сдачу», — сказал он.

“‘Buy me a robe,’ he said, ‘and cut it in half,’ gesturing to show that he meant to wear half of it as a breechclout and the other half as a shirt. ‘And bring me the change,’ he said.

«Я сделал то, что он просил. Затем я принёс ему бумагу, и он переписал для меня некоторые тексты — вот они, его почерком». [Ахмад ибн Мухаммад ибн Шахин:] Я слышал, как Ахмад ибн Мухаммад ибн Хаммад аль-Мукри' говорил, что однажды Али ибн аль-Джахм увидел у одного из своих соседей документ, написанный почерком Ахмада. Он спросил его, где тот нашёл тетрадь Ахмада ибн Ханбаля. 41.11

“I did as he asked. Then I brought him some paper and he copied some texts for me, and here they are in his writing.” [Aḥmad ibn Muḥammad ibn Shāhīn:] I heard Aḥmad ibn Muḥammad ibn Ḥammād al-Muqriʾ say that ʿAlī ibn al-Jahm once saw one of his neighbors carrying a document in Aḥmad’s handwriting. He asked him where he had found Aḥmad ibn Ḥanbal’s notebook. 41.11

— Так вы знаете его труды? — спросил мужчина.

“So you know his writing?” asked the man.

— Да, — ответил я. — Ну, это не тетрадь Ахмада, — сказал сосед. — Это моя тетрадь, написанная его почерком. — Как так вышло? — Однажды, — сказал мужчина, — мы учились у Суфьяна ибн Уйайны. В том году нас было только двое из нашего квартала, кто учился у него. Ахмад пропал на несколько дней, и я пошёл искать его. Я следовал указаниям людей, пока не оказался у чего-то вроде пещеры в Джийаде с решёткой, преграждавшей вход.

“I do.” “Well, this isn’t Aḥmad’s notebook,” said the neighbor. “It’s my notebook in his writing.” “How did that happen?” “One year,” said the man, “we were studying with Sufyān ibn ʿUyaynah. We were the only two from our neighborhood studying with him that year. Aḥmad disappeared for a few days and I went to go look for him. I followed people’s directions until I ended up at a sort of cave in Jiyād with a lattice blocking the entrance.

«Мир вам!» — воскликнул я.

“‘Peace be upon you!’ I called out.

«И вы», — последовал ответ.

“‘And you,’ came the reply.

«— Можно войти?» — «Нет», — ответил он. Через мгновение он сказал: «Теперь можно». Я вошёл и увидел, что он завернут в рваный кусок войлока.

“‘May I come in?’ “‘No,’ he answered. A moment later he said, ‘Now you may.’ “I went in and found him wrapped in a ragged piece of felt.

«Почему ты заставил меня ждать?» — спросил я.

“‘Why did you keep me waiting?’ I asked.

«Чтобы я мог прикрыться». «Что с тобой случилось?» «Кто-то украл мою одежду». Я поспешил домой и принёс сто дирхамов, завёрнутых в кусок ткани. Я предложил их ему, но он отказался взять. Я сказал, что он может вернуть мне их потом, но он всё равно отказывался. Я пытался предложить ему меньше, снижая сумму до двадцати, но это было бесполезно.

“‘So I could cover myself.’ “‘What happened to you?’ “‘Someone stole my clothes.’ “I rushed home and brought back a hundred dirhams wrapped in a piece of cloth. I offered it to him but he refused to take it. I told him he could pay me back, but he still refused. I tried offering him less, going all the way down to twenty, but it was no use.

— Наконец я повернулся, чтобы уйти, сказав: «Неправильно с твоей стороны убивать себя, когда я здесь предлагаю тебе помочь!» — «Вернись», — сказал он.

Finally I turned to go, saying, ‘It’s wrong for you to kill yourself when I’m here offering to help you!’ “‘Come back,’ he said.

«Я повернулся назад. Он сказал: „Разве Ибн ʿУйайна не передавал нам обоим множество хадисов?“» — «Конечно». — «А что, если я перепишу их для тебя?» — «Хорошо», — ответил я.

“I turned back. He said, ‘Didn’t Ibn ʿUyaynah teach both of us a lot of Hadith reports?’ “‘Of course.’ “‘What if I copy them out for you?’ “‘All right,’ I said.

«Купи немного бумаги, — сказал он, — и принеси сюда». Он написал на такую-то сумму в дирхемах (рассказчик назвал сумму). Он потратил двенадцать дирхемов на две одежды, а остальное оставил на расходы. [Исмаил ибн Аби аль-Харис:] Мы жили рядом с одним пожилым человеком из Мерва. Однажды Ахмад ибн Ханбаль зашёл к нему, а затем вышел и ушёл. 41.12

“‘Buy some paper,’ he said, ‘and bring it here.’ “He wrote so many dirhams’ worth (the man mentioned the amount). He spent twelve dirhams on two garments and kept the rest for expenses.” [Ismāʿīl ibn Abī l-Ḥārith:] We used to live near an elderly man from Marv. One day Aḥmad ibn Ḥanbal went in to see him and then came out again and left. 41.12

«Зачем приходил к тебе Ахмад?» — спросил я его.

“Why did Aḥmad come to see you?” I asked him.

122

122

— Он друг, — ответил старик. — Мы знакомы очень давно. Он продолжал уклоняться от ответа, но мы настаивали, пока он не сдался.

“He’s a friend,” answered the old man. “We’ve known each other for a long time.” He kept on evading the question but we pestered him until he broke down.

«Он одолжил у меня двести или триста дирхамов, — сказал он, — и пришёл сюда, чтобы вернуть долг. Я сказал ему, что никогда не намеревался, чтобы он возвращал мне деньги, но он ответил, что никогда не намеревался не возвращать их». [Ṣāliḥ:] В дни аль-Ваӣика, когда мы жили в условиях, о которых лучше умолчать, я зашёл в комнату моего отца, пока он был на послеполуденной молитве. У него был кусок войлока, на котором он сидел, настолько старый, что он почти протёрся. Под войлоком я заметил листок бумаги с какими-то записями. На нём было написано: 41.13

“He had borrowed two or three hundred dirhams from me,” he said, “and he came here to repay it. I told him I never intended for him to pay me back, but he said that he never intended not to.” [Ṣāliḥ:] In the days of al-Wāthiq, when we were living in conditions best left to the imagination, I went into my father’s room while he was away at afternoon prayers. He had a piece of felt that he used to sit on, so old that it was almost worn through. Under the felt I noticed a piece of paper with writing on it. It said: 41.13

Ахмад, нам стало известно, что ты беден и в долгах. Мы отправили к тебе такого-то с четырьмя тысячами дирхемов, чтобы ты расплатился с долгами и позаботился о своей семье. Это не милостыня и не закят: это наследство от моего отца.

Aḥmad, we have learned that you are poor and in debt. We have sent So-and-So with four thousand dirhams to pay off your debt and take care of your family. This is neither charity nor alms-tax: it is an inheritance from my father.

Я прочитал записку и положил её обратно. Когда вошёл мой отец, я спросил: «Папа, что это за записка?» Он покраснел. «Я надеялся, что ты её не увидишь». Затем он сказал: «Передай этот ответ». Он написал:

I read the note and put it back. When my father came in I said, “Dad, what’s this note?” He blushed. “I was hoping you wouldn’t see it.” Then he said, “Deliver this reply.” He wrote:

Мы получили твоё письмо и рады, что ты в добром здравии. Долг причитается человеку, который не будет нас торопить, а семья пользуется милостью Бога, и хвала Ему.

We have received your letter in good health. The debt is owed to a man who will not press us, and the family enjoys the bounty of God, thanks be to Him.

Я передал этот ответ человеку, который доставил первоначальную записку. «Какой позор!» — сказал он. — «Даже если бы Ахмад принял подарок, а потом выбросил его в Тигр, это всё равно было бы добрым делом: этот человек никогда ничего ни для кого не делает». Некоторое время спустя мы получили другое письмо с тем же содержанием. Мой отец ответил на него так же, как и на первое.

I took this reply to the man who had delivered the original note. “What a shame!” he said. “Even if Aḥmad had accepted the gift and then thrown it into the Tigris, it would have been a good deed: this man never does anything for anybody.” Some time later, we received another letter saying the same thing. My father answered it as he had the first.

Примерно через год этот вопрос снова всплыл, и мой отец сказал: «Видишь? Если бы мы взяли деньги, их бы уже не было». [Ибн Аби Хатим:] Я слышал, как Салих, сын Ахмада, передавал ту же историю, только без части, где он говорит: «Даже если бы Ахмад принял дар и затем бросил его в Тигр». 41.14

About a year later the subject came up, and my father said, “See? If we’d taken the money, it’d be gone by now.” [Ibn Abī Ḥātim:] I heard Aḥmad’s son Ṣāliḥ report the very same story, except without the part where he says, “Even if Aḥmad had accepted the gift and then thrown it into the Tigris.” 41.14

[Автор:] Абу Бакр аль-Халляль также передаёт этот рассказ, добавляя, что потенциальным благодетелем был аль-Хасан ибн Иса ибн Масарджис, мавла Ибн аль-Мубарака.

[The author:] Abū Bakr al-Khallāl also tells the story, adding that the would-be benefactor was al-Ḥasan ibn ʿĪsā ibn Māsarjis, the client of Ibn al-Mubārak.

[Ат-Тирмизи:] Ко мне пришёл друг из Хорасана и рассказал, что он провёл некую торговую сделку с намерением передать прибыль Ахмаду ибн Ханбалю, и на этой сделке он заработал десять тысяч дирхамов. Он попросил меня отнести деньги Ахмаду. 41.15

[Al-Tirmidhī:] A friend arrived from Khurasan and told me that he had done some business with the intention of giving the profits to Aḥmad ibn Ḥanbal and made ten thousand dirhams on the deal. He asked me to take the money to Aḥmad. 41.15

«Сначала я пойду и посмотрю, как он к этому относится», — сказал я.

“First let me go see how he feels about it,” I said.

Я пришёл к нему, поприветствовал его и упомянул имя того человека. Оказалось, что он знал о нём.

I went to him, greeted him, and mentioned the man’s name. It turned out he knew of him.

— Он получил прибыль в десять тысяч дирхамов, — сказал я, — и хочет отдать её вам. — Да воздаст ему Господь за его труды! — сказал Ахмад. — Но у нас есть всё необходимое. Он отказался взять деньги, да смилуется над ним Господь.

“He’s made a profit of ten thousand dirhams,” I said, “and he wants to give it to you.” “May God reward him for his trouble!” said Aḥmad. “But we have all we need.” He refused to take the money, God have mercy on him.

[Автор:] Ту же историю передаёт Абу Бакр аль-Халляль, ссылаясь на аль-Мархуди. Этого человека называют Мухаммад ибн Сулейман ас-Сарахси. В этой версии рассказчик добавляет, что человек попытался снова, но Ахмад ответил: «Позвольте мне жить с достоинством». [Аль-Барбари:] Аль-Хасан ибн Абд аль-Азиз аль-Джаравī унаследовал сто тысяч динаров, которые были доставлены ему из Египта. Ахмаду ибн Ханбалу он отправил три мешка, в каждом из которых было по тысяче динаров. 41.16

[The author:] The same story is told by Abū Bakr al-Khallāl, who cites al- Marrūdhī. The man is identified as Muḥammad ibn Sulaymān al-Sarakhsī. In this version, the narrator adds that the man tried again but Aḥmad replied: “Let me live with some self-respect.” [Al-Barbarī:] Al-Ḥasan ibn ʿAbd al-ʿAzīz al-Jarawī inherited a hundred thousand dinars, which was delivered to him from Egypt. To Aḥmad ibn Ḥanbal he sent three sacks, each containing a thousand dinars. 41.16

«Это от законного наследства», — сказал он. — «Возьми и содержи свою семью». — «Мне это не нужно», — ответил он. — «У меня достаточно». Он вернул деньги и отказался взять что-либо у этого человека.

“It’s from a legitimate inheritance,” he said. “Take it and support your family.” “I don’t need it,” he replied. “I have enough.” He returned the money and refused to take anything from the man.

[Ṣāliḥ:] Я был там, когда Ибн аль-Джаравī, брат аль-Хасана, пришёл навестить моего отца после вечерней молитвы. 41.17

[Ṣāliḥ:] I was there when Ibn al-Jarawī, the brother of al-Ḥasan, came to see my father after the sunset prayer. 41.17

«Все знают, кто я», — сказал аль-Джаравӣ. — Я пришёл сегодня, потому что хочу дать вам кое-что. Это деньги, которые я унаследовал, и я хотел бы, чтобы вы их приняли». Он продолжал настаивать, пока мой отец наконец не встал и не вернулся в дом.

“Everybody knows who I am,” said al-Jarawī. “I’ve come here today because I want to give you something. It’s money I’ve inherited, and I’d like you to accept it.” He kept insisting until finally my father got up and went back inside.

Позже аль-Хасан рассказал мне, что его брат сказал ему: «Я видел, что чем сильнее я настаивал, тем дальше он отдалялся, поэтому я решил сказать ему, какова сумма. Я сказал: "Ахмад, речь идёт о трёх тысячах динаров". Тут он и вышел». Абу Нуайм добавил, что Салих сказал: «Однажды мой отец сказал мне: "Когда в доме нет ни одной монеты, я счастлив"». [Аль-Джаравī:] Я пришёл к Ахмаду ибн Ханбалу и сказал: «Это тысяча динаров».

Later al-Ḥasan told me that his brother told him, “I saw that the more I insisted the more distant he got, so I figured I would tell him how much it was. I said, ‘Aḥmad, we’re talking about three thousand dinars.’ That’s when he walked out.” Abū Nuʿaym added that Ṣāliḥ said, “One day my father said to me, ‘When there’s not a single coin in the house, I’m happy.’” [Al-Jarawī:] I went to Aḥmad ibn Ḥanbal and said, “This is a thousand dinars.

«Возьми это и купи недвижимость, чтобы содержать детей». Но он отказался взять это. 41.18

Take it and buy a property to support the children.” But he refused to take it. 41.18

Он всегда тепло встречал меня, но после этого сказал: «Если тебе что-то нужно, я бы предпочёл, чтобы ты не приходил ко мне лично. Если хочешь о чём-то спросить, пришли сообщение». Так я в итоге лишил себя его общества.

He always used to welcome me, but after that, he said, “If you need something, I’d prefer you didn’t come here in person. If you want to ask me about something send a message.” So I ended up depriving myself of his company.

[Исмаил ибн Харб:] Кто-то подсчитал, сколько денег отказался взять Ахмад, когда его привели в Самарру. Получилась сумма в семьдесят тысяч. 41.19

[Ismāʿīl ibn Ḥarb:] Somebody made an estimate of how much money Aḥmad turned down after he was brought to Samarra. It turned out to be seventy thousand. 41.19

[Ṣāliḥ:] Однажды я был с отцом, и женщины дома позвали меня. 41.20

[Ṣāliḥ:] One day I was with my father and the women of the house called me in. 41.20

«Скажи своему отцу, что у нас кончилась мука», — или, может, «хлеб». Я сказал ему, а он ответил: «Я сейчас же распоряжусь». Но он этого не сделал, и меня снова позвали. Я сказал ему ещё раз, и он ответил: «Сейчас». В этот момент раздался стук в дверь. Я вышел и увидел мужчину из Хорасана, одетого как курьер, с посохом, на котором был привязан мешок.

“Tell your father that we’re out of flour”—or maybe “bread.” I told him, and he said, “I’ll take care of it right away.” He didn’t, and so they called me back in. I told him again, and he said, “Right away.” At that moment came a knock on the door. I went out and found a man from Khurasan dressed like a courier and carrying a staff with a sack tied onto it.

«Чем я могу вам помочь?» — спросил я его.

“What can I do for you?” I asked him.

«Мне нужно увидеть Ахмада ибн Ханбаля». Я вошёл и рассказал отцу.

“I need to see Aḥmad ibn Ḥanbal.” I went in and told my father.

«Выйди и спроси его, чего он хочет. Это вопрос о фикхе или о хадисе?» Тот человек ответил, что ни то ни другое, и мой отец сказал: «Введи его». Мужчина вошёл, опустил посох и сумку и спросил: «Вы Ахмад ибн Мухаммад ибн Ханбаль?» «Да». «Я из Хорасана. Один из моих соседей заболел, и я пошёл навестить его. Я спросил, могу ли чем-нибудь помочь, и он сказал: “Видишь эти пять тысяч дирхамов?»

“Go out and ask him what he wants. Is it a legal problem or a Hadith?” The man said it was neither, and my father said, “Bring him in.” The man came in, put down the staff and the bag, and asked, “Are you Aḥmad ibn Muḥammad ibn Ḥanbal?” “Yes.” “I’m from Khurasan. One of my neighbors got sick and I went to visit him. I asked him if there was anything I could do, and he said, ‘See this five thousand dirhams?

«Когда я умру, возьми это и отдай Ахмаду ибн Ханбалю». Вот я и здесь, с деньгами, прибыл аж из Хорасана». — «Был ли этот человек каким-либо моим родственником?» — «Нет». — «Был ли он членом семьи?» — «Нет». — «Он возвращает какую-то услугу, которую мы ему оказали?»215

When I’m dead, take it and give it to Aḥmad ibn Ḥanbal.’ So here I am with the money, all the way from Khurasan.” “Was this man any relation of mine?” “No.” “Was he a member of the family?” “No.” “Is he returning some favor we did for him?”215

«Нет». «Тогда забери обратно, и спасибо». Мужчина упирался, и отец говорил с ним резко. В конце концов он взял деньги и ушёл.

“No.” “So take it back, and thank you.” The man resisted and my father spoke to him roughly. Finally he took the money and left.

Некоторое время спустя он сидел и смотрел на свои книги, затем поднял голову и заметил: «Ṣāliḥ, ты знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как здесь был тот человек из Хорасана?» «Нет». «Сегодня как раз шестьдесят один день. Голодал ли ты хоть раз за это время или в чём-то нуждался и не получал этого?» [ʿAbd Allāh:] Я слышал, как Фурān рассказывал: «ʿAḥmad заболел» — это было до 200 года [по хиджре] — «и к нему пришло много людей навестить его. Среди них был ʿAlī ibn al-Jaʿd, который оставил у его изголовья маленький мешочек. Я рассказал об этом Aḥmadу, и он сказал: „Верни ему его точно таким, каким нашёл“. Так я и сделал — вернул». 41.21

Some time later he was sitting and looking at his books when he raised his head and remarked, “Ṣāliḥ, do you know how long it’s been since that man from Khurasan was here?” “No.” “Today makes sixty-one days. Have you been hungry once during that time, or needed anything and not had it?” [ʿAbd Allāh:] I heard Fūrān report, “ʿAḥmad got sick”—this was before the year 200—“and a lot of people came to call on him. One of them was ʿAlī ibn al-Jaʿd, who left a little bag at his bedside. I told Aḥmad about it, and he said, ‘Return it to him just the way you found it.’ So I went and returned it.” 41.21

[Ṣāliḥ:] Фуран сказал моему отцу: «У меня есть обувь, которую я пришлю тебе». 41.22

[Ṣāliḥ:] Fūrān said to my father, “I’ve got some shoes I’ll send you.” 41.22

Отец ничего не сказал. Фурат повторил это, и мой отец ответил: «Не надо! Мысли о них отвлекают меня». В другой раз один человек разослал китайскую бумагу нескольким мужам хадисов, в том числе Яхье. Он прислал ящик этой бумаги и моему отцу, но тот отказался от неё.

My father said nothing. Fūrān said it again, and my father replied, “Don’t! The thought of them is distracting me.” Another time a man sent Chinese paper to a number of Hadith-men, including Yaḥyā. He sent a crate of it to my father, who refused it.

Мой отец однажды сказал мне: «После Ибн аль-Мубарака из Хорасана не выходил никто, подобный Ибн Ма‘ину». Так вот, сын Ибн Ма‘ина пришёл ко мне и сказал, что его отец хотел прислать мне куртку на память о себе. Я велел ему принести её. Но когда он явился со целым узлом одежды, я сказал: «Благодарю вас, а теперь прощайте». Этим он имел в виду, что отказался её принять.

My father once told me, “Not since Ibn al-Mubārak has anyone like Ibn Maʿīn come out of Khurasan. Well, his son came to me and said that his father wanted to send me a jacket to remember him by. I told him to bring it. But when he arrived with a whole bundle of clothes, I told him, ‘Thank you and good-bye.’” By that he meant that he refused to take it.

[Мухаммад ибн Муса:] Я слышал, как Ибн Найзак говорил: «Я следовал за Ахмадом и Яхьёй к Ибн Са'дуйхи» — или к чьему-то дому. «Он» — я думаю, это был Са'дуйх — «приготовил для них кастрюлю с едой. Когда Ахмад понял, что происходит, он сказал: „Почти время молитвы“ — и вышел. Никто не осмелился что-либо сказать. Он пошёл к общественному водостоку, где стоял кувшин. Там он достал несколько крошек хлеба, которые завернул в тряпицу. Он наполнил кувшин из кувшина и ел крошки с ладони, запивая водой. После этого он совершил послеполуденную молитву.

[Muḥammad ibn Mūsā:] I heard Ibn Nayzak say, “I was following Aḥmad and Yaḥyā to Ibn Saʿduwayh’s”—or someone else’s place. “He”—I think it was Saʿduwayh —“had prepared a pot of food for them. When Aḥmad realized what was going on, he said, ‘It’s almost prayer time,’ and went out. No one dared say anything. He went to a public conduit216 where there was a pitcher. There he took out some crumbs of bread he had wrapped in a rag. He filled a jug from the pitcher and ate the crumbs out of his hand, washing them down with water. Afterward he prayed the afternoon prayer.

«Затем, после того как остальные поели и совершили молитву, он вернулся, попросил разрешения войти, сел и начал писать». 41.23

Then, after the others had eaten and said their prayers, he came back, asked permission to enter, sat down, and began writing.” 41.23

[Хумайд ибн ар-Рабии аль-Куфи:] Однажды Ахмад спросил хадисоведов, живёт ли кто-нибудь из них в аль-Каркхе. 41.24

[Ḥumayd ibn al-Rabīʿ al-Kūfī:] One day Aḥmad asked the Hadith-men whether any of them lived in al-Karkh. 41.24

— «Да», — сказал один молодой человек.

“I do,” said one young man.

«Останься после», — сказал он. — «Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал». Ахмад дал юноше несколько дирхемов и велел купить бумаги и принести её в следующий раз.

“Stay after,” he said. “I need you to do something.” Aḥmad gave the young man some dirhams and told him to buy paper and bring it next time.

Юноша пошёл и купил бумагу. Он также спрятал несколько дирхамов между страницами.217 Затем он вернулся и отдал её Ахмаду. После этого он перестал приходить.

The young man went and bought the paper. He also hid a number of dirhams between the pages.217 Then he came back and gave it to Aḥmad. After that he stopped coming.

Некоторое время спустя Ахмад развернул бумагу, и монеты разлетелись. Собрав их, он спросил знатоков хадисов, знают ли они молодого человека, который купил эту бумагу.

Some time later, Aḥmad opened up the paper and the coins went flying. After he had gathered them up, he asked the Hadith-men if they knew the young man who had bought the paper.

«Я знаю, где он живёт», — сказал один мужчина.

“I know where he lives,” said one man.

«Останься», — сказал он. — «Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал». Взяв деньги, Ахмад последовал за мужчиной. Когда они дошли до Катиʿат ар-Раби', они увидели там молодого человека, сидящего на месте.

“Stay after,” he said. “I need you to do something.” Picking up the money, Aḥmad followed the man out. When they reached Qaṭīʿat al-Rabīʿ, they found the young man sitting there.

— Вот этот вам и нужен, — сказал мужчина.

“That’s the one you want,” said the man.

«Теперь можешь идти», — сказал Ахмад. Затем он подошёл к молодому человеку, поприветствовал его, бросил деньги ему на колени и ушёл.

“You can go now,” said Aḥmad. Then he went over to the young man, greeted him, dumped the money in his lap, and left.

[Ат-Тустари:] Был один мальчик, который приходил на собрания Ибн Ханбаля. Однажды Ахмад дал ему два дирхама и сказал: «Купи мне бумаги». 41.25

[Al-Tustarī:] There was a boy who used to come to Ibn Ḥanbal’s circle. One day Aḥmad gave him two dirhams and said, “Buy me some paper.” 41.25

Мальчик вышел и купил бумагу. Затем он положил внутрь пятьсот динаров, свернул её и перевязал, и отправил в дом Ахмада.

The boy went out and bought the paper. Then he put five hundred dinars inside it, rolled it up and tied it, and sent it to Aḥmad’s house.

Позже Ахмад спросил, не доставили ли что-нибудь белое. «Да», — ему ответили, и пакет принесли к нему. Не успел он открыть его, как монеты разлетелись в стороны. Когда он сложил их все обратно, то пошёл искать мальчика. Найдя его, он поставил пакет перед ним и ушёл. Мальчик побежал за ним, крича: «Бумага твоя — я купил её на два дирхама, которые ты мне дал!» Но Ахмад не взял и бумагу.

Later Aḥmad asked if anything white had been delivered. “Yes,” he was told, and the package was brought over to him. No sooner had he opened it than the coins went flying. After he had put them all back, he went looking for the boy. When he found him, he put the package down in front of him and walked away. The boy ran after him, saying, “The paper’s yours— I bought it with the two dirhams you gave me!” But Aḥmad wouldn’t take the paper either.

[Аль-Марузи:] Мне передали, что когда Ахмада вернули с границы, с ним пошёл Абу Бакр аль-Мустамли, чтобы присматривать за ним. Он рассказал следующую историю. 41.26

[Al-Marrūdhī:] I was told that when Aḥmad was sent back from the frontier, Abū Bakr al-Mustamlī went with him to look after him. He told the following story. 41.26

«Когда мы остановились на одной из почтовых станций, мы узнали, что один из его друзей прислал ему сто динаров с просьбой потратить их на путешествие. Но он не взял их. Я сказал: “Ахмад, я пограничник, у меня есть рты, которые нужно кормить. Позволь мне взять их!” “Так не пойдёт, — ответил он. — То, что дают тебе в первый раз, не то же самое, что во второй”.218

“When we stopped at one of the way stations, we found that one of his friends had sent him a hundred dinars, telling him to spend it on his travels. But he wouldn’t take it. I said, ‘Aḥmad, I’m a frontiersman with mouths to feed. Let me take it!’ “‘That won’t do,’ he said. ‘What they give you the first time isn’t like the second.218

«Лучше жить с достоинством».» Затем он вернул его обратно. [ʿAbd Allāh:] Однажды ночью мы услышали стук в дверь. Я открыл и увидел мужчину, который ставил большой подносЃ на ножках, накрытый белой тканью. «Возьми это», — сказал он и убежал прежде, чем я успел что-либо ответить. 41.27

Better to live with some dignity.’ “Then he sent it back.” [ʿAbd Allāh:] One night we heard a tapping on the door. I opened it and saw a man putting down a large footed tray covered with a white cloth. “Take this,” he said, then ran off before I could say anything. 41.27

Это был большой поднос. Я принёс его внутрь и поставил перед отцом.

It was a big tray. I brought it inside and put it in front of my father.

«Что это?» — спросил он. — «Это из дома Абу Мухаммада?» — то есть из дома Фуркана.

“What’s this?” he asked. “Did it come from Abū Muḥammad’s house?”—meaning Fūrān’s.

— Нет, — сказал я.

“No,” I said.

— Куда же тогда? Кто его сюда принёс? — Кто бы это ни был, он поставил и ушёл. Под тканью оказалась какая-то аппетитная на вид пища, а также кубки со сладостями, которые явно стоили кому-то немалых денег.

“Where, then? Who brought it here?” “Whoever it was put it down and left.” Under the cloth was some wholesome-looking food, along with goblets of sweets that had clearly cost someone a lot of money.

Мой отец некоторое время сидел, глубоко задумавшись. Наконец он сказал: «Отнеси часть этого в дом твоего дяди и часть отдай детям Салиха», указав на девочку и мальчиков.

My father sat for a while, thinking hard. Finally he said, “Send some of it to your uncle’s house and give some to Ṣāliḥ’s children,” pointing to the girl and the boys.

«Возьми и себе немного». Позже я узнал, откуда это взялось.

“Take some for yourself, too.” Later I found out where it had come from.

Многие люди присылали ему подарки, но он никогда не принимал их в пищу. ʿAbdūs al-ʿAṭṭār часто присылал ему что-то, но он никогда не пробовал этого.

Several people used to send him gifts but he would never partake. ʿAbdūs al-ʿAṭṭār often sent things, but he would never taste them.