[Ад-Дури:] Когда Ахмад ибн Ханбаль написал мне рекомендательное письмо к некоторым передатчикам хадисов в Басре, он назвал меня просто «ищущим хадис». 49.1

[Al-Dūrī:] When Aḥmad ibn Ḥanbal wrote me a letter of introduction to some Hadith transmitters in Basra, he called me simply “someone seeking Hadith.” 49.1

[Мухаммад ибн Ибрахим:] Я слышал, что когда к Ахмаду ибн Ханбалу пришла группа его собратьев по хадису, он купил им что-нибудь поесть, используя лишь деньги, которые были у него под рукой.264 Я также слышал, что когда аль-Мутаваккиль привёз его в Самарру, он отказывался прикасаться к чему-либо, приготовленному во дворце, и заставлял кайладжу — четверть ячменной муки265 — растянуться на пятнадцать дней, пока он ждал, когда до него дойдут деньги из Багдада. 49.2

[Muḥammad ibn Ibrāhīm:] I heard that when Aḥmad ibn Ḥanbal was visited by a group of his fellow Hadith-men, he bought them something to eat using only the money he had on hand.264 I also heard that when al-Mutawakkil brought him to Samarra he refused to touch anything prepared at the palace, and made a kaylajah—a fourth of barley meal265—last for fifteen days while he waited for money to reach him from Baghdad. 49.2

[Исхак ибн Муса аль-Ансари:] Аль-Ма’мун дал мне некоторую сумму денег и велел раздать её хадисоведам, «поскольку некоторые из них бедны». 49.3

[Isḥāq ibn Mūsā l-Anṣārī:] Al-Maʾmūn gave me some money and ordered me to distribute it to the Hadith-men, “since some of them are poor.” 49.3

Все они принимали деньги, кроме Ахмада ибн Ханбала, который отказался к ним даже прикоснуться.

Every one of them accepted some money—except for Aḥmad ibn Ḥanbal, who refused to touch it.

[Фурән:] Мы были у Ахмада ибн Ханбаля за две ночи до его смерти. С нами был молодой чёрный раб, которого его дядя Абу Юсуф купил на деньги, данные ему аль-Мутаваккилем. Раб хотел обмахивать Ахмада, но тот велел ему не делать этого. 49.4

[Fūrān:] We were at Aḥmad ibn Ḥanbal’s two nights before he died. With us was a young black slave whom his uncle Abū Yūsuf had bought with the money given him by al-Mutawakkil. The slave wanted to fan Aḥmad but he told him not to. 49.4

[ʿAbd Allāh:] Когда я болел, мой отец пришёл меня навестить. 49.5

[ʿAbd Allāh:] When I was ill, my father came to check on me. 49.5

— Папа, — сказал я, — у нас ещё осталось немного денег, которые дал нам аль-Мутаваккиль. Что если я потрачу их на хадж? — Тебе стоит это сделать, — ответил он.

“Dad,” I said, “we still have some of the money al-Mutawakkil gave us. What if I used it to make the pilgrimage?” “You should,” he said.

— Но если вы не против тратить его, — спросил я, — почему вы сами его не берёте? — Я не считаю это запретным, сын мой, — ответил он. — Но я предпочитаю воздержаться. [Мухаммад ибн Убайд Аллах:] Ахмад ибн Ханбаль рассказал мне: «Каждый год я оцениваю дом, в котором живу, и выплачиваю с него закят, следуя тому, что сказал Умар ибн аль-Хаттаб о Чёрной земле в Ираке»266. 49.6

“But if you don’t mind spending it,” I asked, “why don’t you take it?” “I don’t consider it forbidden, son,” he answered. “But I’d rather abstain.” [Muḥammad ibn ʿUbayd Allāh:] Aḥmad ibn Ḥanbal told me, “Every year I survey the house I live in and pay the alms-tax on it, following what ʿUmar ibn al-Khaṭṭāb said about the Black Land in Iraq.”266 49.6

[Мухаммад ибн Юнус:] Сулайман ибн Дауд аш-Шадхакуни однажды сказал мне: «Видел ли ты, как Али ибн аль-Мадини пытается подражать Ахмаду ибн Ханбалю? Это будет тот еще день! Они как небо и земля[267]. Однажды в Мекке я своими глазами увидел, насколько Ахмад щепетилен. Он заложил медный кувшин торговцу фруктами и орехами, чтобы купить себе что-нибудь поесть. Когда у него набралось достаточно денег, чтобы выкупить кувшин, он пошёл к торговцу, и тот протянул ему два одинаковых кувшина и сказал: “Возьми тот, который твой”». 49.7

[Muḥammad ibn Yūnus:] Sulaymān ibn Dāwūd al-Shādhakūnī once told me, “Have you seen ʿAlī ibn al-Madīnī trying to emulate Aḥmad ibn Ḥanbal? That’ll be the day! They’re like chalk and cheese.267 Once in Mecca I saw firsthand how scrupulous Aḥmad is. He had pawned a copper pail to a fruit-and-nut vendor so he could buy something to eat. When he had enough money to redeem the pail, he went to the vendor, who held out two of them and said, ‘Take whichever one is yours.’ 49.7

«Не могу сказать», — ответил Ахмад. — «Оставь его себе и оставь деньги себе». И он оставил своё ведро.

“‘I can’t tell,’ said Aḥmad. ‘Keep it, and keep the money.’ “So he left his pail.

«Один был его, клянусь», — сказал торговец. «Я просто проверял его!» [Ат-Туси:] Всякий раз, когда он видел христианина, Ахмад ибн Ханбаль закрывал глаза.

“‘One was his, I swear,’ said the vendor. ‘I was just testing him!’” [Al-Ṭūsī:] Whenever he saw a Christian, Aḥmad ibn Ḥanbal would close his eyes.

Спрошенный о причине ответил: «Я не могу смотреть на того, кто лжёт о Боге». 49.8

Asked why, he said, “I can’t look at anyone who lies about God.” 49.8

[Абдуллах:] Даже при всех хадисах, которые знал мой отец, я никогда не видел, чтобы он пересказывал по памяти больше сотни сообщений без книги. 49.9

[ʿAbd Allāh:] Even with all the Hadith my father knew, there were fewer than a hundred reports I ever saw him recite without using a book. 49.9

[Аль-Мадини:] Ахмад ибн Ханбаль обладает лучшей памятью, чем любой из нас, но я слышал, что он передаёт хадисы только по книгам — и это пример, которому должны следовать все мы. 49.10

[Al-Madīnī:] Aḥmad ibn Ḥanbal has a better memory than any of us, but I’ve heard that he only recites Hadith out of books—an example all of us should follow. 49.10

[Ибрахим ибн Джабир аль-Марвази:] Мы садились с Ахмадом ибн Ханбалом и повторяли хадисы, пока не выучивали их хорошо и не могли читать их правильно.

[Ibrāhīm ibn Jābir al-Marwazī:] We used to sit with Aḥmad ibn Ḥanbal and go over Hadith reports until we knew them well and could recite them correctly.

«Всякий раз, когда мы хотели что-то записать, он говорил: «Книга помнит это лучше, чем мы». Затем он вскакивал, чтобы принести книгу. 49.11

Whenever we wanted to write something down, he would say, “The book remembers it better than we do.” Then he would jump up to get the book. 49.11

[Аль-Марруди:] Однажды я слышал, как Ахмад ибн Ханбаль говорил: «Мне пришлось занять шестьдесят пять дирхамов, чтобы потратить их на этот вход, а с здания я получаю лишь четверть арендной платы». 49.12

[Al-Marrūdhī:] I once heard Aḥmad ibn Ḥanbal say, “I had to borrow sixty-five dirhams to spend on this entranceway, but all I get on the building is a quarter of the rent.” 49.12

— Почему ты не позволил Абдаллаху заплатить за это? — спросил я.

“Why didn’t you let ʿAbd Allāh pay for it?” I said.

«Я не хочу, чтобы он запятнал мои деньги.»268

“I don’t want him to taint my money.”268

[Ат-Тустари:] Я слышал, что Ахмад ибн Ханбаль однажды три дня не ел и послал весточку другу с просьбой одолжить немного муки. Поняв, что он голодает, его семья быстро испекла для него что-то. Когда блюдо поставили перед ним, он спросил, как им удалось испечь так быстро. 49.13

[Al-Tustari:] I heard that Aḥmad ibn Ḥanbal once went three days without eating and sent a message to a friend asking to borrow some flour. Realizing that he was starving, his family quickly baked something for him. When they put the dish in front of him, he asked how they had managed to bake so fast. 49.13

«Печь в доме Салиха уже была горячей», — сказали ему.

“The oven in Ṣāliḥ’s house was already warm,” they told him.

«Уберите это!» — сказал он и отказался прикасаться к этому. Затем он приказал заделать дверь, соединявшую его дом с домом Салиха.269

“Take this away!” he said, and refused to touch it. Then he ordered them to seal up the door that joined his house to Ṣāliḥ’s.269

[Аль-Маррузи:] Во время последней болезни Ахмада я слышал, как он сказал своей жене: «Кто велел тебе что-либо там печь?» — имея в виду дом его сына Салиха. Однажды она уже что-то там испекла, и он отказался к этому прикасаться, сказав: «Кто будет это есть?» 49.14

[Al-Marrūdhī:] During Aḥmad’s final illness, I heard him say to his wife, “Who told you to bake anything there?”—meaning at his son Ṣāliḥ’s house. She had baked something there once before and he had refused to touch it, saying, “Who’s going to eat that?” 49.14

[Аль-Марруди:] Однажды я был с Ахмадом где-то, и он прочитал: «И вы жили в жилищах тех, кто поступал несправедливо по отношению к себе», — добавив: «Мы, конечно, жили», или: «Вот где мы находимся».15

[Al-Marrūdhī:] I was once with Aḥmad somewhere and he recited, «You lived in the dwellings of those who wronged themselves,»270 adding, “We certainly have,” or “That’s where we are.” 49.15

[Исхак ибн Ибрахим:] Ахмад однажды послал меня с тремя или четырьмя монетами купить специи для котла с едой. Затем дал мне ещё одну монету и сказал: «Купи специи и на эту, но не смешивай их с остальными». 49.16

[Isḥāq ibn Ibrāhīm:] Aḥmad once sent me with three or four coins to buy spices for the cooking pot. Then gave me another coin and said, “Buy spices with this one too, but don’t mix them with the others.” 49.16

Но специи действительно перепутались. Когда я вернулся и рассказал ему об этом, он сказал: «Верни то, что купил, и забери деньги». Я так и сделал, и он смешал их с деньгами, которые заплатил служанке, поскольку не мог отделить монеты, в которых была примесь.

But the spices did get mixed up. When I brought them back and told him, he said, “Return what you bought and get the money back.” I did, and he tossed it in with the money he paid the servant girl, since he couldn’t sort out which coins were tainted.

[Ибн Ханы'] Ахмад однажды дал мне монету и сказал: «Возьми это и купи мне немного фасоли в воде». 49.17

[Ibn Hāniʾ:] Aḥmad once gave me a coin and said, “Take this and buy me some beans in water.” 49.17

Хусн, мать его сына, дала мне ещё одну монету и сказала: «Возьми это и купи бобов и для меня». Ахмад добавил: «И купи бобов в масле для мальчиков». В итоге от монеты, которую я потратил на бобы в масле, у меня осталась сдача в одну или две хабба, и я сказал продавцу бобов, чтобы он добавил мне масла. Я взял масло и вылил его на бобы, которые купил для Ахмада. Когда я принёс еду и поставил её перед ним, он заметил след масла и спросил: «Что это?» Я ответил: «От монеты мальчиков осталась одна хабба, и я потратил её на масло для тебя». «Убери это, дурак, — сказал он. — Кто тебя просил об этом? Когда ты наконец научишься?» Он не съел ни кусочка.

Ḥusn, his son’s mother, gave me another coin and said, “Take this and buy some beans for me too.” Aḥmad added, “And buy some beans in oil for the boys.” I ended up with one or two ḥabbahs in change from the coin I had spent on the beans in oil, so I told the bean vendor to give me some more oil. I took the oil and poured it over the beans I had bought for Aḥmad. When I brought the food back and put it in front of him, he noticed the trace of oil and asked, “What’s this?” I said, “There was a ḥabbah left over from the boys’ coin so I spent it on oil for you.” “Take it away, you idiot,” he said. “Who told you to do that? When are you going to learn?” He didn’t eat any of it.

[Ас-Симсар:] Я слышал, как Ахмад сказал Исхаку ибн Ибрахиму ан-Найсабури: «Пойди к Умм Али» — имея в виду его дочь — «и возьми то, что она тебе даст». 49.18

[Al-Simsār:] I heard Aḥmad say to Isḥāq ibn Ibrāhīm al-Naysābūrī, “Go to Umm ʿAlī”—meaning his daughter—“and take whatever she gives you.” 49.18

Исхак вошёл внутрь и вышел, неся курицу. Затем он и я ушли вместе.

Isḥāq went in and came back out carrying a chicken. Then he and I left together.

— Что сказала Умм Али? — спросил я его.

“What did Umm ʿAlī say?” I asked him.

«Она сказала, что её отцу нужна хиджама, но у него нет денег, и попросила её отдать мне курицу, чтобы я продал её». Когда мы принесли курицу на рынок, Исхаку предложили за неё дирхам и два даника, но он передумал продавать и забрал её обратно.

“She said her father needs a cupping but has no money, and asked her to give me the chicken and have me sell it.” When we got the chicken to market, Isḥāq was offered a dirham and two dāniqs for it, but changed his mind about the sale and took it back.

На мосту мы встретили сына Ахмада, Абдуллаха, который сидел в лавке Ибн Бухтана. Он подозвал Исхака и спросил: «Зачем вы несёте курицу? И чья она?» Я ответил, что Умм Али дала её нам, чтобы мы продали.

At the bridge, we ran across Aḥmad’s son ʿAbd Allāh, who was sitting at Ibn Bukhtān’s shop. He called Isḥāq over and asked, “Why are carrying a chicken? And whose is it?” I told him that Umm ʿAlī had given it to us to sell.

— «За сколько ты его продал?» — «Нам предложили дирхам и два даника». — «Отдай мне за полтора». Исхак взял деньги и отдал ему курицу. Когда мы вернулись, Умм Али спросила его, сколько он выручил.

“How much did you get for it?” “We were offered a dirham and two dāniqs.” “Give it to me for one and a half.” Isḥāq took the money and gave him the chicken. When we got back, Umm ʿAlī asked him how much he’d gotten.

— Полтора дирхема. — И всё? — Предложение, которое я получил на рынке, составляло лишь дирхам и два дانик. Тогда Ахмад ибн Ханбаль спросил: — Кто купил? — Твой сын Абдуллах. Услышав это, Ахмад выхватил деньги у Умм Али. — Иди, — крикнул он мне, — и верни их! Исхак побежал обратно к Абдуллаху.

“One and a half dirhams.” “That’s all?” “The offer I got at the market was only a dirham and two dāniqs.” Then Aḥmad ibn Ḥanbal asked, “Who bought it?” “Your son ʿAbd Allāh.” When he heard that, Aḥmad grabbed the money back from Umm ʿAlī. “Go,” he shouted at me, “and return it!” Isḥāq went running back to ʿAbd Allāh.

«Забери свои деньги обратно!» — сказал он. — «Из-за них твой отец накричал на меня». — Зачем ты сказал ему, что это был я? — спросил ʿАбд Аллах, но деньги всё же забрал обратно.

“Take your money back!” he said. “Your father shouted at me over it.” “Why did you tell him it was me?” asked ʿAbd Allāh, but took the money back.

Исхак продолжил рассказ:

Isḥāq continued the story:

[Исхак:] Ахмад ибн Ханбал велел мне вернуться на рынок и не пускать туда его сына. Поэтому я продал курицу незнакомому человеку за дирхам и треть дирхама, а потом вернулся к Ахмаду.

[Isḥāq:] Aḥmad ibn Ḥanbal told me to go back to the market and keep his son out of it. So I sold the chicken to someone I didn’t know for a dirham and a third, and then went back to Aḥmad.

«Лучше бы ты не продал это Абдуллаху», — сказал он.

“You’d better not have sold it to ʿAbd Allāh,” he said.

«Нет, — ответил я. — Я продал его незнакомцу». [Аль-Симсар:] Мать Абдуллаха жила в доме по соседству с нашим, в переулке. Этот дом был частью наследства Ахмада, и поэтому он брал с нее один дирхам арендной платы. В какой-то момент ей понадобились деньги, и Абдуллах дал их ей. После этого Ахмад перестал брать с нее дирхам, говоря, что теперь он запятнан.271 49.19

“No,” I replied. “I sold it to a stranger.” [Al-Simsār:] ʿAbd Allāh’s mother had a house next to ours in the lane. The house had been part of Aḥmad’s inheritance, and so he collected a dirham in rent on it. At one point she needed money and ʿAbd Allāh gave it to her. After that, Aḥmad stopped taking the dirham from her, saying that it was now tainted.271 49.19

[Мухаммад ибн Али:] Салих передал, что когда его отец заболел, ʿАбд ар-Рахман, лекарь, посоветовал ему запечь тыкву и выпить её сок. 49.20

[Muḥammad ibn ʿAlī:] Ṣāliḥ reported that when his father got sick, ʿAbd al- Raḥmān the healer advised him to roast a gourd and drink the juice. 49.20

«Он велел мне не готовить это ни у меня дома, ни у Абдуллаха», — сказал Салих.

“He told me not to cook it in my house or in ʿAbd Allāh’s,” said Ṣāliḥ.

Я слышал, как Абу Бакр аль-Марруди говорил, что он взял это, приготовил и принёс ему обратно.

I heard Abū Bakr al-Marrūdhī say that he took it and cooked it and brought it back to him.

[Ибн ʿАйяш:] Ахмад послал меня купить для него на один динар topленого масла.

[Ibn ʿAyyāsh:] Aḥmad sent me to buy him a single coin’s worth of clarified butter.

Я принёс ему его, завёрнутым в зелёный лист.272 Он взял масло, вернул мне лист и сказал: «Верни его».4921

I brought it to him wrapped in a green leaf.272 He took the butter, gave me back the leaf, and said, “Return it.” 49.21

[Ас-Сахнаи:] Ахмад ибн Ханбаль дал мне одну монету, чтобы я купил немного бобов с хлебом в бульоне. Я вернулся с большим количеством бобов, и он спросил, почему. 49.22

[Al-Ṣaḥnāʾī:] Aḥmad ibn Ḥanbal gave me a single coin to buy some beans on bread in broth. I came back with a lot of beans and he asked why. 49.22

«Было двое торговцев бобами, которые пытались перебить цены друг друга.» «Верни это, — сказал он. — Отдай торговцу еду обратно и пусть он оставит деньги себе.» Я сделал, как он просил.

“There were two bean vendors trying to undersell each other.” “Take it back,” he said. “Give the vendor the food back and let him keep the money.” I did as he asked.

[Аль-Мухаррими:] Рауҳ ибн Убада приехал погостить у нас, и Ахмад ибн Ханбаль пришёл навестить его. Ахмад спал прямо здесь. Он припрятал немного хлеба в рукаве и пил воду из арыка, а сам ждал снаружи, пока появится Рауҳ.

[Al-Mukharrimī:] Rawḥ ibn ʿUbādah came to stay with us and Aḥmad ibn Ḥanbal came to see him. Aḥmad slept right here. He kept some bread for himself in his sleeve and drank water from the watercourse, and he waited outside for Rawḥ to appear.

Затем появился Яхйа ибн Актам со свитой. Он сел перед Ахмадом и начал задавать ему вопросы. Ахмад всё время смотрел в пол. Когда Яхйа понял, что тот не собирается отвечать, он встал и ушёл.273 49.23

Then Yaḥyā ibn Aktham showed up with an entourage. He sat in front of Aḥmad and started asking him questions. Aḥmad just kept looking down. When Yaḥyā realized he wasn’t going to respond, he got up and left.273 49.23

[Джафар ибн Мухаммад:] Кто-то из дома Ахмада ибн Ханбаля пришёл сообщить ему, что его сын болен и просит масла. Ахмад дал монету одному из присутствовавших мужчин и велел ему купить немного масла. Мужчина принёс обратно масло, завёрнутое в листья мангольда. Как только Ахмад увидел их, он спросил: «Откуда эти листья?» 49.24

[Jaʿfar ibn Muḥammad:] Someone from Aḥmad ibn Ḥanbal’s house came to tell him that his son was ill and wanted butter. Aḥmad gave a coin to one of the men present and told him to buy some butter. The man brought back some butter wrapped in leaves of chard. As soon as he saw them, Aḥmad asked, “Where did those leaves come from?” 49.24

«От бакалейщика». «Ты спрашивал у него разрешения взять их?» «Нет». «Верни всё обратно!» [Салих:] Когда у меня родился ребёнок, один из моих друзей подарил мне подарок. Спустя несколько месяцев тот же друг решил отправиться в Басру. Он спросил меня, напишет ли мой отец рекомендательное письмо к тамошним старейшинам. Когда я спросил отца, он сказал: «Я бы написал для него, если бы не то, что он сделал тебе подарок». 49.25

“From the grocer.” “Did you ask his permission to take them?” “No.” “Take it all back!” [Ṣāliḥ:] When I had a baby, one of my friends gave me a gift. Months later, the same friend decided to go to Basra. He asked me whether my father would write a letter of introduction to the elders there. When I asked my father he said, “I would write for him except that he gave you a gift.” 49.25

[ʿAbd Allāh:] Здесь однажды жил один пожилой человек, который рассказывал нам: «Я заметил, что у Ахмада чесотка, поэтому принёс ему лекарство и велел нанести его на сыпь. Он взял его, но потом вернул. Я спросил, почему, и он ответил: "Ты изучаешь со мной хадисы."»274 49.26

[ʿAbd Allāh:] There was once an old man here who told us, “I noticed that Aḥmad was suffering from scabies, so I brought him some medicine and told him to put it on the rash. He took it but then gave it back. I asked him why, and he said, ‘You study Hadith with me.’”274 49.26

[аль-Харави:] Мы находились у двери Хушайма, когда подошёл некто с рекомендательным письмом. Когда дверь открыли, чтобы впустить его, мы тоже вошли, кроме Ахмада, который остался позади. Тогда он был молодым человеком, ему не исполнилось и двадцати. 49.27

[Al-Harawī:] We were at Hushaym’s door when someone showed up with a letter of introduction. When they opened the door to let him in, we went in too, except for Aḥmad, who stayed back. He was a young man at the time—not even twenty. 49.27

«Ахмад, заходи!» — сказали мы.

“Aḥmad, come on in!” we said.

«Никто не давал мне разрешения», — ответил он.

“No one gave me permission,” he replied.

[Аль-Маруди:] Ахмад сделал ремонт на крыше дома, который он сдавал ткачам. Ремонт был выполнен так, что водосточная труба выливала воду на улицу. На следующее утро он сказал: «Позови плотника и скажи ему, чтобы он повернул трубу так, чтобы она сливала воду во двор дома». 49.28

[Al-Marrūdhī:] Aḥmad had some repairs done on the roof of the house he rented out to the weavers. The repairs were done in such a way that the drainpipe emptied into the street. The next morning he said, “Call the carpenter and tell him to turn the pipe so it drains to the house.” 49.28

Я позвонил плотнику, и он передвинул трубу.275

I called the carpenter and he moved the pipe.275

[Аль-Харби:] Я посещал занятия Ахмада ибн Ханбаля по хадисам в течение двух лет.

[Al-Ḥarbī:] I attended Aḥmad Ibn Ḥanbal’s Hadith sessions for two years.

Когда он выходил, чтобы читать хадисы, с ним был тростниковое перо и чернильница, обтянутая красной кожей. Если он находил в своей записи ошибку или пропуск, он исправлял её своим собственным пером и чернилами; он был слишком щепетилен, чтобы взять хоть что-то из наших. Мы спрашивали его, помнит ли он наизусть некоторые сообщения, и он отвечал: «Нет, мне нужна запись». 49.29

Whenever he came out to recite Hadith, he would bring out a reed pen and an inkpot covered in red leather. If he found an error or an omission in his transcript, he would correct it using his own pen and ink; he was too scrupulous to take any of ours. We would ask if he knew certain reports by heart, and he’d say, “No, I need the transcript.” 49.29

[Аль-Харби:] Всякий раз, когда Ахмад ибн Ханбаль — да смилуется над ним Бог — выходил к нам, чтобы преподавать, у него всегда были тростниковое перо и чернильница в кожаном футляре. Он был слишком щепетилен, чтобы брать наши чернила, чтобы исправить букву «син» или что-либо подобное.276 49.30

[Al-Ḥarbī:] Whenever Aḥmad ibn Ḥanbal—God have mercy on him—came out to teach us, he always had a reed pen and a leather-covered inkpot. He was too scrupulous to take any of our ink to correct an S or any such thing.276 49.30

[Ибн Шабиб:] Однажды я спросил Ахмада ибн Ханбала о Мухаммаде ибн Му'авии аль-Найсабури, и он сказал мне: «Яхья ибн Яхья — прекрасный человек». 49.31

[Ibn Shabīb:] I once asked Aḥmad ibn Ḥanbal about Muḥammad ibn Muʿāwiyah al-Naysābūrī, and he said to me, “Yaḥyā ibn Yaḥyā is a fine man.” 49.31

[Автор:] Я говорю: Здесь Ахмад косвенно осудил Мухаммада ибн Муавию, известного лжеца, похвалив другого. В другом передаче он осуждает его прямо, но здесь и в других местах он этого не делает.

[The author:] I say: Here Aḥmad indirectly condemned Muḥammad ibn Muʿawiyah, a known liar, by praising someone else. In another report he condemns him, but here and elsewhere he avoids doing so.

[ʿAbd Allāh:] Я слышал, как мой отец сказал Яхье ибн Ма‘ину: «Мне передают, что ты говоришь: “Я слышал, как Исмаил, сын Уляййи, передавал”». 49.32

[ʿAbd Allāh:] I heard my father say to Yaḥyā ibn Maʿīn, “People tell me you say, ‘I heard Ismāʿīl, son of ʿUlayyah, report.’” 49.32

— Да, я так и говорю. — Ну, так не говори. Говори лучше: «Исмаил, сын Ибрахима». Я слышал, что он не любит, когда его называют по имени матери. Яхья принял это наставление с добрым расположением духа.

“Yes, I do say that.” “Well, don’t. Say ‘Ismāʿīl, son of Ibrāhīm,’ instead. I’ve heard that he doesn’t like being called after his mother.” Yaḥyā accepted this instruction with good grace.

[Автор:] Многих людей обычно называют по именам их матерей.

[The author:] A number of people are commonly known by their mothers’ names.

Среди них Билаль сын Хамамы, Му'азз сын Афра, Башир сын аль-Хасасийи, Ибн Буханна, Я'ля сын Мунйи и многие другие, все они упомянуты в моей книге «Пыльца для ума». В любом случае, добросовестность требует избегать обращения к людям так, как им не нравится.

These include Bilāl son of Ḥamāmah, Muʿādh son of ʿAfrāʾ, Bashīr son of al- Khaṣāṣiyah, Ibn Buḥaynah, Yaʿlā son of Munyah, and many others, all mentioned in my book Pollen for the Mind. In any event, being scrupulous dictates that one avoid referring to people in a way they dislike.

[Ар-Рухави:] Однажды я встретил Ахмада ибн Ханбаля в Багдаде, и он спросил меня: «Что случилось с тем человеком аль-Джаухари, которого ты знаешь в Харране? Он был учёным». 49.33

[Al-Ruhāwī:] I once met Aḥmad ibn Ḥanbal in Baghdad and he asked me, “Whatever happened to that man al-Jawharī you have there in Ḥarrān? He was learned.” 49.33

Я ответил, что не знаю никого с таким именем, кто преподавал бы хадисы в Харране.

I replied that I knew of no one by that name teaching Hadith in Ḥarrān.

«Ты ведь знаешь, о ком я: он был сподвижником Абу Мааба Хафса ибн Гайлана». — «Я его не знаю». — «Да ладно!» — сказал Ахмад. — «У него есть несколько сыновей». — «Ты имеешь в виду «Филина»?» — «Да!» — сказал он. — «Учись у него: он заслуживает доверия». [Автор:] Этого человека звали Сулайман ибн Аби Дауд, и его называли «Филин». Из скрупулёзности наш образец Ахмад избегал употреблять его прозвище.

“You know who I mean: he was an associate of Abū Maʿbad Ḥafṣ ibn Ghaylān.” “I don’t know him.” “Come on!” said Aḥmad. “He has a number of sons.” “Do you mean ‘the Owl’?” “Yes!” he said. “Learn from him: he’s reliable.” [The author:] The man’s name was Sulaymān ibn Abī Dāwūd and he was called “the Owl.” Out of scrupulosity, our exemplar Aḥmad avoided using his nickname.

[Ас-Сиджистани:] Однажды я спросил Ахмада ибн Ханбаля о действительности развода, произнесённого пьяным человеком. Он сказал: «Спроси кого-нибудь другого».277 49.34

[Al-Sijistānī:] I once asked Aḥmad ibn Ḥanbal about the validity of a declaration of divorce pronounced by a drunken man. He said, “Ask someone else.”277 49.34

[Аль-Харби:] На смертном одре Ахмад попросил нас искупить за него один обет, который он дал, сказав: «Думаю, я его нарушил».278 49.35

[Al-Ḥarbī:] On his deathbed Aḥmad asked that we make expiation for him for one vow he had made, saying “I think I broke it.”278 49.35

[Аль-Маруди:] Не могу сосчитать, сколько раз я спрашивал Ахмада ибн Ханбаля о чём-то, и он говорил: «Не знаю». 49.36

[Al-Marrūdhī:] More times than I can count, I asked Aḥmad ibn Ḥanbal about something and he said, “I don’t know.” 49.36

[Аль-Ямами:] Я слышал, как Ахмад ибн Ханбаль говорил: «Бывало, я ждал по три года, прежде чем определиться с мнением по какому-нибудь вопросу фикха». 49.37

[Al-Yamāmī:] I heard Aḥmad ibn Ḥanbal say, “Many times I’ve waited three years before knowing what to think about a problem of law.” 49.37

[Аль-Атрам:] Я часто слышал, как Ахмад ибн Ханбаль, когда кто-нибудь задавал ему вопрос, говорил: «Не знаю». Он говорил так даже тогда, когда был осведомлён о том, что по этому поводу было сказано. Когда его просили дать ответ, который он предпочитает, он замечал, что по этому вопросу есть разногласие мнений. Когда он говорил «не знаю», он имел в виду, что не знает, какое мнение выбрать. Я часто слышал, как он говорил: «Не знаю», а затем начинал приводить мнения. 49.38

[Al-Athram:] I often heard Aḥmad ibn Ḥanbal, when someone asked him a question, say that he didn’t know. He would say this even when he was aware of what had been said about it. When asked to give the answer he preferred, he would note that there was a difference of opinion. What he meant when he said “I don’t know” was that he didn’t know which view to choose. I often heard him say, “I don’t know,” and then start citing opinions. 49.38

[Аль-Маруди:] Когда я был с Ахмадом во дворце Итаха в Сарре, я указал на что-то, что было повешено на стене. Он сказал мне не смотреть на это. 49.39

[Al-Marrūdhī:] When I was with Aḥmad in Ītākh’s palace in Samarra, I pointed out something that had been put up on the wall.279 He told me not to look at it. 49.39

— Но я уже это сделал, — сказал я.

“But I already did,” I said.

«Ну, не надо.»

“Well, don’t.”