До появления сецессионистов существовало всеобщее согласие относительно исконного принципа, что Коран — это речь Бога, а не сотворённое. Даже когда сецессионисты приняли убеждение, что Коран сотворён, они держали это в тайне. Таким образом, этот принцип оставался неприкосновенным вплоть до правления аль-Рашида.333 66.1

Before the rise of the Secessionists, there was general agreement on the ancestral principle that the Qurʾan is the speech of God and not created.332 Even when the Secessionists adopted the belief that the Qurʾan is created, they kept it a secret. Thus the principle remained inviolate down through the reign of al-Rashīd.333 66.1

[Мухаммад ибн Нух:]334 Я слышал, как Харун ар-Рашид, повелитель верующих, говорил: «До меня доходит, что Бишр аль-Мариси утверждает, будто Коран сотворён. Если Бог отдаст его мне в руки, клянусь, я убью его мучительнее, чем кого-либо убивал». 66.2

[Muḥammad ibn Nūḥ:]334 I heard Hārūn al-Rashīd, the Commander of the Faithful, say, “I hear that Bishr al-Marīsī claims the Qurʾan is created. If God puts him in my hands, I swear I’ll kill him more painfully than I’ve ever killed anyone.” 66.2

[Ад-Давракī:] Я слышал, как Мухаммад ибн Нух передавал со слов аль-Масъуди, судьи Багдада: «Я слышал, что Бишр аль-Мариси утверждает, что Коран сотворён. Если Бог отдаст его в мои руки, клянусь, я убью его мучительнее, чем когда-либо убивал кого-либо». 66.3

[Al-Dawraqī:] I heard Muḥammad ibn Nūḥ report, citing al-Masʿūdī, judge in Baghdad: “I hear that Bishr al-Marīsī claims the Qurʾan is created. If God puts him in my hands, I swear I’ll kill him more painfully than I’ve ever killed anyone.” 66.3

Бишр оставался в укрытии двадцать лет. Когда Харун умер, он вновь появился и начал проповедовать своё ошибочное убеждение. Так и началась инквизиция.

Bishr thus remained in hiding for twenty years. When Hārūn died, he reappeared and began advocating his misguided belief. That’s how the Inquisition started.

[Автор:] Даже после смерти ар-Рашида, когда халифом стал аль-Амин, официальная позиция осталась прежней. Но когда к власти пришёл аль-Мамун, несколько приверженцев раскола втёрлись в его окружение и убедили его принять взгляд, что Коран сотворён. Опасаясь тех старейшин, которые ещё были живы, аль-Мамун колебался, прежде чем призывать к признанию нового вероучения. В конце концов, однако, он решил навязать его общине.335 66.4

[The author:] Even after al-Rashīd died and al-Amīn became caliph, the official position remained the same. But when al-Maʾmūn came to power, a number of Secessionists insinuated themselves into his company and persuaded him to adopt the view that the Qurʾan is created. Fearful of those elders who were still alive, al-Maʾmūn hesitated to call for assent to the new creed. Eventually, though, he resolved to impose it on the community.335 66.4

[Ибн Актам:]336 Аль-Мамун однажды заметил, что если бы не Язид ибн Харун, он объявил бы, что Коран сотворён. Один из присутствующих спросил, действительно ли Язид — тот, о ком стоит беспокоиться. 66.5

[Ibn Aktham:]336 Al-Maʾmūn once remarked that if not for Yazīd ibn Hārūn, he would proclaim that the Qurʾan is created. One of those present asked whether Yazīd was really someone to worry about. 66.5

«Глупец!» — сказал халиф. — «А что, если я выскажусь, а он осудит это? Людям придётся выбирать стороны. А если есть что-то, что я ненавижу, так это конфликт». — «Позволь мне самому пойти и посмотреть», — сказал человек.

“Fool!” said the caliph. “What if I make a statement and he condemns it? People will have to choose sides. And if there’s one thing I hate, it’s conflict.” “Let me go and see for myself,” said the man.

«Иди вперёд», — сказал аль-Ма'мун.

“You go ahead,” said al-Maʾmūn.

Так этот человек отправился в Васит, где нашёл Язида в его мечети и сел рядом с ним.

So the man traveled to Wāsiṭ, where he found Yazīd in his mosque and sat down with him.

«Язид, — сказал человек, — халиф передаёт тебе привет и хочет, чтобы ты знал: он намерен объявить, что Коран сотворён». «Ты лжёшь, — ответил Язид. — Халиф никогда не станет заставлять людей принимать позицию, которую они не понимают и не принимают. Если хочешь убедиться сам, приходи, когда соберётся кружок учёбы. Когда все будут здесь, ты можешь повторить то, что сказал мне». На следующий день человек дождался, пока люди соберутся, и сказал: «Да будет доволен тобою Бог, Язид! Халиф передаёт тебе привет и хочет, чтобы ты знал: он намерен объявить, что Коран сотворён. Что ты на это скажешь?» «Ты лжёшь, — ответил Язид. — Халиф никогда не станет заставлять людей принимать позицию, которую они не понимают и не принимают и в которую никто никогда не верил». Тогда человек вернулся к халифу и сказал: «Ты был прав! Вот что произошло», — и рассказал всю историю.

“Yazīd,” said the man, “the caliph sends his regards and wants you to know that he intends to declare that the Qurʾan is created.” “You’re lying,” said Yazīd. “The caliph would never force people to take a position they don’t understand or accept. If you want to see for yourself, come back when the study circle gathers. When everyone’s here, you can tell them what you told me.” The next day the man waited for the people to gather and then said, “God be pleased with you, Yazīd! The caliph sends his regards and wants you to know that he intends to declare that the Qurʾan is created. What do you have to say about that?” “You’re lying,” said Yazīd. “The caliph would never force people to take a position they don’t understand or accept, and that no one has ever believed in before.” So the man came back and said to the caliph, “You were right! Here’s what happened,” and told the story.

— Ну что, теперь видишь? — сказал аль-Мамун. — Он тебя прекрасно провёл.

“Now do you see?” said al-Maʾmūn. “He played you perfectly.”