Во имя Аллаха, Милостивого, Всемилостивого. Аллах, могущественный и великий, предписал, что смерть беспристрастно касается всего человечества, обрекая Его творения на ограниченный срок, пока судьба не придёт за всеми ними. Ныне покорился повелению Аллаха Абу ʿАбд Аллах — да помилует его Аллах! — которого Он призвал к Себе. Приняв с охотным сердцем милость Аллаха, он ушёл безупречным, как и всегда: незапятнанным, чистым, твёрдым в Сунне, непогрешимым и наставляемым на верный путь, непоколебимым на пути правильного руководства, не склонявшимся к прихотям и бесстрашным в испытаниях, пока Аллах не приблизил его к Себе. Пусть все стремятся к той милости, которой он удостоился. И хотя утрата его приносит мучительную скорбь, что глубоко ранит сердце, я утешаю вас и всякого мусульманина, который прочтёт это письмо, напоминая о обещанных Аллахом благодеяниях, милостях и знамениях, дарованных тем, кто хорошо размышляет, терпеливо переносит невзгоды и с добрым расположением духа покоряется судьбе, которую Аллах предписал всему, что Он сотворил. Напоминаю вам, что он оставил нас наилучшим образом: в здравом уме, уверенным в руководстве Аллаха и непоколебимым в своей смелости и решимости. Мир преследовал его, но он отверг его, и не терпел упрёков, когда стоял за Аллаха; его уход оставляет рваный шрам в сердце ислама.
In the name of God, full of compassion, ever-compassionate God, mighty and glorious, has decreed that death deal impartially with humankind, dooming His creatures to a finite span until fate comes to claim them all. Bowing now to God’s decree is Abū ʿAbd Allāh—may God have mercy on him!—whom He has summoned to Himself. Accepting God’s welcome with a willing heart, he came faultless as always, unsullied, and immaculate, firm in tradition, inerrant, and guiding aright, unswerving from the path of good guidance, unswayed by caprice, and dauntless in adversity, until God drew him close to Himself. Let all aspire to the grace that he has gained; and though losing him brings a wrenching grief that bites deep into the heart, and I console you and any other Muslim who reads this letter by reminding you of God’s promised blessings, mercies, and signs vouchsafed to those who ponder well, suffer long, and submit with good grace to the fate God has decreed for all things He has made. I remind you that he left us in the best possible way: present in mind, confident of God’s guidance, and unshaken in his courage and resolve. The world pursued him but he spurned it, and he brooked no rebuke when he stood up for God; his passing leaves a ragged scar on the heart of Islam.