[Абу Юсуф:] Однажды я слышал, как Ахмад говорил: «Есть три способа трапезы: с друзьями — ради удовольствия, с бедными — ради милостыни, и с мирскими людьми — из долга». 32.1

[Abū Yūsuf:] I once heard Aḥmad say, “There are three ways to eat: with friends for pleasure, with the poor in charity, and with worldly men out of duty.” 32.1

[Аль-Марруди:] Я слышал, как Ахмад ибн Ханбаль говорил: «Всё может быть благородным. Сердце человека благородно, когда оно принимает волю Аллаха».181 32.2

[Al-Marrūdhī:] I heard Aḥmad ibn Ḥanbal say, “Anything can be noble. A person’s heart is noble when it accepts God’s will.”181 32.2

[Ибн ʿАбд аль-ʿАзиз:] Однажды я видел, как аль-Мути' ли-Ллях 182 стоял на кафедре, пытаясь склонить на свою сторону толпу ханбалитов — может быть, тридцать тысяч человек, — которые смотрели на него. Он сказал: «Я слышал, как мой учитель Ибн Бинт Мани' говорил, что слышал, как Ахмад ибн Ханбаль говорил: „Когда умирают друзья человека, он опускается в мире“». 32.3

[Ibn ʿAbd al-ʿAzīz:] I once saw al-Muṭīʿ li-Llāh 182 on the pulpit trying to win over a crowd of Ḥanbalīs—maybe thirty thousand—who were looking at him. He said, “I heard my teacher Ibn Bint Manīʿ say that he heard Aḥmad ibn Ḥanbal say, ‘When a man’s friends die he comes down in the world.’” 32.3

[Исмаил ибн аль-Аля:] Я принял приглашение Ризк Аллаха аль-Калавази, который угостил нас большим количеством еды. Там также были Ахмад ибн Ханбаль, Яхья ибн Ма'ин, Абу Хайсама и некоторые другие. Когда наш хозяин подал миндальный рулет с сахаром,183

[Ismāʿīl ibn al-ʿAlāʾ:] I accepted an invitation from Rizq Allāh al-Kalawādhī, who served us a great deal of food. Aḥmad ibn Ḥanbal, Yaḥyā ibn Maʿīn, Abū Khaythmah, and some others were there as well. When our host presented an almond pastry roll183

«Это стоило ему восьмидесяти дирхамов», — воскликнул Абу Хайсама: «Это же расточительство!» 32.4

that had cost him eighty dirhams, Abū Khaythamah exclaimed, “That’s an extravagance!” 32.4

«Нет, это не так», — сказал Ахмад ибн Ханбаль. — «Если бы вещи этого мира можно было свернуть в маленький шарик, который один мусульманин мог бы скормить другому, тогда в этом не было бы никакой расточительности».184

“No it isn’t,” said Aḥmad ibn Ḥanbal. “If only the things of this world could be folded up into a little ball that one Muslim could feed to another, there would be no extravagance involved.”184

— Хорошо сказано, Ахмад, — сказал Яхья.

“Well said, Aḥmad,” said Yaḥyā.

[Джафар аль-Сайиг:] Один из соседей Ахмада ибн Ханбаля был человеком, который вёл греховную и порочную жизнь. Однажды он пришёл туда, где сидел Ахмад, и поприветствовал его. Ахмад, казалось, отстранился от этого человека и ответил на его приветствие без должного расположения.

[Jaʿfar al-Ṣāyigh:] One of Aḥmad ibn Ḥanbal’s neighbors was a man who lived a life of sin and filth. One day he came over to where Aḥmad was sitting and greeted him. Aḥmad seemed to shrink away from the man and returned his greeting only halfheartedly.

32.5

32.5

— Не отворачивайся от меня, Ахмад, — сказал мужчина. — Я бросил те вещи, которые ты видел, из-за одного сна. — Что тебе приснилось? Подойди сюда! — Мне приснилось, что я увидел Пророка ﷺ, да благословит его Аллах и приветствует, стоящим на каком-то холме, а внизу сидело много людей. Один за другим они поднимались и просили его помолиться за них, и он молился. Вскоре я остался единственным. Я попытался встать, но мне было слишком стыдно за те мерзкие поступки, которые я совершал.

“No need to turn away from me, Aḥmad,” said the man. “I’ve given up those things you’ve seen me do—all because of a dream I had.” “What did you dream? Come over here!” “I dreamed I saw the Prophet, God bless and keep him, standing on a sort of hill with a lot of people sitting at the bottom. One by one they got up and asked him to pray for them, and he did. Soon I was the only one left. I tried to get up, but I was too ashamed at the ugly things I had been doing.

«Эй, ты там!» — сказал Пророк. — «Почему ты не встанешь и не попросишь меня помолиться за тебя?» «Посланник Бога, — ответил я, — мне слишком стыдно». «Если ты способен испытывать стыд, — сказал он, — ты можешь встать, а если попросишь, я помолюсь за тебя, ведь ты никогда не проклинал никого из моих сподвижников». Тогда я встал, и он помолился за меня. Затем я проснулся, и мне показалось, что Бог сделал мою прошлую жизнь ненавистной для меня». «Джаʿфар!» — воскликнул Ахмад, окликнув меня, а затем и остальных присутствующих. — «Ты и ты! Выйдите и перескажите эту историю, и не забудьте её. Людям полезно будет её услышать». [ʿAммар ибн Раджа':] Я слышал, как Ахмад ибн Ханбаль говорил: «Хорошая практика — искать для своих сообщений наивысший возможный авторитет».185 32.6

“‘You there!’ said the Prophet. ‘Why don’t you get up and ask me to pray for you?’ “‘Emissary of God,’ I answered, ‘I’m too ashamed.’ “‘If you can feel shame,’ he said, ‘you can get up, and if you ask me I’ll pray for you, since you’ve never cursed any of my Companions.’ “So I got up and he prayed for me. Then I woke up, feeling that God had made my past life hateful to me.” “Jaʿfar!” cried Aḥmad, calling out to me, and then to the others present. “You, and you! Go out and repeat this story, and don’t forget it. It will do people good to hear it.” [ʿAmmār ibn Rajāʾ:] I heard Aḥmad ibn Ḥanbal say, “It’s a good practice to seek the highest possible authority for your reports.”185 32.6

[Харб ибн Исмаил:] Когда Ахмада ибн Ханбаля спросили о поиске более авторитетного источника знания, он ответил, что это практика предыдущих поколений учёных. «Даже те, кто слышал хадисы от Абдуллаха, сына Умара, отправлялись из Куфы обратно в Медину, чтобы учиться у Умара и слышать те же самые хадисы от него». 32.7

[Ḥarb ibn Ismāʿīl:] Asked about seeking higher authority, Aḥmad ibn Ḥanbal said that it was a practice of previous generations of scholars. “Even the people who heard reports from ʿAbd Allāh, the son of ʿUmar, would travel all the way from Kufa back to Medina to study with ʿUmar and hear the same reports from him.” 32.7

[Ханбаль ибн Исхак:] Ахмад ибн Ханбаль однажды увидел, как я пишу очень мелким почерком, и сказал: «Не делай так; когда больше всего понадобится прочитать написанное, ты, возможно, не сможешь этого сделать». 32.8

[Ḥanbal ibn Isḥāq:] Aḥmad ibn Ḥanbal once saw me writing in a very small hand and said, “Don’t do that; when you most need to read what you’ve written, you might not be able to.” 32.8

[Аль-Маймуни:] Я спросил Ахмада, какое чтение Корана мне следует использовать. 32.9

[Al-Maymūnī:] I asked Aḥmad which reading of the Qurʾan I should use. 32.9

— Это чтение Абу Амра ибн аль-Ала, — ответил он. — Оно соответствует речи курайшитов и сподвижников, которые произносили наиболее чётко. Исхак ибн Хассан сказал: «Я написал Ахмаду, прося его совета относительно брака. Он ответил: „Женись на девственнице и позаботься о том, чтобы её мать была мертва“». 32.10

“The reading of Abū ʿAmr ibn al-ʿAlāʾ,” he replied. “It’s in the speech of Quraysh and the Companions who had the clearest pronunciation.” Isḥāq ibn Ḥassān said: “I wrote to Aḥmad asking his advice on marriage. He wrote, ‘Marry a virgin and make sure her mother is dead.’” 32.10

Абу Бакр Абд аль-Азиз ибн Джафар передал, что Ахмад ибн Ханбаль сказал своим двум сыновьям: «Составьте список всех, кто пришёл попрощаться, когда они отправлялись в паломничество. Когда они вернутся, мы пойдём и поприветствуем их». 32.11

Abū Bakr ʿAbd al-ʿAzīz ibn Jaʿfar reported that Aḥmad ibn Ḥanbal told his two sons, “Make a list of everyone who came to say good-bye when they went on the pilgrimage. When they return, we’ll go and welcome them back.” 32.11

Ибн ʿАкиль прокомментировал, что Ибн Ханбаль поступал так не из гордости, а для того, чтобы поддерживать свои научные связи.

Ibn ʿAqil commented that Ibn Ḥanbal did this not out of pride but in order to keep up his scholarly connections.