Наказания, которые постигают любого, кто нападает на Него

Наказания, которые постигают любого, кто нападает на Него - Жизнь Ибн Ханбаля | Quran Course

0% read · 5 min left

This chapter was translated automatically from English and may contain mistakes. Read the original

Show original

Наказания, которые постигают любого, кто нападает на Него

The Punishments That Befall Anyone Who Attacks Him

by Ibn Al-Jawzi5 min readViewed 65 times

[Мухаммад ибн Фудайль:] Я высказывал критические замечания в адрес Ахмада ибн Ханбаля, после чего у меня начал болеть язык, и боль не прекращалась. Однажды ночью, во сне, я услышал голос, который снова и снова повторял: «Это из-за того, что ты сказал о том добром человеке».

[Muḥammad ibn Fuḍayl:] I made some remarks critical of Aḥmad ibn Ḥanbal after which my tongue started to hurt and wouldn’t stop. One night I heard a voice in my sleep saying, “It’s because of what you said about that good man,” over and over.

Когда я проснулся, я раскаивался перед Богом, пока боль не прошла. 96.1

When I woke up, I expressed contrition to God until the pain went away. 96.1

[Мухаммад ибн Фудайль:] Однажды, когда я критиковал Ахмада ибн Ханбаля, у меня начал болеть язык. Расстроенный, я лёг спать и услышал голос, говорящий: «Твой язык болит из-за того, что ты сказал об этом праведном человеке». 96.2

[Muḥammad ibn Fuḍayl:] Once as I was criticizing Aḥmad ibn Ḥanbal my tongue started to hurt. Upset, I went to bed, and heard a voice saying, “Your tongue hurts because of what you said about that good man.” 96.2

Однажды, после приёма узкого круга в зале под названием «Безмятежный», он перешёл в другую комнату, которая у него имелась. Потолок, стены и пол этой комнаты были выложены стеклянной плиткой. Внутрь можно было подавать воду, и она текла в любом направлении: поверху, по полу и вниз по стенам, так что каждый, кто сидел внутри, выглядел так, будто сидит под водой. Комната была убрана коптскими тканями, а подушки и валики были из тирского пурпура. Аль-Мутаваккиль сидел, справа от него были аль-Фатх ибн Хакан и Убайдуллах ибн Хакан, слева — Буга Старший и Васиф. Я стоял в углу комнаты справа от него, а слуга стоял в дверном проёме, положив руку на косяк. Внезапно аль-Мутаваккиль громко рассмеялся, и все умолкли.

One day, after holding an intimate audience in the hall called The Serene, he moved into another room he had where the ceiling, walls, and floor were made of glass tiles. Water could be piped in and sent flowing in any direction across the top of the room, along the floor, and down the walls, and anyone sitting inside looked as if he were sitting underwater. The room was fitted out with Coptic textiles and pillows and cushions of Tyrian purple. Al-Mutawakkil was sitting with al-Fatḥ ibn Khāqān and ʿUbayd Allāh ibn Khāqān on his right and Bughā the Elder and Waṣīf on his left. I was standing in the corner of the room to his right and a servant stood in the doorway with his hand on the jamb. Suddenly al-Mutawakkil laughed out loud and everyone fell silent.

Затем аль-Ваики сказал: «Я размышлял о том, как я требовал от всех согласия с учением о том, что Коран сотворён. Я заметил, как быстро одни приняли это убеждение и как упорно другие ему сопротивляются. С теми, кто сопротивляется, я пробовал и порку, и обезглавливание, и избиение, и заключение в темницу, но ничто, похоже, не возымело действия. Более того: те, кто мне подчинился, сделали это потому, что хотели чего-то от меня, и потому сразу приняли мой символ веры в надежде на награду. Несогласные же не имеют иного побуждения, кроме благочестивой совестливости, и она поддерживает их даже тогда, когда их убивают, бьют или бросают в тюрьму. Всё это заставило меня задуматься, и я начинаю сомневаться, правильно ли то, что мы делаем. Действительно ли нам следует привлекать людей к суду и подвергать их пыткам из-за этого? Я пришёл к тому, что готов прекратить инквизицию и вовсе отказаться от диспутов, и готов разослать глашатаев, чтобы объявить о моём решении и положить конец всей этой борьбе между нами». Первым ответил Ибн Абу Дуад. Он сказал: «Остерегись, предводитель верующих! Ты возродил прецедент и восстановил часть веры, так что подумай дважды, прежде чем отменять его и уничтожать. Как ни старались твои предшественники, они не достигли и половины того, чего достиг ты. Да вознаградит тебя Бог так щедро, как Он награждает любого из Своих соратников во имя ислама и истинной веры!» 96.5

“Then al-Wāthiq said: ‘I’ve been thinking about how I’ve demanded everyone’s assent to the doctrine that the Qurʾan is created. I’ve noticed how quickly some people adopted the belief and how stubbornly the others are resisting it. With the ones who resist, I’ve tried flogging, beheading, beating, and imprisonment, but none of it seems to have any effect. Not only that: the ones who’ve obeyed me did so because they wanted something from me, and so adopted my creed immediately hoping for a reward. The dissenters, on the other hand, have no motive except pious scruple, which sustains them even when they’re killed or beaten or thrown in jail. All of this started me thinking, and I’m beginning to doubt whether what we’re doing is right. Should we really be putting people on trial and torturing them over this? I’ve reached the point where I’m ready to stop the Inquisition and give up Disputation altogether, and I’m ready to send out some heralds to announce my decision and put a stop to all this fighting among ourselves.’ “The first to respond was Ibn Abī Duʾād. He said: ‘Have a care, Commander of the Faithful! You’ve revived a precedent and restored an element of the faith, so think twice before you annul it and kill it off. Try as they did, your predecessors never achieved as much as you have. May God reward you as generously as he awards any of His allies on behalf of Islam and true religion!’ 96.5

«Просто люди стали слишком слепы, чтобы это принять». «Ну что ж, — сказал аль-Ваасик, — я хочу, чтобы вы принесли клятву добросовестности». Ибн Абу Дуад тут же призвал Бога поразить его параличом в этом мире, не говоря уже о мучениях в мире грядущем, если халиф ошибается насчёт того, что Коран сотворён. Мухаммад ибн Абд аль-Малик аз-Зайят призвал Бога вогнать железные гвозди в его руки в этом мире, не говоря уже о мучениях в мире грядущем, если халиф ошибается насчёт того, что Коран сотворён. Исхак ибн Ибрахим призвал Бога сделать так, чтобы в этом мире он смердел настолько, что друзья и родственники бежали бы от него, не говоря уже о мучениях в мире грядущем, если халиф ошибается насчёт того, что Коран сотворён. А Наджах призвал Бога умертвить его, заперев в самой крохотной тюремной камере, если халиф ошибается насчёт того, что Коран сотворён.

It’s just that people have become too blind to accept it.’ “‘Well then,’ said al-Wāthiq, ‘I want you to swear an oath of good faith.’ “Ibn Abī Duʾād promptly called on God to strike him down with paralysis in this world, not to mention the torments of the next, if the caliph was wrong about the Qurʾan being created. Muḥammad ibn ʿAbd al-Malik al-Zayyāt called on God to drive iron spikes through his hands in this world, not to mention the torments of the next, if the caliph was wrong about the Qurʾan being created. Isḥāq ibn Ibrāhīm called on God to make him stink so badly in this world that his friends and relatives would flee from him, not to mention the torments of the next, if the caliph was wrong about the Qurʾan being created. And Najāḥ called on God to kill him by confining him in the smallest of prison cells if the caliph was wrong about the Qurʾan being created.

"Относитесь с уважением к телу, которое даровал вам Бог, и заботьтесь о нём, ведь это единственное тело, которое у вас есть!" «Нет, — сказал аль-Ватик, — мне необходимо что-то принять». Он приподнял простыню, и между его ног оказалась наложница, которую Михаил впоследствии описывал как необыкновенно красивую и стройную. «Кто может устоять перед такой?» «Что ж, если вы непременно хотите, то вам понадобится мясо льва. Пусть приготовят четыреста граммов и вываривают его семь раз в выдержанном винном уксусе. Когда вы сядете пить, пусть отвесят три дирхама. Принимайте по одному дирхаму с вином три ночи подряд, и вы получите желаемый результат. Только будьте осторожны и не принимайте слишком много. Что бы вы ни делали, не превышайте дозировку, которую я назначил». Несколько дней аль-Ватик не возвращался к этому делу, но однажды, сидя за питьём, вспомнил о рецепте.

Respect the body God has given you and take care of it, since it’s the only one you have!’ “‘No,’ said al-Wāthiq, ‘I must have something.’ He lifted up the sheet and clamped there between his legs was a concubine whom Mikhāʾīl later described as extraordinarily beautiful and shapely. ‘Who could resist someone like this?’ “‘Well then, if you must have it, then what you need is lion meat. Have them prepare four hundred grams and boil it seven times in aged wine vinegar. When you sit down to drink, have them weigh out three dirhams’ worth. Take one dirham’s worth with wine for three nights running and you’ll get the results you want. But be careful not to take too much. Whatever you do, don’t exceed the dosage I’ve prescribed.’ “For several days al-Wāthiq neglected to pursue the matter, but then one day as he was sitting and drinking he remembered the prescription.

Через некоторое время у него начала развиваться водянка живота. Были призваны врачи, и они единодушно решили, что единственное средство — разжечь печь с открытым верхом, наполнить её ветками оливы до тех пор, пока она не заполнится углями, затем выгрести угли, перевернуть печь, наполнить её зелёным клевером и заставить аль-Васи́кa просидеть внутри неё три часа.527 Если он попросит воды, её ему не давать. Когда пройдут три полных часа, его следует вынуть и усадить прямо, как они предписали. Он, вероятно, будет испытывать сильную боль, если на него подует ветер, но если он попросит вернуть его в печь, его следует оставить в том же положении ещё на два часа. По истечении этого срока вода из живота должна выйти с мочой. Если же он выпьет воды или вернётся в печь раньше, чем пройдут два часа, он умрёт. 96.8

“After some time he began to suffer from a dropsy of the belly. The physicians were summoned and agreed that the only remedy was to light an open-topped oven, stoke it with olive branches until it was full of coals, then sweep out the coals, turn it over, fill it with green clover, and have al-Wāthiq sit inside it for three hours.527 If he asked for water he was not to have it. After three full hours had passed, he was to be taken out and made to sit upright in the manner they prescribed. He was likely to feel severe pain if exposed to a breeze, but if he asked to be put back into the oven he must instead be kept as he was for two hours. At that point, the water in his belly should come out as urine. If he were to take water or go back into the oven before the two hours had passed, he would expire. 96.8