В среду, за шесть ночей до конца Зуль-хиджжы 232 года [11 августа 847 года], аль-Мутаваккиль ʿаля Ллях, которому тогда было двадцать шесть лет, сменил аль-Вазика на посту халифа. Через него Бог даровал торжество сунне и положил конец страданиям, причинённым инквизицией, к большой радости людей. 73.1

On Wednesday, with six nights left in Dhu l-Hijjah 232 [August 11, 847], al- Mutawakkil ʿalā llāh, who was then twenty-six years of age, succeeded al-Wāthiq as caliph. Through him God brought about the triumph of the sunnah and put an end to the suffering caused by the Inquisition, much to the gratification of the people. 73.1

[Ат-Таймӣ:] Было три великих халифа: Абу Бакр, который сражался с отступниками до тех пор, пока они не сдались; Умар ибн Абд аль-Азиз, который исправил злоупотребления Омейядов; и аль-Мутаваккиль, который упразднил еретические нововведения и открыто провозгласил сунну. 73.2

[Al-Taymī:] There were three great caliphs: Abū Bakr, who fought the apostates until they surrendered; ʿUmar ibn ʿAbd al-ʿAzīz, who made good the abuses of the Umayyads; and al-Mutawakkil, who abolished heretical innovations and publicly proclaimed the sunnah. 73.2

[ʿAlī ibn al-Jahm:] Халиф аль-Мутаваккиль послал за мной и сказал: «Али, мне приснилось, что я видел Пророка ﷺ. Я встал, чтобы приветствовать его, и он сказал: „Ты встаёшь ради меня, хотя ты халиф?“» 73.3

[ʿAlī ibn al-Jahm:] The Caliph al-Mutawakkil sent for me and said, “ʿAlī, I dreamed I saw the Prophet. I rose to greet him, and he said, ‘You’re rising for me even though you’re a caliph?’” 73.3

— Это хороший сон, повелитель верующих, — сказал я. — Твоё вставание перед ним символизирует твою поддержку сунны. И он назвал тебя халифом! — Аль-Мутаваккиль был доволен.

“It’s a good dream, Commander of the Faithful,” I said. “Your rising for him symbolizes your standing up for the sunnah. And he called you a caliph!” Al-Mutawakkil was pleased.

[ʿAlī ibn Ismāʿīl:] В Тарсусе мне приснилось, что я вижу аль-Мутаваккиля, сидящего в месте, полном света. 73.4

[ʿAlī ibn Ismāʿīl:] In Tarsus I dreamed that I saw al-Mutawakkil sitting in a place full of light. 73.4

— «Аль-Мутаваккиль?» — спросил я.

“Al-Mutawakkil?” I asked.

«Да», — сказал он.

“Yes,” he said.

«Что сделал с тобой Бог?» «Он простил меня». «За что?» «Из-за той малости сунны, которую мне удалось восстановить». [Автор:] Аль-Мутаваккиль погасил огни еретического новшества и зажёг светильники сунны.

“What has God done with you?” “He forgave me.” “Why?” “Because of the little bit of sunnah I was able to restore.” [The author:] Al-Mutawakkil extinguished the fires of heretical innovation and lit the lamps of sunnah.

[Ибрахим ибн Мухаммад:] В 234 году по хиджре [848–849 гг.] аль-Мутаваккиль избрал ряд законоведов и мужей хадисов, в том числе Мус‘аба аз-Зубайри, Исхака ибн Аби Исраила, Ибрахима ибн ‘Абдуллаха аль-Харави, а также ‘Абдуллаха и ‘Усмана, сыновей Ибн Аби Шайбы, чтобы они получали награды и постоянное жалованье, и приказал им проводить открытые собрания по передаче хадисов, чтобы излагать известия, опровергающие хариджитов и последователей Джахма, а также известия, описывающие лицезрение Аллаха. ‘Усман ибн Аби Шайба велел установить для себя кафедру, чтобы вести собрание внутри Города аль-Мансура. Около тридцати тысяч человек собрались, чтобы его слушать. Абу Бакр ибн Аби Шайба провёл своё собрание в мечети ар-Русафа, где ещё тридцать тысяч человек собрались, чтобы слушать.423 73.5

[Ibrāhīm ibn Muḥammad:] In 234 [848–49], al-Mutawakkil chose a number of jurists and Hadith-men, including Muṣʿab al-Zubayrī, Isḥāq ibn Abī Isrāʾīl, Ibrāhīm ibn ʿAbd Allāh al-Harawī, and ʿAbd Allāh and ʿUthmān, the sons of Ibn Abī Shaybah, to receive awards and regular stipends, and ordered them to hold public Hadith sessions to teach the reports that refute the Secessionists and the followers of Jahm, as well as the reports that describe seeing God. ʿUthmān ibn Abī Shaybah had a pulpit set up for him to lead a session inside the City of al-Manṣūr. Some thirty thousand people gathered to hear him. Abū Bakr ibn Abī Shaybah held his session in the mosque of al- Ruṣāfah, where another thirty thousand gathered to hear.423 73.5

[Ghulām Khalīl:] В Аббадане, после окончания Инквизиции, Абу Джа‘фар аль-Хаввас прочитал мне: 73.6

[Ghulām Khalīl:] In ʿAbbādān, after the end of the Inquistion, Abū Jaʿfar al- Khawwāṣ recited for me: 73.6

Верёвка еретиков истрепалась и порвалась.

The heretics’ rope has frayed and snapped.

Их время у власти прошло и миновало.

Their turn in power come and gone.

И вместе с ними ушло и воинство Иблиса.

And gone with them is the Devil’s horde.

Которые собрались вокруг, чтобы подбодрить их.

That gathered round to cheer them on.

Друзья, скажите мне: во всём этом множестве.

Tell me, friends: In all that lot.

Был ли пример? Хотя бы один?

Was there an exemplar? Even one?

Такой, как Суфьян ас-Саури, который учил всех нас.

One like Sufyān of Thawr, who taught us all.

Что принимать, а чего избегать?

What to accept and what to shun?

Или Сулайман ат-Тайми, который никогда не спал.

Or Sulaymān of Taym, who never slept.

Из страха перед всевидящим взором Бога?

For fear of God’s all-seeing gaze?

Или как Малик, это море, это пастбище.

Or like Mālik, that sea, that pasture-ground.

Где пасутся правоведы?

Where the jurists come to graze?

Или Ибн Ханбаль, храбрый юноша ислама.

Or Ibn Ḥanbal, Islam’s brave young man.

Сердце такой стойкости, какое только создал Бог.

As stout a heart as God e’er made.

Кто, хотя и окружён плетью и мечом.

Who, though ringed about with whip and sword.

Встретили их шум без страха.424

Faced their clamor unafraid.424

Через пять месяцев после начала своего правления аль-Мутаваккиль послал за Ахмадом ибн Ханбалем.7

Five months into his reign, al-Mutawakkil sent for Aḥmad ibn Ḥanbal. 73.7

[Ṣāliḥ:] Аль-Мутаваккиль приказал Исхаку ибн Ибрахиму отправить к нему моего отца. Исхак вызвал моего отца и сказал: «Повелитель верующих требует твоего присутствия. Приготовься к путешествию!» Мой отец сказал: 73.8

[Ṣāliḥ:] Al-Mutawakkil ordered Isḥāq ibn Ibrāhīm to send my father to him. So Isḥāq summoned my father and said: “The Commander of the Faithful requires your presence. Prepare yourself for a journey!” My father said: 73.8

Исхак также попросил меня простить его за то, что он присутствовал, когда меня били плетьми. Я сказал ему, что уже простил всех, кто там был. Затем он сказал, что хочет задать мне вопрос о Коране — не для того, чтобы проверить меня, а потому что действительно хотел знать.

Isḥāq also asked me to forgive him for being present when I was flogged. I told him that I had already forgiven everyone who was there. Then he said he wanted to ask me about the Qurʾan—not to test me, but because he genuinely wanted to know.

— Так что же ты скажешь о Коране? — «Это речь Аллаха», — ответил я ему, — «несотворённая». — Почему несотворённая? — Бог сказал: «Ему принадлежит творение и повеление»425, что показывает: то, что Он творит, не то же самое, что то, чем Он повелевает. — Но Его повеление сотворённо, — сказал Исхак.

“Just between us, then: What do you say about the Qurʾan?” “It’s the speech of God,” I told him, “uncreated.” “Why uncreated?” “God has said, «His is the creation, His the command,»425 which shows that what He creates is not the same as what He commands.” “But His command is created,” said Isḥāq.

«Боже, помоги нам!» — сказал я. — «Может ли одно сотворённое создать другое?» — «Но какой авторитет говорит тебе, что оно не сотворено?» — «Джафар ибн Мухаммад говорит: „Оно не творец и не сотворённое“». Он замолчал.

“God help us!” I said. “Can one created thing create another?” “But what authority tells you it isn’t created?” “Jaʿfar ibn Muḥammad says, ‘It is neither a creator nor a created thing.’” He fell silent.

На следующую ночь он послал за мной и спросил: «Как ты относишься к тому, чтобы пойти?» — «Это решать тебе». [Ṣāliḥ продолжил:] 73.9

The next night, he sent for me and asked, “How do you feel about going?” “That’s up to you.” [Ṣāliḥ continued:] 73.9

После того как Ахмада отвезли к аль-Мутаваккилю, а затем вернули обратно, Исхак ибн Ибрахим умер, и его преемником стал его сын Абдаллах ибн Исхак. Затем враги Ахмада донесли на него аль-Мутаваккилю, утверждая, что он укрывает сторонника Али.426 73.10

After Aḥmad was taken to see al-Mutawakkil and then sent back again, Isḥāq ibn Ibrāhīm died and was succeeded by his son, ʿAbd Allāh ibn Isḥāq. Then Aḥmad’s enemies denounced him to al-Mutawakkil, claiming that he was harboring a partisan of ʿAlī.426 73.10

[Ṣāliḥ:] Халиф аль-Мутаваккиль направил послание ʿАбд Аллаху ибн Исхаку, новому правителю Багдада, с указанием предупредить Ахмада ибн Ханбаля о том, чтобы тот ничего не скрывал от халифа. Затем халиф отправил своего камергера Музаффара, а также главу почтовой службы по имени Ибн аль-Кальби, которому было передано то же самое послание. Поздно ночью, когда большинство людей уже легли спать, аль-Музаффар и Ибн аль-Кальби явились к Ахмаду и передали то, что ʿАбд Аллах ибн Исхак сообщил им: а именно, что он должен остерегаться скрывать что-либо от халифа. 73.11

[Ṣāliḥ:] The Caliph al-Mutawakkil sent a message to ʿAbd Allāh ibn Isḥāq, the new governor in Baghdad, telling him to warn Aḥmad ibn Ḥanbal against hiding anything from the caliph. The caliph then dispatched his chamberlain, Muẓaffar, as well as the chief of the courier service, a man named Ibn al-Kalbī, to whom he had sent the same message. Late at night, after most people had gone to bed, al-Muẓaffar and Ibn al-Kalbī confronted Aḥmad and passed on the message that ʿAbd Allāh ibn Isḥāq had conveyed to them: that is, that he should be wary of hiding anything from the caliph. 73.11

[Ṣāliḥ:] Раздался стук, и мой отец, одетый лишь в набедренную повязку, открыл дверь. Посланцы зачитали послание халифа, в котором говорилось, что он укрывает сторонника ʿАлī. Он ответил: «Я не понимаю, что он имеет в виду. Я верю, что подчинение ему обязательно и в хорошие, и в тяжёлые времена, охотно или нет, даже если он предпочтёт мне других. Я сожалею, что не могу молиться вместе с моими единоверцами, посещать пятничную молитву или обращаться к общине».427 73.12

[Ṣāliḥ:] There was a knock, and my father, who was dressed only in his breechclout, answered the door. The callers read aloud a message from the caliph suggesting that he was harboring a partisan of ʿAlī. He said, “I don’t know what he means. I believe that obedience is due him in good times and bad, willingly or not, even if he should favor others over me. I regret not being able to pray with my fellow Muslims, attend Friday prayers, or address the community.”427 73.12

Перед смертью Исхак сказал моему отцу оставаться дома и не выходить на пятничную и другие общие молитвы, предупреждая его, что если он выйдет, то пострадает так, как пострадал при аль-Му‘тасиме.

[Ṣāliḥ:] Мой отец получил письмо от ʿAlī ibn al-Jahm, в котором говорилось: «Повелитель верующих настоящим посылает к тебе Яʿқуба, по прозванию Qawṣarrah, с подарком для тебя, и приказывает тебе явиться к нему. Он призывает тебя во имя Бога не искать освобождения от этого и не возвращать деньги, которые он тебе прислал, ибо, поступив так, ты укрепишь руки тех, кто выступает против тебя». 73.16

[Ṣāliḥ:] My father received a letter from ʿAlī ibn al-Jahm saying: “The Commander of the Faithful herewith sends you Yaʿqūb, called Qawṣarrah, with a gift for you, and orders you to come to him. He calls upon you in the name of God not to plead for exemption or to return the money he has sent you, for doing so will strengthen the hand of those working against you.” 73.16

На следующий день Яакуб вернулся и вошёл к нему. «Абу Абдуллах, — сказал он, — повелитель верующих шлёт тебе свои приветствия и говорит: „Теперь я убеждён в твоей невиновности. Желая, как я желаю, находиться в твоём обществе и получить благословение твоих молитв, я посылаю тебе десять тысяч дирхамов на покрытие расходов на твоё путешествие“». Затем Яакуб вынул мешок с завязанным кошельком, в котором было около двухсот динаров, а остальное пространство было заполнено необрезанными дирхамами. Мой отец даже не взглянул на это.

The next day, Yaʿqūb returned and went in to see him. “Abū ʿAbd Allāh,” he said, “the Commander of the Faithful conveys his greetings to you and says: ‘I am now convinced of your innocence. Desiring, as I do, the comfort of your presence and the blessing of your prayers, I herewith send to you ten thousand dirhams to cover the expenses of your journey.’” Yaʿqūb then brought out a bag with a knotted pouch containing about two hundred dinars and the rest filled with untrimmed dirhams. My father didn’t even look at it.

Яакуб снова завязал его и сказал: «Я вернусь завтра, чтобы узнать, что вы решили». Затем он добавил: «Хвала Богу, который не дал еретикам порадоваться твоему падению». После этого он ушёл.

Yaʿqūb tied it back up, saying, “I’ll be back tomorrow to find out what you’ve decided to do.” He added, “Praise God, who prevented the innovators from rejoicing in your downfall.” Then he left.

Я принёс зелёную стиральную лохань, перевернул её и накрыл ею мешок.

I brought in a green washtub,430 turned it over, and dropped it on top of the bag.

Когда настало время вечерней молитвы, мой отец сказал: «Салих, возьми это и положи в свой дом». Я положил это на крышу рядом с тем местом, где спал. Рано утром я услышал, как он зовет меня, встал и подошёл к нему. Он сказал мне, что не спал. Когда я спросил, почему, он заплакал и сказал: «Я думал, что избавился от них, а теперь они пришли мучить меня в конце моей жизни!» Затем он продолжил: «Я решил отдать эту вещь, как только наступит утро». «Это твоё дело», — ответил я.

[Ṣāliḥ:] Мой отец принимал посланников, которые передавали приветствия аль-Мутаваккиля и справлялись о его здоровье. Мы были рады гостям, но отца била такая дрожь, что нам приходилось укутывать его в тёплую одежду. Он сжимал пальцы в кулак и говорил: «Если бы моя душа была у меня в руке, я бы её отпустил», а затем раскрывал ладонь. 73.45

[Ṣāliḥ:] My father used to receive visits from messengers conveying al-Mutawakkil’s greetings and asking after his health. We were happy to receive the visitors, but my father would shudder so violently that we had to bundle him up in heavy clothes. He would bunch his fingers together and say, “If I had my soul in my hand, I would let it go,” then open his hand. 73.45

Некоторое время спустя аль-Мутаваккиль со своей свитой проезжал через аш-Шаммасийю по пути в аль-Мадаин. Мой отец сказал мне, что не хочет, чтобы я шёл к ним или посылал им весточку какого-либо рода. Я ответил, что не пойду.

Some time later, al-Mutawakkil and his entourage were passing through al- Shammāsiyyah on their way to al-Madāʾin. My father told me that he didn’t want me to go to them or send them word of any kind. I said I wouldn’t.

На следующий день я сидел снаружи, и вот прямо передо мной, несмотря на дождливый день, появился Яхйа ибн Хакан, который пришёл под дождём, в сопровождении огромной свиты.

The next day I was sitting outside and there right in front of me—even though it was a rainy day—appeared Yaḥyā ibn Khāqān, who had come, rain and all, with a vast entourage.

— Так себя ведут? — сказал он, спешиваясь прямо у входа в наш переулок. — Ты не пришёл передать приветствие твоего отца Повелителю верующих, поэтому он прислал меня к тебе. Я пытался уговорить его ехать верхом по переулку, но он отказался и побрёл по грязи. Дойдя до двери, он снял галоши, которые надел поверх сапог, и вошёл в дом.

“Is this any way to act?” he said, dismounting just outside our alley. “You didn’t come and convey your father’s greetings to the Commander of the Faithful, so he sent me to you.” I tried to persuade him to come through the alley on horseback, but he refused and began sloshing his way through the mud instead. When he reached the door, he removed the galoshes he was wearing over his boots and went into the house.

Мой отец сидел в углу, одетый в заплатанную накидку и в тюрбан. Единственной занавеской на двери была полоска мешковины. Яхйя поприветствовал его, поцеловал в лоб и спросил о его здоровье.

My father was sitting in the corner wearing a patched wrap and a turban. The only curtain across the door was a strip of burlap. Yaḥyā greeted him, kissed him on the forehead, and asked after his health.