[Ṣāliḥ:] Я помню, как отец брал сухие корки хлеба, стряхивал с них пыль, клал в миску и заливал водой, чтобы они размякли. Затем он ел их с солью.

[Ṣāliḥ:] I remember seeing my father take dry crusts of bread, dust them off, put them in a dish, and pour some water over them to soften them. Then he’d eat them with salt.

Я никогда не видел, чтобы он покупал гранаты, айву или какие-либо другие фрукты, кроме дынь, которые он ел с хлебом, а также винограда или фиников, но больше ничего. Иногда люди готовили для него блюда в печи. Он клал чечевицу, курдючный жир и финики сорта шихриз в глиняный горшок и откладывал блюдо для детей. Он звал их и ставил блюдо перед ними, но дети смеялись и отказывались есть хоть что-нибудь из него. Он часто макал свой хлеб в уксус. Могли купить ему на один дирхам курдючного жира, и этого хватало на месяц.

I never saw him buy pomegranates, quinces, or any other fruit except for melons, which he’d eat with bread, and grapes or dates, but that’s all. Sometimes people would prepare dishes for him in the oven. He’d put lentils, suet, and Shihrīz dates into a clay pot, and set aside a dish for the children. He would call them and put the dish in front of them, but they would laugh and refuse to eat any of it. He’d often dip his bread in vinegar. They could buy him a dirham’s worth of suet and it would last him a month.

После того как он спасся от аль-Мутаввакиля, он начал поститься и перестал есть жир. У меня возникло ощущение, что он дал обет: если он останется в живых, то откажется от употребления жира. 46.1

After he got away from al-Mutawakkil he started fasting and stopped eating fat. I had the feeling that he had vowed that if he survived he would give up eating fat. 46.1

[Аль-Маруди:] Ан-Найсабури, который работал у Исхака ибн Ибрахима, рассказал мне, что эмир сказал: «Когда семья Ахмада приносит ему еду, пусть мне её покажут». 46.2

[Al-Marrūdhī:] Al-Naysābūrī, who worked for Isḥāq ibn Ibrāhīm, told me that the emir said, “When Aḥmad’s family brings him a meal, let me see it.” 46.2

То, что ему принесли, оказалось двумя лепёшками и огурцом.

What they brought him turned out to be two loaves of flatbread and a cucumber.

Когда я показал еду эмиру, он сказал: «Если он может жить на этом, нам никогда не склонить его на нашу сторону».249

When I showed the food to the emir, he said, “If he can live on that, we’ll never win him over.”249

[Аль-Марруди:] Однажды во время праздника я слышал, как Ахмад сказал: «Вчера нам купили бобы, и они были довольно хороши».250 46.3

[Al-Marrūdhī:] Once during the festival I heard Aḥmad say, “Yesterday they bought beans for us, and they were quite good.”250 46.3

[Абу ль-Сари:] Ахмад и я однажды были в доме Абу Бакра аль-Ахваля по случаю обрезания его сына. Я сидел рядом с Ахмадом за столом. Он ел, но когда вынесли медовый ореховый пудинг, он перестал. Когда Абу Бакр стал настаивать, чтобы он попробовал, говоря, что это блюдо первоклассное, он взял лишь один кусочек. 46.4

[Abū l-Sarī:] Aḥmad and I were once at Abū Bakr al-Aḥwal’s house for his son’s circumcision. I was sitting by Aḥmad at the table. He was eating, but then when they brought out a honey nut pudding, he stopped. When Abū Bakr urged him to have some, saying that it was a first-rate dish, he took just one bite. 46.4

[Аль-Хасан ибн Халаф:] Во время болезни Ахмада аль-Марруди пришёл ко мне за помощью, и я нашёл врача, и мы отправились в дом Ахмада. Врач спросил его, как он себя чувствует. 46.5

[Al-Ḥasan ibn Khalaf:] During Aḥmad’s illness, al-Marrūdhī came to me for help, so I found the doctor and we went to Aḥmad’s house. The doctor asked him how he was feeling. 46.5

— Вчера мне ставили банки, — сказал он.

“I had myself cupped yesterday,” he said.

— Что ты ел после этого? — Хлеб и заквашенную зерновую кашицу.251

“What did you eat afterward?” “Bread and fermented grain paste.”251

— Что?! — воскликнул врач. — Ты сам ставишь себе банки, а потом ешь только хлеб и кашу из зерна? — А что же мне есть? — спросил Ахмад.

“What?” exclaimed the doctor. “You have yourself cupped and then eat only bread and grain paste?” “What else am I supposed to eat?” asked Aḥmad.

[Ханбал:] Когда Ахмад заболел, Абд ар-Рахман прописал миндальное масло,252 но он отказался его пить, сказав, что хочет кунжутного масла. Его состояние ухудшилось, и тогда его приготовили для него, но когда он понял, что это такое, то отодвинул его. 46.6

[Ḥanbal:] When Aḥmad fell ill, ʿAbd al-Raḥmān prescribed almond oil,252 but he refused to drink it, saying he wanted sesame oil instead. His condition grew worse and so they prepared it for him, but when he realized what it was he pushed it away. 46.6

[Аль-Марруди:] Я слышал, как Ахмад говорил: «У меня руки и ноги холодные. Должно быть, это из-за уксуса и соли, которые я кладу на свой хлеб». 46.7

[Al-Marrūdhī:] I heard Aḥmad say, “My hands and feet are cold. It must be the vinegar and salt I put on my bread.” 46.7

Исхак ибн Ибрахим ибн Ханий передал: «Ахмад никогда не ел ничего, приготовленного с перцем или чесноком. Однажды я ужинал с ним и с некоторыми из его родственников. Пока мы беседовали, я заметил, что после каждого куска он вытирал руку салфеткой и говорил: „Слава Богу!“ Позже он сказал мне: „Есть с благодарностью лучше, чем есть в молчании“». 46.8

Isḥāq ibn Ibrāhīm ibn Hāniʾ reported: “Aḥmad never ate anything cooked with pepper or garlic. Once I had dinner with him and some of his relatives. As we talked, I noticed that after every bite, he would wipe his hand on a napkin and say ‘God be thanked!’ Later he said to me, ‘Eating with thanks is better than eating in silence.’” 46.8