Как вы, без сомнения, знаете, характер человека проявляется уже в юности; то, как начинается жизнь, хорошо показывает, каким она, скорее всего, окончится. В случае Ахмада благочестие и любовь к знанию проявились в нём с самого начала. Благодаря этому учителя хвалили его и отдавали ему предпочтение. 10.1

As you doubtless know, a person’s character is manifest even in youth; the way a life begins gives a good idea of how it is likely to end. In Aḥmad’s case, piety and love of learning were evident in him from the beginning. As a result, his teachers praised him and granted him precedence. 10.1

[ан-Насаи:] Когда Ахмад ибн Ханбаль подходил к передатчику хадисов, он спрашивал у присутствующих учёных разрешения записывать хадисы, поскольку они слушали передачи благодаря ему. 10.2

[Al-Nasāʾī:] When Aḥmad ibn Ḥanbal would approach a Hadith transmitter, he would ask the men of learning who were present for their permission to gather Hadith, since they would be hearing the reports because of him. 10.2

Среди учителей, которые высоко отзывались о нём, следующие.

Among the teachers who praised him are the following.

[Ибн Занджуйх:] Я помню, как Ахмад ибн Ханбаль пришёл навестить Язида ибн Харуна, который совершал обязательную молитву. Закончив молитву, Язид обратился к Ахмаду и спросил: «Каково твоё мнение относительно вещей, взятых в заём для пользования?» 10.3

[Ibn Zanjuwayh:] I remember seeing Aḥmad ibn Ḥanbal come to visit Yazīd ibn Hārūn, who was performing the ritual prayer. After finishing his prayer, Yazīd turned to Aḥmad and asked, “What’s your position on things lent for use?” 10.3

«Заёмщик несёт ответственность за них». «Мы передаём слова Хаджжаджа, — сказал Язид, — со слов аль-Хакама: „Не несёт“». Ахмад ответил, процитировав: «Пророк ﷺ взял взаймы некоторые доспехи у Сафвана ибн Умайи. Сафван спросил: „Ты несёшь за них ответственность?“, и Пророк ﷺ сказал: „Заёмщик несёт ответственность за то, что он взял взаймы“».63

“The borrower is liable for them.” “We cite Ḥajjāj,” said Yazīd, “citing al-Ḥakam: ‘Not liable.’” Aḥmad replied by reciting: “The Prophet, God bless and keep him, borrowed some suits of armor from Ṣafwān ibn Umayyah. Ṣafwan asked, ‘Are you liable for them?’ and the Prophet, God bless and keep him, said, ‘The borrower is liable for what he borrows.’”63

Не найдя, что ответить, Язид принял точку зрения Ахмада ибн Ханбаля.

Having nothing to say in reply, Yazīd adopted Aḥmad ibn Ḥanbal’s view.

[Ибн Салим:] Мы сидели на собрании хадисов Язида ибн Харуна, и Язид пошутил в адрес своего писца. Из-за спины Ахмада ибн Ханбаля донеслось покашливание, и Язид, ударив себя по лбу, воскликнул: «Почему ты не сказал мне, что здесь Ахмад, чтобы я не шутил?» 10.4

[Ibn Sālim:] We were sitting in Yazīd ibn Hārūn’s Hadith-circle and Yazīd made a teasing remark to his amanuensis. From Aḥmad ibn Ḥanbal came a clearing of the throat, and Yazīd, striking himself on the forehead, cried, “Why didn’t you tell me Aḥmad was here so I wouldn’t joke?” 10.4

[Ибн Синан:] Я никогда не видел, чтобы Язид ибн Харун относился к кому-либо с таким почтением и оказывал кому-либо такую честь, как Ибн Ханбалу. Когда мы собирались для изучения хадисов, он сажал Ахмада рядом с собой. В его присутствии он держался с достоинством и не позволял себе шутить с ним. Однажды, когда Ахмад заболел, Язид даже поехал к нему в дом, чтобы навестить его. 10.5

[Ibn Sinān:] I never saw Yazīd ibn Hārūn regard anyone with as much reverence or show anyone as much honor as he did Ibn Ḥanbal. He used to seat Aḥmad beside him when we gathered for Hadith. He maintained a dignified bearing in his presence and wouldn’t tease him. Once when Aḥmad fell ill Yazīd even rode to his house to visit him. 10.5

[Ибн Абу Ауф и Ибн Хишам:] Однажды, когда начиналась молитва, мы услышали, как Ибн Улайя говорит: «Здесь ли где-нибудь Ахмад ибн Ханбаль? Скажите ему, пусть выйдет вперёд!» 10.7

[Ibn Abī ʿAwn and Ibn Hishām:] Once when the ritual prayer was starting we heard Ibn ʿUlayyah saying, “Is Aḥmad ibn Ḥanbal here anywhere? Tell him to come forward!” 10.7

[Ибн аль-Мубарак:] Однажды, когда я был у Исмаила ибн Улайи, кто-то произнёс замечание, которое рассмешило некоторых из нас. Ибн Ханбаль тоже был там. Позже мы пришли к Исмаилу и застали его рассерженным. 10.8

[Ibn al-Mubārak:] Once when I was at Ismāʿīl ibn ʿUlayyah’s someone made a remark that made some of us laugh. Ibn Ḥanbal was there too. Later we went to Ismāʿīl and found him looking angry. 10.8

«Как ты мог смеяться, — спросил он, — когда рядом был Ахмад ибн Ханбаль?»

“How could you laugh,” he asked, “with Aḥmad ibn Ḥanbal there?”

[ʿAbd al-Razzāq:] Я никогда не видел никого более проницательного и более осторожного в вопросах благочестия, чем Ахмад ибн Ханбаль. 10.9

[ʿAbd al-Razzāq:] I never saw anyone more astute or more scrupulous66 than Aḥmad ibn Ḥanbal. 10.9

[Мухаммад ибн Али:] Абу Бакр Мухаммад ибн Абан сказал: «Ахмад, Исхак и я изучали хадисы у Абд ар-Раззака. Если кто-либо другой задавал ему вопрос, он говорил: „Я передаю хадисы не для вас. Я передаю только ради этих троих“». 10.10

[Muḥammad ibn ʿAlī:] Abū Bakr Muḥammad ibn Abān said, “Aḥmad, Isḥāq, and I studied with ʿAbd al-Razzāq. If anyone else asked him a question, he would say, ‘I’m not reciting Hadith for you. I’m reciting only for the sake of these three.’” 10.10

Под «этими тремя» он имел в виду Ахмада, Исхака и Ибн Абана.

By “these three” he meant Aḥmad, Isḥāq, and Ibn Abān.

[ʿAbd al-Razzāq:] Я никогда не учил никого, подобного Ахмаду ибн Ханбалю. 10.11

[ʿAbd al-Razzāq:] I have never taught anyone like Aḥmad ibn Ḥanbal. 10.11

[ʿAbd al-Razzāq:] Я никогда не учил никого, подобного Ахмаду ибн Ханбалю. 10.12

[ʿAbd al-Razzāq:] I never taught anyone the like of Aḥmad ibn Ḥanbal. 10.12

[ʿАбд ар-Раззāк:] Четыре великих учёных хадисов пришли к нам из Ирака. Среди них был аш-Шадхакуни, обладавший самой цепкой памятью на хадисы. Был Ибн аль-Мадини, в совершенстве владевший знанием о расхождениях в передачах. Был Яхья ибн Маин, обладавший самым глубоким знанием передатчиков. И был Ахмад ибн Ханбаль, который лучше всех умел соединять все три вида знания. 10.13

[ʿAbd al-Razzāq:] Four of the great scholars of Hadith came to us from Iraq. There was al-Shādhakūnī, who had the most tenacious memory for Hadith. There was Ibn al- Madīnī, who had mastered the differences between reports. There was Yaḥyā ibn Maʿīn, who had the most thorough knowledge of the transmitters. And then there was Aḥmad ibn Ḥanbal, who was the best at putting all three kinds of learning together. 10.13

Абу Йа‘куб добавил: «После Посланника никто не привлёк к себе больше людей, которые путешествовали бы, чтобы учиться у него, чем Абд ар-Раззак». [Абд ар-Раззак:] Я обучал хадисам троих мужей, столь достойных, что мне безразлично, буду ли я когда-либо обучать кого-то ещё. Это Ибн аш-Шадхакуни, обладавший столь крепкой памятью; Яхья ибн Маин, который так хорошо знал передатчиков; и Ахмад ибн Ханбаль, который так отрекался от мирского. 10.14

[Вакиʻ:] Из всех, кто когда-либо приходил в Куфу, тот юноша — имея в виду Ахмада ибн Ханбаля — был лучшим. 10.19

[Wakīʿ:] Of all those who ever came to Kufa, that young man—meaning Aḥmad ibn Ḥanbal—was the best. 10.19

[Ибн Шаммас:] Я попросил Ваки' рассказать нам хадис, который он слышал от Хариджи ибн Мус'аба. 10.20

[Ibn Shammās:] I asked Wakīʿ to teach us the Hadith he had learned from Khārijah ibn Muṣʿab. 10.20

«Я не буду», — сказал он. — «Ахмад ибн Ханбаль велел мне не делать этого». ХАФС ИБН ГИЯС АН-НАХА'И [Ибн Гияс:] Из всех, кто когда-либо приходил в Куфу, тот юноша — имея в виду Ахмада ибн Ханбаля — был лучшим. 10.21

“I won’t,” he said. “Aḥmad ibn Ḥanbal told me not to.” ḤAFṢ IBN GHIYĀTH AL-NAKHAʿĪ [Ibn Ghiyāth:] Of all those who ever came to Kufa, that young man—meaning Aḥmad ibn Ḥanbal—was the best. 10.21

[Аль-Бухари:] Я был в Басре, когда пришла весть о том, что Ахмаду ибн Ханбалю назначили порку. Абу аль-Валид воскликнул: «Если бы этот человек жил во времена сынов Исраиля, из него сделали бы легенду». 10.22

[Al-Bukhārī:] I was in Basra when the news came that Aḥmad ibn Ḥanbal had been flogged. Abū l-Walīd exclaimed, “If that man had lived in the days of the Children of Israel, they would have made him a legend.” 10.22

[Ибн Маклад:] Я был у Абу-ль-Валида ат-Тайалиси, когда пришло письмо от Ахмада ибн Ханбаля. «Нет никого в двух городах», — то есть в Басре и Куфе, — «кто был бы мне дороже Ахмада ибн Ханбаля, — услышал я, как он говорил, — или кем бы я восхищался больше». 10.23

[Ibn Makhlad:] I was at Abū l-Walīd al-Ṭayālisī’s when a letter came from Aḥmad ibn Ḥanbal. “There’s no one in the two towns”—meaning Basra and Kufa—“dearer to me than Aḥmad ibn Ḥanbal,” I heard him say, “or anyone I admire more.” 10.23

[Хамдан ибн Али:] Абу-ль-Аввам аль-Баззаз (торговец тканями) рассказывал мне: «Однажды мы были у Абу-ль-Валида, когда услышали, как говорят: „Ахмад ибн Ханбаль здесь!“ 10.24

[Ḥamdān ibn ʿAlī:] Abū l-ʿAwāmm al-Bazzāz (the draper) told me, “Once we were at Abū l-Walīd’s when we heard them saying, ‘Aḥmad ibn Ḥanbal’s here!’ 10.24

«Абу-ль-Валид, который сидел, расслабившись, вскочил, а затем не произносил ни слова, пока Ахмад не сел. Ахмад попросил его прочитать какой-нибудь хадис, и тот прочитал». Думаю, [аль-Баззаз] добавил, что Абу-ль-Валид повернулся лицом к Ахмаду.

“Abū l-Walīd, who had been sitting at ease, sprang up and then said nothing at all until Aḥmad had sat down. Aḥmad asked him to recite some Hadith, and he did.” I think [al-Bazzāz] added that Abū l-Walīd turned to face Aḥmad.

«Я помню, — продолжал аль-Баззаз, — как говорил» — самому себе, то есть, — «все мы учёные мужи почтенного возраста, но единственного, перед кем Абу-ль-Валид проявляет почтение, это Ахмад!»

“I remember,” continued al-Bazzāz, “saying”—to himself, that is—“that all of us are senior men of learning, but the only one that Abū l-Walīd treats with deference is Aḥmad!”

[Ибн Самаа:] Мы были у Ибн Аби Умара аль-Адани в Мекке. Все мы, кроме него, говорили об Ахмаде ибн Ханбале. Спустя некоторое время он прервал молчание и сказал: «Тех, кто мог воздать Ахмаду должное, уже нет с нами.

[Ibn Samāʿah:] We were at Ibn Abī ʿUmar al-ʿAdanī’s in Mecca. All of us except for him were talking about Aḥmad ibn Ḥanbal. After we had gone on for a while he broke his silence and said, “Those who could give Aḥmad his due are no longer with us.

Когда он отправился изучать хадис к Хусайну аль-Джуфи, он принёс письмо» — то есть рекомендательное письмо. «Но аль-Джуфи сказал: „Ахмад, нет нужды ставить посредника между нами. Ты можешь обращаться ко мне под любым именем, какое пожелаешь, но ты достойнее любого из тех, кого назовёшь“». 10.25

When he went to study Hadith with Ḥusayn al-Juʿfī, he brought a letter”—that is, a letter of recommendation. “But al-Juʿfī said, ‘Aḥmad, there’s no need to put a patron between us. You can appeal to me using whatever name you want, but you’re a better man than anyone you name.’” 10.25

[Ибн Аби Хатим:] Я слышал, как Ахмад ибн Синан аль-Каттан (торговец хлопком) передавал, что он увидел, как Ахмад ибн Ханбаль подходил к Абдуррахману ибн Махди — или, возможно, это было тогда, когда Ахмад встал и вышел из круга — и услышал, как Ибн Махди сказал: «Никто не знает хадисы, передаваемые Суфьяном ас-Саури, лучше, чем тот человек там». 10.26

[Ibn Abī Ḥātim:] I heard Aḥmad ibn Sinān al-Qaṭṭān (the cotton merchant) report that he saw Aḥmad ibn Ḥanbal approaching ʿAbd al-Raḥmān ibn Mahdī—or perhaps it was when Aḥmad had gotten up and left the circle—and heard Ibn Mahdī say, “No one knows the Hadith transmitted by Sufyān al-Thawrī better than that man there.” 10.26

[Ибн Махди:] Каждый раз, когда я смотрю на Ибн Ханбала, я не могу не вспоминать Суфьяна ас-Саури. 10.27

[Ibn Mahdī:] Every time I look at Ibn Ḥanbal I can’t help thinking of Sufyān al- Thawrī. 10.27

[Ибн Шаммас:] Мы были у ʿАбд ар-Рахмана ибн Махди, когда Ахмад ибн Ханбаль только что ушёл — или как раз подходил, — и ʿАбд ар-Рахман сказал: «Если кто-то хочет знать, что нёс в своей памяти ас-Саури, пусть спросит у этого человека». 10.28

[Ibn Shammās:] We were at ʿAbd al-Raḥmān ibn Mahdī’s when Aḥmad ibn Ḥanbal had just left—or was approaching—and ʿAbd al-Raḥmān said, “Anyone who wants to know what al-Thawrī carried in his head should ask that man there.” 10.28

[Ибн Махди:] «Тот мальчик», то есть Ахмад ибн Ханбаль, «почти был образцом еще в утробе своей матери». 10.29

[Ibn Mahdī:] “That boy”—meaning Aḥmad ibn Ḥanbal—“was almost an exemplar while still in his mother’s womb.” 10.29

[Аль-Каттан:] «Я никогда не имел другого ученика, столь же хорошего, как Ахмад ибн Ханбаль». 10.30

[Al-Qaṭṭān:] “I never had another student as good as Aḥmad ibn Ḥanbal.” 10.30

[Аль-Каттан:] Моими двумя лучшими учениками были Ахмад ибн Ханбаль и Яхья ибн Маин. 10.31

[Al-Qaṭṭān:] My two best students were Aḥmad ibn Ḥanbal and Yaḥyā ibn Maʿīn. 10.31

[Аль-Каттан:] «Никогда у меня не было ученика, равного Ахмаду ибн Ханбалю и Яхье ибн Ма‘ину». 10.32

[Al-Qaṭṭān:] “I never had another student as good as Aḥmad ibn Ḥanbal and Yaḥyā ibn Maʿīn.” 10.32

[аль-Карабиси:] Когда Ахмад ибн Ханбаль прибыл в Басру, Ибн аш-Шадхакуни стал питать к нему неприязнь и сказал о нём нечто Яхье ибн Саиду аль-Каттану, который ответил: «Дайте мне взглянуть на него». 10.33

[Al-Karābīsī:] When Aḥmad ibn Ḥanbal went to Basra, Ibn al-Shādhakūnī came to resent him, and made some remark about him to Yaḥyā ibn Saʿīd al-Qaṭṭān, who said, “Let me have a look at him.” 10.33

Увидев его, аль-Каттан сказал Ибн аш-Шадхакуни: «Стыдись, Сулайман! Неужели ты не боишься Бога? Ведь ты говоришь о одном из наших мудрецов». [Аль-Каттан:] Из всех, кто приходил из Багдада, никто не был мне дороже, чем Ахмад ибн Ханбаль. 10.34

After he had seen him, al-Qaṭṭān said to Ibn al-Shādhakūnī, “Shame on you, Sulaymān! Have you no fear of God? That’s one of our sages you’re talking about.” [Al-Qaṭṭān:] Of the ones who came from Baghdad, no one was dearer to me than Aḥmad ibn Ḥanbal. 10.34

[Ибн аль-Мадини:] Яхья, Ахмад и Халаф пришли учиться у Ибн Саида аль-Каттана. Он спросил меня, кто такой Яхья. 10.35

[Ibn al-Madīnī:] Yaḥyā, Aḥmad, and Khalaf came to study with Ibn Saʿīd al- Qaṭṭān. He asked me who Yaḥyā was. 10.35

«Это Яхья ибн Маин», — сказал я ему.

“That’s Yaḥyā ibn Maʿīn,” I told him.

«А тот?» «Это Халаф». «А тот?» «Ахмад ибн Ханбаль». «Если кто-то из них и есть тот, — сказал он, — то это он». [Ахмад:] Я никогда не встречал никого, подобного Яхье ибн Саиду. 10.36

“What about that one?” “That’s Khalaf.” “What about that one?” “Aḥmad ibn Ḥanbal.” “If any of them is the one,” he said, “it’s him.” [Aḥmad:] I never met anyone else like Yaḥyā ibn Saʿīd. 10.36

[ʿAbd Allāh:] Однажды группа знатоков хадисов собралась в кругу Абу ʿАсима аль-Даххака ибн Махлада. 10.37

[ʿAbd Allāh:] A group of Hadith-men once gathered at the circle of Abū ʿĀṣim al- Daḥḥāk ibn Makhlad. 10.37

«Вы все утверждаете, что обладаете пониманием религии, — сказал он, — но есть ли у кого-нибудь из вас оно на самом деле?» С этими словами он начал их упрекать.

“All of you claim to have religious understanding,” he said, “but do any of you have it?” With that he began to rebuke them.

«Один из нас так делает», — сказали они.

“One of us does,” they said.

— Кто? — Он уже в пути. Когда прибыл мой отец, они сказали: «Вот он!» Абу ʿАсим посмотрел на него и сказал: «Проходи вперёд». «Я не люблю перешагивать через людей», — ответил он.

“Who?” “He’s on his way.” When my father arrived, they said, “That’s him!” Abū ʿĀṣim looked at him and said, “Come up front.” “I don’t like to step over people,” he said.

— Вот это человек, который понимает! — сказал Абу ʿАсим. — Освободите ему место! Они подвинулись, и он вошёл. Абу ʿАсим попросил его сесть перед собой.

“Now there’s a man who understands!” said Abū ʿĀṣim. “Make room for him!” They moved aside and he came in. Abū ʿĀṣim asked him to sit in front of him.

Затем он задал ему вопрос, на который тот ответил. Он задал ему ещё один вопрос, и тот ответил и на него, затем третий, потом многие другие, и он ответил на все.

Then he asked him a question, which he answered. He asked him another question, and he answered that one too, and then a third, and then many, and he answered them all.

«Это морское существо, — сказал Абу ʿАсим, — а не сухопутное животное!» Или же он мог сказать: «Это морское существо, которое ходит по суше!»68

“This is a sea creature,” said Abū ʿĀṣim, “not a land animal!” Or he may have said, “This is a sea creature that walks on land!”68

[Абу Асим:] Ко мне пришёл Ахмад ибн Ханбаль. Я слышал, как люди говорили: «Ибн Ханбаль здесь! Ибн Ханбаль здесь!» 10.38

[Abū ʿĀṣim:] Aḥmad ibn Ḥanbal came to see me. I heard people saying “Ibn Ḥanbal’s here! Ibn Ḥanbal’s here!” 10.38

«Покажите мне этого Ибн Ханбала», — сказал я, и мне указали на него.

[Абу-ль-Яман:] Я раньше считал, что Ахмад ибн Ханбаль похож на Артаа ибн аль-Мундхира.41

[Abū l-Yamān:] I used to think Aḥmad ibn Ḥanbal resembled Arṭaʾah ibn al- Mundhir.69 10.41

[Яхья ибн Адам:] Ахмад ибн Ханбаль — наш образец для подражания. 10.42

[Yaḥyā ibn Ādam:] Aḥmad ibn Ḥanbal is our exemplar. 10.42

[Один человек:] Сулейман ибн Харб однажды сказал мне: «Спроси Ахмада ибн Ханбаля, что он говорит об этом вопросе, ведь он наш образец для подражания». 10.43

[A man:] Sulaymān ibn Ḥarb once said to me, “Ask Aḥmad ibn Ḥanbal what he says about this problem, because he’s our exemplar.” 10.43

[Аль-Мухаррими:] Я слышал, как Иса ибн Аффан говорил: «Яхья ибн Маин и Абу Хайсама» — и других, которых он назвал — «все приходили и слушали хадисы от моего отца. Затем пришёл Ахмад ибн Ханбаль и слушал хадисы от него. После того как он ушёл, мой отец сказал мне: „Он стоил их всех“», имея в виду, сколь много знал Ахмад. 10.44

[Al-Mukharrimī:] I heard ʿĪsā ibn ʿAffān say: “Yaḥyā ibn Maʿīn and Abū Khaythamah”—and others he mentioned—“all used to come and hear Hadith from my father. Then Aḥmad ibn Ḥanbal came and heard Hadith from him. After he left, my father said to me, ‘He was worth the lot of them,’ referring to how much Aḥmad knew.” 10.44

[Абу Усман:] Я слышал, как аль-Хайсам ибн Джамиль говорил: «Если этот юноша» — имея в виду Ахмада ибн Ханбаля — «проживёт достаточно долго, он станет доводом Бога в защиту ислама для целого поколения». 10.45

[Abū ʿUthmān:] I heard al-Haytham ibn Jamīl say: “If that young man”—meaning Aḥmad ibn Ḥanbal—“lives long enough, he’ll be God’s proof of Islam for a whole generation.” 10.45

[Ибн Абу аль-Хаварй:] Я слышал, как аль-Хайсам ибн Джамиль говорил: «В каждую эпоху есть человек, который служит доказательством ислама для своего поколения. Фудайль ибн Ийад является доказательством для своего времени, и я думаю, что если этот юноша» — имея в виду Ахмада ибн Ханбаля — «проживёт достаточно долго, он станет доказательством для своего».46

[Ibn Abī l-Ḥawārī:] I heard al-Haytham ibn Jamīl say, “Every age has a man who serves as a proof of Islam to his generation. Fuḍayl ibn ʿIyāḍ is the proof for his time, and I think that if that young man”—meaning Aḥmad ibn Ḥanbal—“lives long enough, he’ll be the proof for his.” 10.46

[Юсуф ибн Муслим:] Хайсам ибн Джамиль однажды допустил ошибку, пересказывая хадис со слов Хушайма. 10.47

[Yūsuf ibn Muslim:] Haytham ibn Jamīl once made an error while reciting a Hadith citing Hushaym. 10.47

«Некоторые люди передают это предание иначе», — ему сказали.

“Some people recite that report differently,” he was told.

— Например, кто? — Ахмад ибн Ханбаль. — Хотел бы я, чтобы моя жизнь была короче, — сказал аль-Хайсам, — а его — длиннее. [Асад аль-Хашшаб:] Я слышал, как аль-Хайсам ибн Джамиль говорил: «Хотел бы я, чтобы Бог продлил жизнь Ахмада ибн Ханбаля, а мою сократил». 10.48

“Like who?” “Aḥmad ibn Ḥanbal.” “I wish my life could be shorter,” said al-Haytham, “and his longer.” [Asad al-Khashshāb:] I heard al-Haytham ibn Jamīl say, “I wish God would make Aḥmad ibn Ḥanbal’s life longer and mine shorter.” 10.48

Затем он обратился к одному из присутствующих и сказал: «Скажи мне: почему ты утверждал, что у меня есть что-то полезное, что я мог бы передать мусульманам?»

Then he turned to a man who was present and said, “Tell me: Why did you say that I had anything useful to impart to Muslims?”

[Ар-Рамади:] Я помню один случай, когда мы были у Абу Нуайма и занимались вместе с Ахмадом ибн Ханбалем и Яхьёй ибн Ма'ином. В те дни, когда Абу Нуайм проводил занятия по хадисам, Ахмад обычно сидел справа от него, а Яхья — слева. Однажды Яхья подошёл ко мне с листком бумаги, на котором он записал некоторые сообщения Абу Нуайма, а затем, в промежутках между ними, переписал сообщения, переданные другими.

[Al-Ramādī:] I remember one occasion when we were at Abū Nuʿaym’s studying with Aḥmad ibn Ḥanbal and Yaḥyā ibn Maʿīn. In those days, when Abū Nuʿaym held Hadith sessions, Aḥmad used to sit on his right and Yaḥyā on his left. One day Yaḥyā came to me with a piece of paper on which he had written some of Abū Nuʿaym’s reports and then, in the spaces between them, copied out reports transmitted by others.

«Когда мы окажемся там, — сказал он, — дайте Абу Нуайму бумагу и пусть он её прочитает». 10.49

“When it’s us there,” he said, “Give Abū Nuʿaym the paper and have him read it.” 10.49

Когда заседание закончилось и люди начали расходиться, он передал ему бумагу.70 Абу Нуайм прочитал всё до конца, затем some время пристально смотрел на меня и, наконец, перевёл взгляд на Ахмада ибн Ханбаля и Яхъю ибн Ма‘ина.

When the session ended and people were leaving, he handed him the paper.70 Abū Nuʿaym read the whole thing, then stared at me for a while, and finally looked at Aḥmad ibn Ḥanbal and Yaḥyā ibn Maʿīn.

«Вот этот, — сказал он, показывая на Ахмада, — относится к своей религии слишком серьёзно, чтобы сделать что-то подобное. А ты, — сказал он, глядя на меня, — не занимаешься такими вещами. Тот, кто это сделал, — продолжил он, — должно быть, вот этот», — и пнул Яхйу так, что тот слетел с крыльца. «Кого вы пытаетесь обмануть?» — закричал он.

“This fellow here,” he said, gesturing toward Aḥmad, “takes his religion too seriously to do something like this. As for you,” he said, looking at me, “you don’t do this sort of thing. The one who did it,” he continued, “must be this one,” and gave Yaḥyā a kick that knocked him off the stoop. “Who are you trying to fool?” he cried.

Яхъя поднялся и поцеловал Абу Нуайма. «Да воздаст тебе Бог от имени ислама!» — сказал он. — «Ты как раз тот человек, который должен преподавать хадис. Я лишь проверял тебя». [Ибн Мансур:] Когда Ахмад ибн Ханбаль и Яхъя ибн Маин отправились учиться у Абд ар-Раззака, я пошёл с ними в качестве их слуги. После того как мы вернулись в Куфу, Яхъя сказал Ахмаду: «Я хочу проверить Абу Нуайма». 10.50

Yaḥyā picked himself up and kissed Abū Nuʿaym. “May God reward you on behalf of Islam!” he said. “You are just the sort of man who should teach Hadith. I was only testing you.” [Ibn Manṣūr:] When Aḥmad ibn Ḥanbal and Yaḥyā ibn Maʿīn went to study with ʿAbd al-Razzāq, I went along with them as their servant. After we returned to Kufa, Yaḥyā said to Aḥmad, “I want to test Abū Nuʿaym.” 10.50

[Аль-Марвази:] Я слышал, как Кутайба ибн Саид говорил: «В нашем поколении лучшие люди — Ибн аль-Мубарак и вон тот юноша». 10.51

[Al-Marwazī:] I heard Qutaybah ibn Saʿīd say, “In our generation the best men are Ibn al-Mubārak and that young fellow.” 10.51

«Какой юноша?» — спросил Абу Бакр ар-Рази.

“Which young fellow?” asked Abū Bakr al-Rāzī.

«Ибн Ханбаль». «Он старший из учёных Ирака, а ты называешь его юношей?» «Когда я встречал его, он был молод», — ответил Кутайба.

“Ibn Ḥanbal.” “He’s the senior man of learning in Iraq, and you’re calling him a young fellow?” “He was young when I met him,” said Qutaybah.

[Кутайба:] Ахмад ибн Ханбаль и Исхак ибн Рахавайх — единственные два образца в мире. 10.52

[Qutaybah:] Aḥmad ibn Ḥanbal and Isḥāq ibn Rāhawayh are the only two exemplars in the world. 10.52

53

53

[Кутайба:] Если ты видишь, что кто-то восхваляет Ибн Ханбаля, можешь быть уверен, что он придерживается сунны. 10.53

[Qutaybah:] If you find that someone admires Ibn Ḥanbal, you can be sure that he upholds the sunnah. 10.53

[Кутайба:] Если вы видите, что кто-то восхищается Ибн Ханбалем, можете быть уверены, что он придерживается сунны и стоит на стороне общины.72 10.54

[Qutaybah:] If you find that someone admires Ibn Ḥanbal, you can be sure that he upholds the sunnah and stands with the community.72 10.54

[Кутайба:] Если ты увидишь, что кто-то восхищается Ибн Ханбалем, можешь быть уверен, что он на верном пути. 10.55

[Qutaybah:] If you find that someone admires Ibn Ḥanbal, you can be sure that he’s on the path. 10.55

[Кутайба:] Если бы Ахмад жил во времена ат-Саврӣ, Малика, аль-Авзаʿӣ и аль-Лейса ибн Саʿда, он был бы первым среди них. 10.56

[Qutaybah:] If Aḥmad had lived in the time of al-Thawrī, Mālik, al-Awzāʿī, and al-Layth ibn Saʿd, he would have been the foremost among them. 10.56

[Ибн Шаббуйах:] Я слышал, как Кутайба говорил: «Если бы Ахмад жил во времена ас-Саури, Малика, аль-Авзаи и аль-Лайса ибн Саада, он был бы первым среди них». 10.57

[Ibn Shabbuwayh:] I heard Qutaybah say, “If Aḥmad had lived in the time of al- Thawrī, Mālik, al-Awzāʿī, and al-Layth ibn Saʿd, he would have been the foremost among them.” 10.57

Ахмад ибн Ханбаль также был восхвалён многими учёными, равными по положению его учителям, у которых он не учился. Одним из них был Абу Мушир ад-Димашкй. 10.62

Aḥmad ibn Ḥanbal was also praised by many men of learning, equal in rank to his teachers, with whom he did not study. One was Abū Mushir al-Dimashqī. 10.62

[Ибн аль-ʿАббас:] Я спросил Абу Мушира, знает ли он кого-нибудь, кто мог бы сохранить религию нашей общины.

[Ibn al-ʿAbbās:] I asked Abū Mushir if he knew anyone who could keep our community’s religion safe.

«Я никого не могу назвать, — ответил он, — кроме одного юноши с востока», имея в виду Ахмада ибн Ханбаля.

“I can’t think of anyone,” he replied, “except one young man out east,” meaning Aḥmad ibn Ḥanbal.

[Автор:] Многие подобные сообщения, — если пожелает Бог, — встретятся в ходе этой книги ещё немало.

[The author:] A good many more reports like this will appear—God willing—in the course of this book.