Хвала и благодарность принадлежат Аллаху, Господину и Царю бытия, Милостивому, Милосердному, Который властен над всем. Да пребудут мир и благословения над Его последним Посланником, Мухаммадом ﷺ, и его семьёй, и его сподвижниками.

All praise and thanks are due to Allah, the Master and King of existence, the All-Merciful, Beneficent, who has power over all things. May peace and blessings be upon His final Messenger, Muhammad صلى الله عليه وسلم, and his Family, and his Companions.

Современность представляет собой угрозу для ислама. Она представляет собой угрозу для всего человеческого рода. Но чтобы понять это, нам нужно сделать шаг назад.

Modernity is a menace to Islam. It is a menace to the human race. But to understand this, we have to take a step back.

Историки, как правило, относят XVI век к началу Нового времени. Это был век больших потрясений в Европе: Реформация стравила христианские секты в ожесточённом конфликте, из которого родилась светская эпоха. Войны, племенной дух и кровопролитие сделали своё дело, разочаровав интеллектуалов в религии и Писании, которые всё чаще воспринимались как источники невежества и страданий. Но что could заменить Бога и Писание? Что ещё могло стать источником нравственности? Что ещё могло стать источником знания о природе бытия и о конечном предназначении человечества?

Historians generally identify the sixteenth century as the beginning of modernity. This was a century that saw great upheaval in Europe, as the Reformation pitted Christian sects in a bitter conflict from which the secular age was born. War, tribalism, and bloodshed did their part to disenchant intellectuals from religion and scripture, which were increasingly seen as sources of ignorance and suffering. But what would replace God and scripture? What else could be the source of morality? What else could be the source of knowledge about the nature of existence and of humanity’s ultimate destiny?

Ранние модернисты возвели собственный разум на этот пост метафизического и светского авторитета. Один только разум, утверждали они, способен вести человечество. Успехи математических наук и эмпирическая философия Исаака Ньютона, казалось, подкрепляли этот вывод. Посредством рассудка и эмпирического наблюдения человеческий разум может стать богом. Разум, казалось, обладает безграничной способностью рассуждать, вычислять и открывать. Все тайны вселенной и человеческой природы будут разрешены, как уравнение. Было лишь вопросом времени.

The early modernists elected their own minds to this position of metaphysical and worldly authority. The mind alone, they argued, could guide mankind. The success of the mathematical sciences and Isaac Newton’s empirical philosophy seemed to bolster this conclusion. Through reason and empirical observation, the human mind could become a god. The mind, it seemed, had infinite ability to reason, calculate, and discover. All the mysteries of the universe and of human nature would be solved like an equation. It was simply a matter of time.

Но знание было лишь половиной картины. Отличие смертных от богов заключалось не только в знании, но и в силе, то есть в способности воплощать свою волю и тем самым переустраивать мир соответственно ей. Эту потребность могла удовлетворить технология, которую можно было непрерывно развивать и совершенствовать. Для модернистов это означало, что технология обещает безграничную силу, а значит, и божественность. Наконец, человек мог пересоздать себя по своему образу и подобию. И здесь достижение неограниченной власти было лишь вопросом времени.

But knowledge was only half of the story. What distinguished mortals from gods was not only knowledge but also power, i.e., the ability to enact one’s will and, thereby, refashion the world accordingly. This need could be met by technology, which could be continuously developed and advanced. To the modernists, this meant that technology promised infinite power and, therefore, godhood. Finally, man could recreate himself in his own image. Here again, achieving unlimited power was simply a matter of time.

Такой акцент на времени является отличительным признаком модернизма и его главной чертой: прогрессизма. По мере того как время идёт вперёд, человечество совершенствуется в знаниях и могуществе. Цивилизация растёт в рациональности и нравственности, стремительно продвигаясь к утопическому будущему, которое напоминает райский рай, описанный во многих религиозных текстах. Человечество завтрашнего дня лучше человечества сегодняшнего. Человечество сегодняшнего дня лучше человечества вчерашнего. Это представление о прогрессе стало grundnorm, лежащей в основе всей современной мысли, и непреложной истиной, благоговейно принимаемой как простым человеком, так и интеллектуалом.

This focus on time is the hallmark of modernism and modernism’s chief characteristic: Progressivism. As time marches forward, humanity improves in its knowledge and power. Civilization grows in rationality and morality as it races to a utopian future that resembles the heavenly paradise described in many religious texts. The humanity of tomorrow is better than the humanity of today. The humanity of today is better than the humanity of yesterday. This notion of progress became the grundnorm underlying all modern thought and an unquestioned truth devoutly held by layman and intellectual alike.

Здесь мы начинаем видеть основу зловещей природы современности. Прогресс означает, что изменение становится добродетелью само по себе. Постоянство, напротив, становится величайшим пороком. Сопротивление переменам воспринимается как буквальное нападение на человеческий род. Главным врагом современности, следовательно, является традиция, поскольку приверженность традиции означает, среди прочего, сопротивление переменам.

Here we begin to see the basis of modernity’s menacing nature. Progress means that change becomes a virtue all unto itself. Constancy, in contrast, becomes the greatest vice. To resist change is seen as a literal assault on the human race. Modernity’s number one enemy, therefore, is tradition since devotion to tradition means, among other things, resistance to change.

Традиция, в какой бы форме она ни существовала, призывает к постоянству во времени. Базовая приверженность традиции означает признание того, что некоторые принципы вневременны. Некоторые ценности не подлежат обновлению. Преданность традиции в той или иной мере требует опоры на прошлое, и это требование само по себе ставит традицию в противостояние с современностью. Культурные традиции, языковые традиции и особенно религиозные традиции постоянно находятся под угрозой того, что их снесёт современное новаторство и реформы.

Tradition, in whatever form, calls to consistency over time. A basic commitment to tradition means accepting that some principles are timeless. Some values cannot be updated. To be devoted to a tradition requires reliance on the past in one way or another, and that requirement by itself pits tradition against modernity. Cultural traditions, linguistic traditions, and especially religious traditions are constantly under threat of being bulldozed by modern innovation and reform.

Религиозная традиция не имеет места в современном мире. Современная или модернизированная религия представляет собой не более чем гарнир на тарелке с основным блюдом. Веточка петрушки лежит на краю тарелки, ни на что не влияя. Современность терпит петрушку, пока она ничего не меняет. В конечном счёте современность требует, чтобы каждый набивал себя её дымящейся горой основного блюда. Если кто-то решит пощипать и петрушку, кого это волнует? Но если кто-то отвергнет основное блюдо современности в пользу религии, это недопустимо. Те религии, которые стремятся быть больше, чем гарнир, терпеть не будут.

Religious tradition has no place in the modern world. Modern or modernized religion amounts to nothing more than a garnish on the side of the main course. The piece of parsley sits on the edge of the plate, inconsequential in every way. Modernity can tolerate parsley as long as it doesn’t affect anything. At the end of the day, modernity requires everyone stuff themselves with its steaming pile of entree. If some choose to nibble on parsley as well, who cares? But if anyone rejects modernity’s main course in favor of religion, this is not allowed. Those religions that want to be more than garnish will not be tolerated.

Вопрос, который таится в глубине современного модернистского сознания: кому нужна религия, если все главные вопросы жизни (якобы) уже получили ответы от современности и её эпистемологий?

The question that sits at the back of the modernist mind is: Who needs religion when all the main questions of life are (supposedly) answered by modernity and its epistemologies?

Дарвинизм (якобы) даёт на это ответ.

Darwinism (supposedly) has the answer.

Физические науки (якобы) дают на это ответ.

The physical sciences (supposedly) have the answer.

Либерализм отвечает на это так: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Свобода и равенство являются высшими благами.

Liberalism answers this; just treat others how you want to be treated. Freedom and equality are the ultimate goods.

Объективного смысла не существует. В лучшем случае мы сами создаём себе смысл. В худшем мы всего лишь собрание атомов, плывущих в пустоте бесконечного пространства.

There is no objective meaning. At best, we make our own meaning. At worst we are just collections of atoms floating in the void of infinite space

Таким образом, согласно модернистскому мышлению, человечеству на самом деле не нужна религия, поскольку она не добавляет существенной ценности. Согласно этому взгляду, единственная причина, по которой кто-то может быть религиозным, — это некое иррациональное культурное предубеждение или, возможно, привычка.

In this way, according to the modernist mentality, humanity has no real need for religion, as religion adds no substantive value. According to this mindset, the only reason someone would be religious is out of some a-rational cultural bias or, maybe, force of habit.

В свете современности ничто не может быть более противоречащим прогрессу, чем «замкнутые в себе» верующие, которые «слепо» читают тексты тысячелетней давности и придерживаются канонизированного религиозного закона. Современность, следовательно, стремится уничтожить это религиозное препятствие на пути прогресса с помощью многогранного наступления, охватывающего средства массовой информации, образование, право и мировую политику. Это наступление столь же всеобъемлюще по своему охвату, сколь и жестоко.

In the light of modernity, nothing could be more contrary to progress than “closed-minded” believers “blindly” reading one-thousand-year-old texts and maintaining canonized religious law. Modernity, therefore, aims to destroy this religious impediment to progress with a multi-faceted assault involving media, education, law, and global politics. This assault is as comprehensive in scope as it is brutal.

Ислам можно справедливо назвать антитезой модерности. Отчасти это связано с тем, что мыслители европейского Просвещения XVIII–XIX веков, которые разработали основную теоретическую философию, лежащую в основе модерности, рассматривали ислам как более грубую, менее прогрессивную версию той же застойной Церкви, которую они так основательно лишили влияния. Знаменитый французский философ-атеист XVIII века Вольтер, например, карикатурно изображал ислам как варварскую религию. Он даже написал пьесу «Магомет», высмеивающую Пророка Мухаммада ﷺ, изображая его фанатичным тираном и представляя его врагов, языческих арабов, как свободомыслящих святых разума. Эта горькая ориентализация окрасила мышление многих европейских философов. Ислам, по их мнению, был деспотичен, тогда как модернизм означал свободу. Ислам был иррационален, тогда как модернизм ценил разум. Прежде всего, для них ислам означал застой и упадок, тогда как их современное мировоззрение представляло собой непрерывные перемены и обновление. Помимо этой интеллектуальной истории, сама природа модерности вступает в противоречие с исламом. Ведь ислам — самая последовательно традиционная из всех религий. Сохранение Сунны Пророка ﷺ является первостепенным в исламе, а вся исламская эпистемология построена на идее сохранения и передачи знания прошлого — не только знания времён откровения, но и знания с самого начала существования человечества, когда Аллах создал людей и спросил их: «Разве Я не ваш Господь?» И всё человечество ответило: «Да, мы свидетельствуем», как описано в суре аль-А‘раф (аят 172) Корана. Это первичное знание о Творце, Его Единстве и Его праве на поклонение сохраняется в человеческом инстинкте, известном как фитра. Это природное влечение, которое побуждает человечество к добру, чистоте и праведности, если только оно не искажается под воздействием превратностей дуньи: будь то через многобожие (ширк), надменный эгоизм (нафс), похоть (шахва), нашёптывания шайтана (шайтан) или ложные прихоти и предубеждения (хава). Практика ислама по своей сути служит сохранению фитры, обеспечивая постоянство поклонения Создателю одному, без сотоварищей. Не менее важна и постоянство воли: верующий должен добиваться того, чтобы его воля и желания полностью соответствовали Божественной воле, всегда стремясь к довольству Аллаха (ридван).

Али ‘Имран (Q3:126)

Ali ‘Imran (Q3:126)

Это мы считаем священной и неприкосновенной истиной.

This we hold as a sacred, inviolable truth.

Раз мы поняли губительную природу модернизма, становится легко распознать его влияние на мышление мусульманина. Как могут прогрессивность модернизма и традиционализм ислама сосуществовать в одном уме и одном сердце? Как можно одновременно верить в прогрессивный нарратив, то есть в то, что современность — вершина непрерывного морального и интеллектуального прогресса человечества, и в то же время верить, что лучшим поколением было поколение Пророка ﷺ, а затем праведные предшественники (ас-салаф)? Логически этого не может быть. Однако колонизированный ум будет изворачиваться и выкручиваться, чтобы примирить эти два положения. Возможно, ответ заключается в реформировании ислама, в приведении религии в соответствие с современностью и новыми нормами. Возможно, из ислама можно изъять всё, что является антилиберальным, антисекулярным, антифеministским, антиматериалистическим, антисайентистским и т. д.

Once we understand the toxic nature of modernism, it becomes easy to recognize its effect on the Muslim mind. How can the progressiveness of modernism and the traditionalism of Islam coexist in the same mind and heart? How can one simultaneously believe the progressive narrative—viz., that the present day is the peak of continuous human moral and intellectual advancement—whilst also believing that the best generation was the generation of 8 The Modernist Menace to Islam the Prophet صلى الله عليه وسلم and then the righteous Salaf? Logically, one cannot. Yet, the colonized mind will twist and contort in order to reconcile the two. Perhaps the answer lies in reforming Islam, bringing the religion up to date and up to code. Perhaps everything in Islam that is anti-liberal, anti-secular, anti-feminism, anti-materialism, anti-scientism, etc., can be expunged from the religion.

Такие мысли являются источником многочисленных сомнений в исламе, которые в наше время одолевают некоторых мусульман. В ответ на это напряжение складывается тенденция, подпитываемая средой, пропитанной тяжёлым зловонием модернизма, — искажать ислам, подгоняя его под рамки, заданные модернизмом. Мусульманам, которые испытывают такие сомнения, было бы полезнее сломать эти модернистские рамки, а не пытаться исказить Прямой Путь, каким является ислам. Успешно сломать эти модернистские рамки требует разоблачения «измов» и разочарования этих мусульман в ложном золоте, которое продаёт модернизм. Как только разум мусульманина будет deprogrammed, decolonized, demodernized и очищен от радиоактивных отходов Запада, тогда чистый свет ислама вновь сможет воссиять.

Such thoughts constitute the source of numerous doubts in Islam that are plaguing some Muslims in this day and age. In response to this tension, the tendency— nurtured by an environment polluted with the heavy stench of modernism—is to distort Islam, bending it to the mold set by modernism. Muslims who have such doubts would be better served by breaking that modernist mold rather than attempting to warp the Straight Path that is Islam. Successfully breaking this modernist mold requires debunking the -isms and disenchanting these Muslims from the false gold modernism sells. Once the Muslim mind is deprogrammed, decolonized, demodernized, and cleared of the radioactive waste products of the West, then once again the pure light of Islam can shine through.