Кроме того, автор утверждает, что государства полагались на религиозные институты в деле поддержания общественного порядка. Церкви (а в исламском мире — вакфы) были лучше расположены и способны помогать бедным, обеспечивать образование и выполнять другие общественные функции по сравнению со слабыми государственными институтами. Более того, законы и общественные нормы того времени зависели от религиозной принадлежности, а не от общей национальной идентичности (например, гражданства), которая распространялась бы равным образом на всех людей. Всё это вело к меньшей терпимости к религиозному многообразию. В таком мире «религиозная свобода была немыслима». Что изменилось?
Additionally, the author claims, states relied on the religious institutions to contribute to public order. Churches (and awqaf in the Islamic world) were better positioned and capable to help the poor, provide education, and conduct other public services relative to weak state institutions. Furthermore, laws and social rules of these times depended on religious identity as opposed to a general nationalistic identity (e.g., citizenship) that applied equally to all people. All this led to less tolerance for religious diversity. In this world, “religious freedom was inconceivable.” What changed?
Государственные институты, по утверждению Коямы, начали облагать больше налогов и становиться более могущественными. Это позволило им отказаться от договорённости «услуга за услугу» с Церковью. С ростом власти законы и общественные нормы могли применяться шире, не завися от религиозной принадлежности для своего функционирования. Что касается государства, то еврей, протестант и католик были равноценными источниками налогов, поэтому дискриминация по религиозному признаку стала ненужной и напрасной тратой бюрократических ресурсов. В конечном итоге: «По мере того как государства всё меньше опирались на религиозный авторитет, они всё меньше стремились поддерживать религиозное единообразие». И каков результат?
State institutions started taxing more and became more powerful, claims Koyama. This allowed them to forego a quid pro quo arrangement with the Church. With increased power, laws and social rules could be enforced more broadly without depending on religious identities to function. As far as the state was concerned, the Jew, Protestant, and Catholic were all equal sources for taxes, so it became unnecessary and a waste of bureaucratic resources to discriminate based on religious identity. Ultimately, “As they relied less on religious authority, states grew less inclined to value enforcing religious conformity.” The result?
Свобода вероисповедания, возникшая из соображений удобства, а не из принципа. Тем не менее, это всё же хорошо, не так ли?
Religious freedom born of convenience rather than principle. Still a good thing, though, right?
Нет, если посмотреть честно. От начала до конца целью государства было подчинить людей своей воле, чтобы извлекать из них богатство. Поначалу Церковь была удобным посредником для этого, но затем были найдены более действенные средства, которые сделали Церковь ненужной. Как отмечает Кояма, самым грозным государственным институтом была армия, которая в течение этой исторической эпохи росла в силе, численности и технических возможностях. Что может быть лучшим инструментом контроля над собственным населением, чем чистая военная сила? Не нужно присваивать идею гнева Божьего, чтобы осуществлять государственное могущество. Достаточно использовать военную инфраструктуру государства.
Well, not if you look at it honestly. From beginning to end, the aim of the state was to bend the people according to its will in order to draw wealth from them. At first, the Church was a convenient medium for this, but then, more effective means were found that made the Church obsolete. As Koyama notes, the most formidable state institution was the military, which grew in power, size, and technological ability throughout this historical era. What better tool for controlling one’s own population than sheer military force? No need to co-opt the idea of God’s wrath to exercise state might. Just use the state military infrastructure.
Это действительно улучшение? Действительно ли ослабление религиозных институтов привело к большей «автономии» и «свободе» для среднего человека? Или это было просто замещением одного источника авторитета другим?
Is this really an improvement? Did the waning of religious institutions really lead to more “autonomy” and “freedom” for the average person? Or was this simply the replacement of one source of authority with another?
Что касается иудеев и христиан, возможно, жестокое военное государство было (и остаётся) милостивее жестокой Церкви. Поэтому их торговля всё равно была (и остаётся) чистой выгодой, и именно поэтому «свобода вероисповедания» вообще привлекательна.
Well, as far as Jews and Christians are concerned, maybe the brutal military-state was/is more benevolent than the brutal Church. So the trade was/is still a net positive for them, which is why “religious freedom” is appealing at all.
Но это не так в отношении исламского права. Исторически мы не находим в мусульманском мире такой жестокости и угнетения со стороны религиозных институтов, какие наблюдались в европейских церквях. Жестокость, угнетение и массовое насилие в мусульманском мире обычно совершались в прямом противоречии с исламским правом и мнением религиозных учёных. Достаточно вспомнить долгую историю преследований правоверных исламских религиозных авторитетов на протяжении веков. Традиция сопротивления улемов привлечению на службу правящей элите хорошо установлена. Улемы очень старались избегать сближения с властью, основываясь на высказывании, приписываемом Пророку ﷺ: «Тот, кто приходит к вратам правителя, будет испытан фитной. Раб не приближается к правителю иначе, как удаляясь от Аллаха». Из-за этого принципа мусульманская религиозная ортодоксия исторически находилась в напряжённых, если не открыто враждебных, отношениях с властью, и часто именно потому, что многие из этих правителей мало считались с Шариатом. Шариат был и остаётся источником огромной справедливости и милосердия. Лишь тираны хотят его упразднить.
But this is not the case with Islamic Law. Historically, we do not find the kind of brutality and oppression from religious institutions in the Muslim world that were seen from European Churches. Brutality, oppression, and mass violence in the Muslim world were usually undertaken in direct contradiction to Islamic Law and the opinion of religious scholars. Simply consider the long history of persecution of orthodox Islamic religious authorities over the centuries. The tradition of ulama resisting co-option by the ruling elite is well established. The ulama were very careful to avoid mixing with power based on the statement attributed to the Prophet صلى الله عليه وسلم:” Whoever goes to the gates of the ruler will be tried with fitna. A servant does not move closer to the ruler except that he moves further away from Allah.”6 Because of this principle, Muslim religious orthodoxy was historically in an uneasy, if not outright antagonistic, relationship with ruling authority, and it was often precisely because of the little regard many of these rulers had for the Sharia. The Sharia was and is the source of so much justice and mercy. Only tyrants want to do away with it.
До настоящего времени.
Up until the present day.