Либеральные светские прогрессисты (включая гуманистов, атеистов, реформистов и других) считают, что нет ничего плохого в том, что мораль меняется со временем, и рассматривают это как естественный, неизбежный процесс, который всем нам следует принять. К сожалению для них, они глубоко заблуждаются относительно самой природы морали.

Liberal secular progressives (including humanists, atheists, reformists, etc.) think there is nothing wrong with morality changing over time and view it as a natural, inevitable process that we should all embrace. Unfortunately for them, they are deeply confused about the very nature of morality.

Эти люди не видят ничего страшного в том, что религиозная нравственность со временем отбрасывается, потому что изначально не считают религиозные нормы нравственно обязывающими. Они говорят что-то вроде: «Раньше из-за религиозных чувств внебрачный секс, например, считался неправильным, но времена изменились, и мы уже не находим в нём ничего такого плохого, потому что мы прогрессировали». Насколько такое рассуждение запутанно, показать очень легко. Возьмите ценность, которую эти люди находят нравственно обязательной, например расовое равенство. Спросите их: согласились бы они с тем, что превосходство белой расы однажды станет считаться нравственно приемлемым? Имело бы смысл утверждать, что мораль могла бы развиться так, что однажды превосходство белых стало бы этической нормой, к которой все обязаны стремиться? Почему бы и нет? Что, если в превосходстве белых на самом деле нет ничего плохого, просто мы пока этого не осознаём и это смогут понять только люди будущего, подобно тому как когда-то блуд считался дурным, а люди будущего «открыли», что он не так уж плох? В чём разница? Почему мораль не могла бы развиваться таким образом?

These individuals have no problem with religious morality being discarded over time because they do not view religious norms as morally compelling in the first place. They say things like, “Well, in the past, due to religious sentiment, sex outside of marriage, for example, was considered wrong, but times have changed and we don’t find it so bad anymore because we have progressed.” It is very easy to show how muddled this thinking is. Simply consider a value that these people do find morally compelling, e.g., racial equality. Ask them, would they be OK with white supremacy being considered morally acceptable one day? Would it make sense to say that morality could evolve such that, one day, white supremacy is the ethical norm that all are expected to aspire to? Why not? What if there really isn’t anything wrong with white supremacy but we just don’t realize it yet and only future people will be able to realize it, similar to how at one point, fornication was considered wrong, but future people “discovered” that it’s not so bad? What’s the difference? Why couldn’t morality evolve in that way?

Мораль не развивается беспорядочно. Она развивается в определённом направлении. Наша мораль становится всё более точной по мере того, как избавляется от суеверий и выявляет вред. Единственное по-настоящему аморальное деяние — причинить вред другому человеку, и это называется «принципом вреда». Те, кого воспитал светский либерализм, склонны придерживаться такого взгляда: единственный подлинный моральный принцип — это принцип вреда. Исходя из этой логики, они утверждают (несмотря на множество свидетельств об обратном), что мы выяснили, будто блуд на самом деле не причиняет людям вреда, и поэтому его не следует считать аморальным. Более того, мы выяснили, что превосходство белой расы вредно, а значит, его следует считать аморальным.

Now the response to this might be: “Morality does not evolve haphazardly. It evolves in a specific direction. Our morality becomes increasingly accurate as it sheds superstitions and identifies harms. The only truly immoral act is to harm another person and this is called the ‘Harm Principle.’” Those indoctrinated by liberal secularism tend to have this view: The only true moral principle is the Harm Principle. Using this logic, they claim (despite plenty of countervailing evidence) that we have discovered that fornication doesn’t really harm people, so it should not be considered immoral. Furthermore, we have discovered that white supremacy is harmful, therefore it should be considered immoral.

Но давайте на мгновение сделать шаг назад. Во-первых, если принцип причинения вреда является краеугольным камнем всей морали, как утверждают либеральные секуляристы, то признали бы они, что он тоже может эволюционировать? Если мораль эволюционирует и прогрессирует, то не могли бы мы однажды обнаружить, что причинять вред людям морально допустимо, а принцип причинения вреда - устаревший пережиток прошлого? Если же либеральные секулярные прогрессисты утверждают, что это невозможно и принцип причинения вреда всегда останется нормативно обязывающим, то в вопросах морали они на самом деле не являются прогрессистами. Они верят в существование моральных абсолютов. Так как же они могут упрекать искренне верующих мусульман в том, что те тоже верят в моральные абсолюты, неизменные во времени?

But let’s step back for a moment. First of all, if the Harm Principle is the keystone of all morality as liberal secularists claim, then would they concede that it could also evolve? If morality evolves and progresses, then could we one day discover that it is morally permissible to harm people and that the Harm Principle is an obsolete relic of the past? If liberal secular progressives maintain that this is not possible and the Harm Principle will always remain normatively compelling, then they are not really progressive when it comes to morality. They believe that there are moral absolutes. So how could they fault devout Muslims for also believing in moral absolutes that are invariant with time?

Теперь опровергнуть принцип вреда (Harm Principle) достаточно легко: достаточно поставить под сомнение, что на самом деле является вредом и кто вправе это определять; кроме того, стоит указать, что сам вред — понятие, нагруженное ценностями и зависящее от наших более широких нравственных и онтологических убеждений и т. д. Но я хочу сосредоточиться на идее эволюции нравственности. Сторонники принципа вреда как нравственного абсолюта объясняют изменение моральных установок во времени как следствие открытия того, что на самом деле вредно, а что нет. Но что представляет собой этот процесс открытия?

Now, refuting the Harm Principle is easy enough to do (simply question what truly constitutes harm and who gets to decide that; and additionally, point out that harm itself is a value-laden concept that depends on your broader moral and ontological commitments, etc.). But I want to focus on the idea of evolving morality. Those who are dedicated to the Harm Principle as a moral absolute explain changing moral attitudes through time as a function of discovering what is or is not truly harmful. But what is this discovery process?

Эпистемологически говоря, открытие вреда похоже на открытие новых планет или новых химических веществ? Является ли это эмпирическим делом? Где можно увидеть вред? И, что более важно, как наша способность его замечать прогрессирует со временем? Мы понимаем, как открытие планет во Вселенной стало проще благодаря совершенствованию телескопов. Но что позволяет нам со временем открывать новые виды вреда?

Epistemologically speaking, is discovering harms akin to discovering new planets or new chemicals? Is it an empirical thing? Where can you see harm? And, more importantly, how does our ability to see it progress as a function of time? We can understand how discovering planets in the universe has become easier with improved telescope technology. But what is allowing us to discover new harms over time?

Очевидно, что либеральный светский прогрессист не даст разумного, не натянутого ответа на это, поэтому он прибегнет к такому доводу: «Вред всегда был известен, но влиятельные, злые, эгоистичные люди не давали моральным представлениям измениться, чтобы устранить этот вред». По этому поводу есть несколько замечаний. Во-первых, где доказательство того, что определённые виды вреда всегда были известны? Если окинуть взглядом мировую историю, то многое из того, что по современным меркам считается серьёзным «вредом», в прошлом было неизвестно. Гомофобия — один из примеров. Трансфобия — другой. Культурная апроприация — ещё один. Микроагрессия — ещё один. Угнетение через употребление местоимений — ещё один. Более того, достаточно посетить курс гуманитарных наук, желательно на кафедре гендерных исследований ближайшего университета, и почти всё, что там преподаётся как угнетение, лишение прав, сексизм и т. д., исторически было неизвестно. Сами понятия, на которых основаны эти «несправедливости», были введены в употребление не раньше, чем одно-два поколения назад. Так насколько правдоподобна мысль, что многие серьёзные «виды вреда», которые либеральные светские прогрессисты признают сегодня, были известны в прошлом?

Clearly, the liberal secular progressive is not going to have a non-ridiculous, non-grasping-at-straws answer to this, so he will resort to this line: “Harms were always known but powerful, evil, self-serving people prevented moral sentiments from changing in order to address those harms.” A couple of notes on this. First, where is the proof that certain harms were always known? If we survey world history, much of what is considered seriously “harmful” by present standards was unheard of historically. Homophobia is one example. Transphobia is another. Cultural appropriation is another. Microagression is another. Oppression through pronoun usage is another. In fact, just attend a liberal arts class, preferably in the Gender Studies department at your nearest university, and virtually everything that is taught as oppression, disenfranchisement, sexism, etc., was historically unheard of. The very concepts upon which these “wrongs” are based were not coined prior to one or two generations ago. So how plausible is this view that many of the serious “harms” recognized by liberal secular progressives today were known historically?

Во-вторых, опять же, этот ответ подрывает саму идею нравственного прогресса. Если принцип вреда есть непреходящая абсолютная величина, и то, что является или не является вредным, есть непреходящая абсолютная величина, и знание людей о том, что является или не является вредным, есть непреходящая абсолютная величина, то где же тогда весь тот нравственный прогресс, о котором мы так много слышим? Наш оппонент мог бы сказать, что прогресс происходит тогда, когда плохие парни терпят поражение и торжествует истинная справедливость. Но это очень слабое понимание нравственного прогресса. В такой прогресс верят все! Борьба добра и зла вечна, и иногда побеждают добрые, а иногда проигрывают. Даже нелиберальные, не секулярные теисты в это верят! Это едва ли то представление о непрерывном нравственном прогрессе на протяжении всей истории человечества, на которое так любят ссылаться либеральные секулярists.

Secondly, again this response undermines the whole idea of moral progress. If the Harm Principle is an un-evolving absolute and what is or is not harmful is an un-evolving absolute and people’s knowledge of what is or is not harmful is an un-evolving absolute, then where exactly is all the moral progress we keep hearing so much about? Our interlocutor could say that the progress happens when the bad guys get beat and true justice triumphs. But that is a very weak idea of moral progress. Everyone believes in this kind of moral progress! The fight between good and evil is perpetual and sometimes, the good guys win. Other times they lose. Even non-liberal, non-secular theists believe this! This is hardly the notion of continuous moral progress over the course of human history that liberal secularists like to appeal to.

В конечном счёте, стоит лишь критически рассмотреть эту идею нравственного прогресса, как она не выдерживает даже минимальной проверки. Понятие страдает серьёзными эпистемологическими проблемами, и отчасти это связано с концептуальными недостатками самого принципа вреда. Когда либеральные светские прогрессисты ссылаются на нравственный прогресс, мусульмане, которые утверждают, что исламские нравственные принципы, данные с момента ниспослания откровения и до наших дней, universal и неизменны, должны дать отпор. Мусульманам следует указывать на эти проблемы и требовать от своих идейных оппонентов заполнить зияющие пробелы в их мысли.

Ultimately, when this idea of moral progress is critically examined, it does not withstand the most minimal amount of scrutiny. The notion suffers from serious epistemological problems and this is partly due to the conceptual deficiencies within the Harm Principle itself. When liberal secular progressives invoke moral progress, Muslims who maintain the universal, unchanging applicability of Islamic moral principles from the time of revelation to present, should push back. Muslims should point out these problems and demand that their ideological opponents address the gaping holes in their thought.