Большая часть медиаконтента создаётся на основе того, что будет иметь наибольшее потребление. Производители контента определяют, что люди с наибольшей вероятностью станут потреблять, и затем создают свой контент на этой основе. Это инверсия знания, искусства и творчества, поэтому и называют это «контентом», а не «речью», «письмом», «дискурсом», «эстетикой», «художественным выражением» и так далее. Вместо того чтобы руководствоваться стремлением к истине, красоте и смыслу, контент представляет собой не что иное, как пустую погоню за долларом. Западные философы (например, марксисты) отмечали эту коммодификацию искусства ещё в начале XX века, но даже они не могли представить себе глубины, до которых опустились современные медиа. Что особенно подрывно в медиаконтенте сегодня, так это то, что он часто выдаёт себя за глубокий, осмысленный, сентиментальный и идущий от сердца. Однако реальность такова, что значительная часть этого контента тщательно сконструирована, чтобы искусственно вызывать эти эмоции у потребителя, поскольку такая реакция коррелирует с большим потреблением, большими деньгами и большей прибылью. Это холодная, бездушная машина, облачённая в одежды любви, истины и даже справедливости. Это, конечно, лицемерие. И опасность для нас, живущих в атмосфере лицемерия, в том, что мы незаметно для себя начнём перенимать эту модальность в собственном самовыражении, ставя форму выше сути, стремясь вызвать отклик вместо того, чтобы стремиться к хакку, добиваясь одобрения творения вместо Творца. Наши сердца, в свою очередь, ожесточаются по мере того, как мы привыкаем к поддельному вместо Реальности, погрязая в эрзац-дунье псевдозначимости.

Most media content is determined on the basis of what will have the highest consumption. Content producers determine what people are most likely to consume and then generate their content on that basis. This is an inversion of knowledge, art, and creativity, which is why it’s called “content” and not “speech,” “writing,” “discourse,” “aesthetics,” “artistic expression,” and so on. Rather than be driven by a pursuit for truth, beauty, and meaning, content is literally nothing but the hollow pursuit of the dollar. Western philosophers (e.g., Marxists) noted this commodification of the arts earlier in the 20th century, but even they could not imagine the depths to which present media have sunk. What is so subversive about media content today is that it often presents itself as profound, as meaningful, as sentimental, and heart-felt. The reality, though, is that much of that content is carefully engineered to artificially induce those emotions in the consumer because that reaction correlates with more consumption, more money, more profit. A cold, soulless machine that wraps itself in a chemise of love, truth, even justice. This, of course, is hypocrisy. And the danger for us living in an ethos of hypocrisy is that we will unknowingly take on that modality in our own expression, prioritizing form over substance, aiming to elicit a response instead of aiming for haqq, pursuing approval from creation instead of the Creator, our hearts, in turn, hardening as we become accustomed to the fake stuff instead of Reality, wallowing in an ersatz dunya of pseudo-significance.