Сахабы толковали аяты Благородного Корана либо по собственному ijtihād в тафсире, либо услышав это от Посланника Аллаха ﷺ. Нередко они объясняли причину ниспослания аята или указывали, по поводу кого он был ниспослан. При объяснении аята они ограничивались разъяснением лингвистического значения, которое понимали из аята, самыми краткими словами, например, их высказыванием: ghayr mutajanif li ithm (не склонный к греху), то есть не предрасположенный к греху (ghayr muta'arrid li ma'siyya). Подобно этому и их высказывание относительно Его слов:

The Sahabah made tafsīr for the verses of the Noble Qur’ān either as their own Ijtihād in tafsīr or by hearing it from the Messenger of Allah . Many a time they would explain the cause of revelation for a verse or explain with respect to whom it had been revealed. In explaining a verse they would restrict themselves to elucidating the linguistic meaning which they understood from the verse with the most concise of words like their saying: ghayr mutajanif li ithm (not inclined to sin) i.e, not predisposed to sin (ghayr muta'arrid li ma'siyya). Similarly their statement regarding His  saying:

Люди времён джахилии, когда кто-то из них хотел отправиться в путь, брали стрелу и говорили: «Эта стрела велит мне выйти». Если он отправлялся в путь, то ему должна была сопутствовать удача. Затем брали другую стрелу и говорили: «Эта стрела велит мне остаться», и тогда в пути ему не будет удачи. Несчастливой стрелой была одна из двух стрел. Поэтому Аллах запретил им эту практику. Примером может служить то, что передаётся от Ибн 'Аббаса относительно слов Аллаха:

The people of jahiliyya when one of them wanted to go out (on a journey) he would take an arrow and say: This one orders me to go out. So if he goes out on his journey will meet good luck. And he will take another arrow and say: This one orders me to stay, so he will not be lucky in his journey. The unlucky arrow is one of the two arrows. So Allah  forbade them from this practice. An example would be what has been narrated about Ibn 'Abbas regarding His  saying:

Он сказал: в Мекку. Если к этому и добавлялось что-либо, то это было бы то, что передано о причине ниспослания и о том, к кому относился этот аят. Передано от Абу Хурайры относительно слов Его:

He said: to Makkah. If they added anything to that it would be what has been narrated about the cause of revelation and with regards to whom the verse in question was revealed. It has been narrated about Abu Hurairah regarding His  saying:

...что он сказал, что этот аят был ниспослан в отношении Посланника Аллаха ﷺ, когда он пытался склонить к исламу своего дядю Абу Талиба. Затем пришли Табиины после Асхаба, которые передавали всё, что упоминали Асхаб, таким же образом. Среди Табиинов были те, кто разъяснял аяты Благородного Корана или указывал причину ниспослания, либо на основании собственного иджтихада в тафсире, либо со слов (других авторитетов), которые им передавали. После Табиинов пришли учёные, которые расширили тафсир и приводили сообщения из иудейских и христианских источников. Муфассиры сменяли друг друга в каждую эпоху и поколение: они разъясняли Коран и расширяли тафсир в каждую эпоху, опираясь на то, что было до них. Муфассиры начали обращать внимание на аяты, чтобы выводить из них предписания и объяснять свои школы мысли с точки зрения свободы воли (ихтияр) и предопределения (джабр). Они стали разъяснять аяты, подтверждая свои взгляды в соответствии со своими склонностями в законоведении, каламе ('ильм аль-Калам), риторике (балага), морфологии (сарф) и грамматике и т. д. Очевидно из изучения тафсиров разных эпох, начиная со времени Асхаба и до наших дней, что тафсир Корана в каждую эпоху находился под влиянием научного движения того времени, он отражал взгляды, теории и школы мысли своего времени. Редко встречались тафсиры, свободные от влияния мнений, идей и правил своего времени.

that he said the verse had been revealed concerning the Messenger of Allah  when he tried to win over his uncle Abu Talib to Islam. Then came the Tabi'un after the Sahabah who reported everything the Sahabah mentioned in this manner. From among the Tabi'un there were those who explained the verses of the Noble Qur’ān or stated the cause of revelation, either as their own Ijtihād in tafsīr or by hearing it from (other authorities). After the Tabi'un the 'Ulama came and expanded the tafsīr and quoted reports from the Jews and Christians. The mufassirun succeeded one after another in every age and generation, who explained the Qur’ān and expanded the tafsīr in each age on what had come before. The mufassirun began to give their attention to the verses to deduce rulings from them and explain their schools of thought in terms of freewill (ikhtiyar) and predestination (jabr). And they began to explain verses proving their opinions according to their inclinations in legislation, scholasticism ('ilm al-Kalam), rhetorics (balaagha), declension (sarf) and grammar etc. What is apparent from an examination of the tafaseers through the different ages since the time of the Sahabah until now is that the tafsīr of the Qur’ān in every age was influenced by the scholarly movement of the time, it presented a picture which reflected the views, theories and schools of thought of the time. Seldom were there tafsīrs that were free from the influence of opinions, thoughts and rules of the time.

Однако все эти тафсиры не были собраны в книги с первого дня, когда появились муфассиры, то есть со времён ас-Сахабы. Напротив, они менялись в зависимости от обстоятельств на протяжении веков. Вначале тафсир был частью хадиса и одним из его разделов. Хадис был всеобъемлющей темой, охватывавшей все исламские дисциплины. Поэтому передатчик хадиса, так же как он передавал хадис, содержащий юридическое постановление, передавал и хадис, содержавший тафсир аята Корана. Затем, в начале Аббасидской эпохи и ближе к концу Омейядской эпохи, то есть в начале второго века хиджры, авторы стали собирать все схожие и относящиеся к делу хадисы под одной темой и отделять их от других тем. Таким образом, такие дисциплины, как тафсир и фикх, содержавшиеся в хадисе, были отделены друг от друга. Результатом этого разделения наук стало появление отдельных направлений в хадисе, сире, юриспруденции и тафсире. Так возникла наука о тафсире, которая стала самостоятельной дисциплиной и изучалась отдельно. Однако тафсиры не приобрели упорядоченной формы: аяты Корана не излагались в том порядке, в каком они расположены в мусхафе, с последующим за каждым из них толкованием. Напротив, передаваемые тафсиры были разбросаны там и сям, это были толкования разрозненных аятов, как и в случае с хадисами. Такое положение сохранялось до тех пор, пока тафсир не отделился от хадиса и не стал существовать как самостоятельная наука. Тафсир стали писать на каждый аят Корана или часть аята, располагая эти аяты в порядке мусхафа. Первым, кто взялся за толкование Корана, приводя аят за аятом и разъясняя их один за другим, был аль-Фарра' (ум. в 207 г. хиджры). Ибн ан-Надим сообщает в своей книге «аль-Фихрист», что:

Затем пришёл Ибн Джарир ат-Табари (ум. в 310 г. х.), написавший свой знаменитый тафсир. До того, как стал известен тафсир Ибн Джарира, существовало немало тафсиров, например тафсир Ибн Джурайджа. Его положение было таким же, как у первых муххаддитов, которые собирали всё, что доходило до них, не различая достоверные (сахих) и недостоверные сообщения. Говорили: «Целью Ибн Джурайджа не была достоверность; он передавал всё, что сообщалось о каждом аяте, будь то достоверное (сахих) или слабое (сакым)». Также к таким тафсирам относятся тафсир ас-Судди (ум. в 127 г. х.) и тафсир Мукатиля (ум. в 150 г. х.). Абдуллах ибн аль-Мубарак сказал о тафсире Мукатиля: «Как прекрасен его тафсир, если бы только он был надёжным (саким)». Среди них также тафсир Мухаммада ибн Исхака. Он передавал со слов иудеев и христиан и приводил высказывания Ваххаба ибн Мунаббиха, Ка‘ба аль-Ахбара и других, которые сообщали сведения из Торы, Библии и их толкований. Эти тафсиры до нас не дошли, хотя Ибн Джарир ат-Табари собрал большую их часть и включил в свою книгу. Затем один за другим появились муфассиры, толковавшие Коран полно и упорядоченно, в книгах, которые были всеобъемлющими и систематизированными.

Then, after him came Ibn Jarir al-Tabari (d.310 A.H.) who wrote his famous tafsīr. A number of tafsīrs before the tafsīr of Ibn Jarir became well known such as the tafsīr of Ibn Jurayj. His situation was the situation of the first muhaddithin who compiled everything that reached them without differentiating between the correct (Sahih) and incorrect reports. They said 'that Ibn Jurayj's aim was not authenticity; rather he reported everything that was reported about every ayah whether it was correct (Sahih) or weak (saqim).' Also from these tafsīrs is the tafsīr of al-Suddi (d.127 A.H.) and the tafsīr of Muqatil (d.150 A.H.). 'Abd Allah ibn al-Mubarak said about the tafsīr of Muqatil: How excellent is his tafsīr, if only he were reliable (thiqa).' Amongst them is also the tafsīr of Muhammad ibn Ishaq. He used to transmit from the Jews and Christians and he used to quote sayings of Wahb ibn Munabbih, Ka'b al-Ahbar and others, who reported thing from the Torah, Bible and their commentaries. These tafsīrs have not reached us, although Ibn Jarir al-Tabari has collected most of it and included it in his book. Then came mufassirun one after another explaining the Qur’ān in an complete and well-ordered manner in books that were complete and systematic.

Однако всякий, кто изучит тафсиры, обнаружит, что муфассиры подходили к толкованию Корана с разных точек зрения. Одни интересовались стилем и смыслами Книги и тем, что в ней содержится с точки зрения форм риторики (балагъа), чтобы узнать высочайшие и выдающиеся формы речи в сравнении с другими её видами. Поэтому в их тафсирах преобладал риторический аспект. Одним из таких был Мухаммад ибн аз-Замахшари в своём тафсире под названием «аль-Кашшаф». Были и те, кто исследовал основы веры, вёл борьбу с лжеучениями и вступал в споры с теми, кто расходился (с исламом), например Фахр ад-Дин ар-Рази в своём известном тафсире «ат-Тафсир аль-Кабир». А некоторые из них изучали нормы шариата и стремились выводить их из аятов, поэтому направляли свой интерес на аяты об аль-ахкам, как Абу Бакр ар-Рази, широко известный как аль-Джассас, в его знаменитом тафсире «Ахкам аль-Кур’ан». Были и те, кто занимался историями и добавлял в коранические рассказы сведения из исторических книг и исраилиятов (иудейских преданий), начинали собирать всё, что слышали, каким бы скудным или обильным это ни было, не пересматривая то, что противоречило шариату, не соответствовало разуму или расходилось с определёнными по смыслу кораническими аятами. Таков, например, Ала ад-Дин Али ибн Мухаммад аль-Багдади, суфий, известный также как аль-Хазин, который поступал так в своём тафсире «Баб ат-тавиль фи ма‘ани ат-танзиль». И были такие, кто заботился о поддержке своего мазхаба (школы) и толковал аяты в соответствии с тем, что подкрепляет их группировку, как тафсир «аль-Баян» шейха ат-Табрisi и тафсир «ат-Тибьян» шейха ат-Туси. Оба они поддерживали взгляды шиитов и их мазхаба в вопросах вероубеждения (акаид) и ахкам. И были такие, кто занимался тафсиром лишь ради разъяснения аятов и предписаний Корана, безотносительно к какой-либо точке зрения. Они являются муфассирами, тафсиры которых считаются сутью книг тафсира. Их считают имамами тафсира и других областей знания, таких как тафсир Ибн Джарира ат-Табари, тафсир Абу Абдуллаха Мухаммада аль-Куртуби, тафсир ан-Насафи и других. Что касается тафсиров, написанных в наше время и ближе к концу периода упадка, таких как тафсир Мухаммада Абduh, тафсир Тантави Джаухари и тафсир Ахмада Мустафы аль-Мараги и других, то они не считаются частью литературы по тафсиру, и на них не полагаются. Это потому, что в них есть угроза для религии Аллаха в толковании многих аятов, как, например, в тафсире Мухаммада Рашида Риды на аят:

However, anyone who inspects the tafaseer will find that the mufassirun approached the tafsīr from various perspectives. Some were interested in looking at the styles and meanings of the Book and whatever it included in terms of the forms of rhetorics (balaagha) to know the highest and distinguished forms of speech as compared to other types of speech. So the rhetorical aspect prevailed in their tafsīrs. One of those people is Muhammad ibn al-Zamakhshari in his tafsīr entitled al-Kashaf. There were those who looked into the foundations of belief, the fighting of pretenders and debating those who disagreed (with Islam) like Fakhr al-Din al-Razi in his famous tafsīr: al-Tafsīr al-Kabir. And some of them studied the Sharī’ah rules and were interested in deducing them from the verses. So they channelled their interest towards the verses of ahkām like Abu Bakr al-Razi commonly known as al-Jassas in his well known tafsīr Ahkām al-Qur’ān. There were those who went after stories and added to the Qur’ānic stories from the books of history and israiliyyat (Judaica) and began to collect everything they heard however meagre or abundant without revising the things that contradicted the Sharī’ah, did not agree with the mind or contradicted Qur’ānic ayāt which are definite in meaning. One such person is 'Ala' al-Din 'Ali ibn Muhammad al-Baghdadi, the sufi otherwise known as al-Khazin who did this in his tafsīr Bab al ta'weel fi ma'ani al-tanzeel. And there were those that concerned themselves with supporting their mazhab (school) and explaining the verses in accordance with whatever supports their faction like the tafsīr al-Bayan of al-Shaykh al-Tibrisi and the tafsīr al-Tibyan of al-Shaykh al-Tusi. Both of them supported the views of the Shi'a and their mazhab regarding belief ('aqaid) and ahkām. And there were those that were only concerned with the tafsīr in order to explain the verses and rulings of the Qur’ān regardless of any perspective. They are the mufassirun whose tafsīrs are considered the essence of the books of tafsīr. And they are considered the imams of tafsīr and other topics. Like the tafsīr of Ibn Jarir al-Tabari, the tafsīr of Abu 'Abd Allah Muhammad al-Qurtubi, and the tafsīr of al-Nasafi and others. As for the tafsīrs written in this age and towards the end of the period of decline like the tafsīr of Muhammad 'Abduh, the tafsīr of Tantawi Jawhari and the tafsīr of Ahmad Mustafa al-Muraghi and others, they are not considered part of the tafsīr literature and nor is there any trust put in them. This is because there is a risk in the deen of Allah in the explanation of many verses like Muhammad Rasheed Ridha’s tafsīr of the verse:

Он разрешил мусульманам Индии принимать английские законы и подчиняться решениям английских судей. Шейх Мухаммад Рашид Рида упомянул в шестом томе «Тафсира Благородного Корана», широко известного как «ал-Манар», в толковании суры «ал-Ма’ида», когда он разъяснял Его слова:

He permitted the Muslims of India to adopt English laws and submit to the rulings of English judges. Shaykh Muhammad Rasheed Ridha mentioned in volume six of the Tafsīr of the Noble Qur’ān widely known as al-Manar in the tafsīr of sura al- Mā’idah when he explained His  saying:

На страницах 406–409 его спросили:

In pages 406-409 he was asked:

Затем он сказал:

Then he said:

Подобным же образом обстоит дело с тафсиром Тантави Джаухари, в котором он утверждал, что в Коране есть современные науки и дисциплины, и наполнил свой тафсир изображениями птиц и животных, чтобы показать, что Коран действительно объясняет такие вещи. Также и тафсир Мустафы Зайда, в котором он истолковал и отверг существование ангелов и шайтанов. Поэтому он совершил куфр своим тафсиром и вывел себя за пределы ислама. Такие тафсиры и им подобные не считаются книгами тафсира у мусульман, и их толкования не принимаются во внимание.

Much similar is the tafsīr of Tantawi Jawhari where he mentioned that there are modern sciences and disciplines in the Qur’ān and he filled his tafsīr with pictures of birds and animals to demonstrate that the Qur’ān did explain such things. And the tafsīr of Mustafa Zayd in which he interpreted and rejected the existence of angels and Shayateen. So he committed kufr by his tafsīr and took himself outside of Islam. These tafsīrs and their likes are not considered books of tafsīr by the Muslims and nor are their explanations given any consideration