Значение слова «канун» (qanun) в арабском языке — основы (усуль), а единственное число — «канун» (qanun). Это слово иностранного происхождения, которое было арабизировано. В терминологии иностранцев канон означает приказ, опубликованный правителем, чтобы люди ему следовали. Канон также известен как «совокупность правил, которым правитель обязывает людей следовать в их отношениях». Канон, по сути, делится на две категории. Во-первых, правила, которые организуют отношения исходя из их основы, бывают двух видов. Первый — основной канон, которым является конституция, второй — остальные каноны, которые не являются (частью) конституции. Что касается второй категории канонов, то это те, которые организуют второстепенные действия, для которых нет конкретного правила, но основа которых имеет общее правило. Или же они организуют средства, то есть способы, которыми совершаются основные действия, имеющие общее правило, но для ветви которых нет конкретного правила. Или они организуют инструменты. Такие каноны называют административными канонами или административными системами, либо чем-то подобным. Поскольку речь Законодателя (Аш-Шаari') относится к действиям рабов и обязывает ограничивать себя ими, их упорядочивание исходит от Аллаха (свт). Исламская Шариа относится ко всем действиям людей и всем их отношениям: будь то их отношения с Аллахом, их отношения с самими собой или их отношения с другими. Поэтому в исламе нет места для того, чтобы люди устанавливали каноны для организации систем, поскольку они ограничены Шариатом. Аллах (свт) сказал:

The meaning of the word “canons” in the Arabic language is fundamentals (usul) with the singular being “canon” (qanun). It is a foreign word which has been arabicised. The canon in the foreigner’s terminology means the command published by the ruler so that the people follow it. The canon is also known as “the collection of rules which the ruler compels people to follow in their relationships.” The canon is essentially of two categories. Firstly, the rules which organise the relationships from their basis are of two types. The first is the basic canon which is the constitution, the second is the rest of the canons which are not (part of) the constitution. As for the second category of canons, they are the ones which organise secondary actions which do not have a rule specific to them but whose basis has a general rule. Or it organises the means i.e. the styles by which the basic actions, which have a general rule but whose branch has no specific rule for it, are performed. Or it organises the tools. They are termed as administrative canons or administrative systems or something similar. Since the speech of the Legislator actions came related to the actions of the slaves and obliging the restriction of oneself to them, therefore their organization comes from Allah (swt). The Islamic Shari’ah came related to all actions of the people and all their relationships, whether their relationship with Allah or their relationship with themselves or their relationship with others. Therefore there is no place in Islam for people to legislate canons to organise the systems as they are restricted by the Shari’ah. Allah (swt) said:

И:

And:

И:

And:

Муслим передал со слов Айши, что Посланник Аллаха ﷺ сказал:

Muslim narrated from Aisha that the Messenger of Allah (saw) said:

Аллах (свт) — это Тот, Кто устанавливает законы для людей, а не правитель. Он обязывает людей и правителя следовать им в их взаимоотношениях, ограничивать себя ими и препятствовать следованию какой-либо иной (системе) правил. Поэтому у человека нет места для того, чтобы устанавливать правила для организации взаимоотношений людей, и нет места для правителя, чтобы принуждать людей или давать им право выбора следовать принципам и правилам, установленным людьми для организации своих взаимоотношений. Однако правила Шариата, то есть речь Законодателя, связанная с действиями рабов, пришли в Коране и Сунне, и в них много такого, что (потенциально) несёт различные значения в соответствии с арабским языком и шариатскими понятиями. Поэтому естественно и неизбежно, что люди расходятся в понимании этих правил, и что это различие в понимании приводит к пределу разделения и различиям в подразумеваемом значении (значениях). Следовательно, неизбежно возникновение разделённых и различных пониманий, так что вследствие этого может возникнуть разделённое и различное мнение по одному и тому же правилу. Когда Посланник Аллаха ﷺ сказал в битве у рва (битве союзников):

Allah (swt) is the One who legislates laws for the people, not the ruler, and He compels them and the ruler to follow them in their relationships, to restrict themselves by them and to prevent them from following (any) other (rules). Therefore there is no place for the human being to lay down rules to organise people’s relationships, nor any place for the ruler to compel people or give them an option to follow principles and rules laid done by human beings organising their relationships. However the Shari’ah rules, which is the speech of the Legislator related to the actions of the slaves, came in the Qur’an and the Sunnah and there is much with them that carries (potentially) different meanings according to the Arabic language and the Shar’a. So it is natural and inevitable that people differ in understanding them, and that this difference in understanding leads to the limit of separation and differences in the intended meaning(s). Therefore it is inevitable to have separated and different understandings so that due to this, there can be separated and differing opinions in one rule. When the Messenger (saw) said in the battle of the Allies:

Одни люди поняли, что он имел в виду поспешить, и совершили аср по пути, а другие поняли его слова буквально, поэтому не совершили аср и отложили его до прибытия в Бану Курайза, где и совершили его. Когда это дошло до Посланника Аллаха ﷺ, он одобрил обе группы, каждую в соответствии с их пониманием. Когда Посланник Аллаха ﷺ сказал:

Some people understood that he meant hurrying and they prayed Asr along the way, while (other) people understood he meant the meaning of the sentence (literally) so they did not pray Asr and delayed it until they reached Banu Quraydha where they then prayed it. When (the matter) reached the Messenger (saw), he consented to the two groups each (according to) their understanding. When the Messenger (saw) said:

Люди поняли, что он имел в виду отсутствие правильной (сахиха) молитвы, и поэтому сказали, что чтение суры «аль-Фатиха» является столпом молитвы, так что молитва того, кто её не читает, недействительна. Другие же поняли, что он имел в виду совершенную молитву, и поэтому сказали, что чтение суры «аль-Фатиха» не является столпом молитвы; напротив, столпом является чтение Корана, так что если человек не читает суру «аль-Фатиха», но читает любой аят Корана, его молитва правильна. Подобным образом они разошлись во мнениях относительно его слов ﷺ.

People understood that he meant no correct (saheeh) prayer so they said that reciting the Fatiha is a pillar of the prayer such that the prayer of the one who does not recite it is invalidated. Whereas other people understood that he meant the complete prayer so they said that reciting the Fatiha is not a pillar of the prayer; rather, reciting the Qur’an is the pillar such that if one doesn’t recite the Fatiha but recites any ayah of the Qur’an then his prayer is correct. Similarly, they differed over his (saw) statement:

Группа людей понимала, что если мусульманин убивал неверного, то за это его не казнят (в порядке возмездия).

A group understood that if the Muslim killed a disbeliever, he is not killed for it (in retaliation)

но наказывается, например, тюремным заключением, основываясь на словах Посланника ﷺ

but is punished, for example, by imprisonment since the Messenger’s (saw) statement

Явно указано, что он не должен быть убит. Другие же поняли, что он различал воюющего неверного (кафир харби) и неверного, находящегося под защитой договора (кафир зимми), так что мусульманин подлежит казни за убийство неверного, находящегося под договорными обязательствами, и так же неверного, связанного соглашением (кафир му'ахид), и неверного, получившего гарантию безопасности (кафир мустаман), поскольку высказывание Посланника Аллаха ﷺ в том же хадисе указывало на это в его словах:

Is explicit in not killing him. Others understood that he distinguished between the belligerent disbeliever (kaffir harbi) and the pledged disbeliever (kaffir dhimmi) so the Muslim is killed for the covenanted disbeliever if he kills, and likewise the disbeliever under treaty (kaffir mu’ahid) and the protected disbeliever (kaffir must’aman) since the Messenger’s (saw) statement in the same hadith indicated this in his saying:

Смысл этого таков: мусульманин не убивается за неверующего, и также не убивается заключивший договор (му‘ахад) за неверующего. Поскольку заключивший договор является неверующим, это необходимо означает, что слово «неверующий» значит воюющий, то есть заключивший договор неверующий не убивается за воюющего неверующего. Значит, смысл хадиса таков: мусульманин не убивается за воюющего неверующего, и заключивший договор не убивается за воюющего неверующего; а его понимание таково, что мусульманин убивается за не воюющего неверующего, и заключивший договор убивается за не воюющего неверующего. Заключивший договор является неверующим, и то, что он подобен мусульманину, который не убивается за неверующего, указывает, что значение слова «неверующий» в хадисе – это воюющий неверующий, а не зимми. Это подкрепляется тем, что передаётся: к Посланнику Аллаха ﷺ был приведён мусульманин, который убил иудея, и он приказал его убить. При таком различии в понимании возникает различие в предписании. То же относится ко многим аятам и хадисам. Разногласие мнений по одному вопросу делает неизбежным для мусульманина принятие одного из этих мнений, поскольку все они являются шариатскими предписаниями, а предписание Аллаха в отношении одного человека не может быть более одного. Поэтому неизбежно выбрать одно предписание из них для принятия, и принятие мусульманином шариатских предписаний является обязательным, и нет никакой возможности избежать этого при совершении какого-либо действия. Сама обязанность действовать по одному предписанию – обязательному, рекомендуемому, запретному, нежелательному или дозволенному – обязывает принять конкретное предписание. Поэтому каждому мусульманину обязательно принять его, будь он муджтахидом или последователем (муqаллидом), халифом или нет. Когда он принимает конкретное предписание, это шариатское предписание становится для него предписанием Аллаха, и ему обязательно действовать согласно нему одному, обучать этому людей и призывать к Исламу на его основе. Смысл того, что мусульманин принимает какое-либо положение, заключается в том, что он действует в соответствии с ним, учит ему других и призывает к нему, когда призывает к правилам и мыслям ислама. Когда мусульманин принимает конкретное положение, это положение становится для него самим законом Аллаха, и ему не позволено отступать от него, за исключением трёх случаев. Первый: если ему становится ясна слабость довода и появляется довод сильнее того, на который опирается принятое им мнение, и это сильнейшее доказательство указывает, что закон Аллаха таков, как говорит оно. В этом случае он обязан оставить то, что принял, и принять новое мнение, поскольку оно стало для него законом Аллаха. Второй: если он начинает полагать, что новое мнение принял тот, кто превосходит его в выводе законов и точности вывода или обладает более полными знаниями о Шариате. В этом случае ему позволено оставить то, что он принял, и принять иное, ввиду того, что достоверно известно о знаменитых сахабах, которые оставляли свои мнения и принимали мнения других. Абу Бакр (ра) принял мнение Али (ра) и оставил своё мнение, и Умар (ра) принял мнение Али (ра) и оставил своё. Третий: если целью является объединение взглядов мусульман на одном мнении. В этом случае мусульманину позволено оставить мнение, которое он принял, и принять то мнение, на котором он желает объединить взгляды мусульман, ввиду того, что достоверно известно об Усмане, который согласился взять присягу с людей на Книге Аллаха, Сунне Его Посланника и мнении двух шейхов после него — Абу Бакра и Умара. Сахабы одобрили то, что он сделал, а именно: оставил то, что принял сам, и принял то, что приняли Абу Бакр (ра) и Умар (ра). В таких ситуациях мусульманин отказывается от того, что он принял, и принимает иное. Помимо этих ситуаций, ему ни в коем случае не разрешается отказываться от принятого, поскольку Шариат обращён к каждому человеку в отдельности, и каждый мусульманин обязан придерживаться того, к чему он пришёл путём иджтихада или следования (таклид). Приняв что-либо, он обязан придерживаться принятого, за исключением ситуаций, исключённых доказательствами Шариата.

И

And

И

And

То есть между ним и людьми существует обязанность повиновения государству, а между ним и Аллахом (свт) то, что принимает имам, становится для него правилом Аллаха в отношении действия. Однако повиновение людей велению имама, обязанность действовать согласно тому, что он принял в качестве правил, а не следовать своим мнениям и тому, что они приняли, не считается принятием того, что принял имам. Это скорее повиновение его (халифа) велению и исполнение того, что он принял, в отношении действия, но не принятие того, что он принял. Поэтому любому мусульманину позволено обучать тому, что он принял из правил, и призывать к ним, когда он приглашает к Исламу, даже если они отличались от принятого имамом. Это потому, что иджма' асхабов касается обязанности действовать согласно принятому халифом, а не обучения или призыва (даъвah); это относится именно к действию. Так, Абу Бакр (ра) делил богатство между мусульманами поровну, не выясняя, кто принял Ислам раньше, а кто позже, тогда как Умар (ра) придерживался иного мнения, которое заключалось в том, чтобы учитывать человека и его предшествование в принятии Ислама и другого человека и его запоздание. Он спорил с Абу Бакром (ра) по этому поводу, но повиновался тому, что принял Абу Бакр (ра), и продолжал придерживаться его мнения. Когда он был назначен халифом, он отменил действие по мнению Абу Бакра (ра) и стал действовать по своему мнению. Поэтому существует различие между мусульманином, принимающим мнение, и его повиновением тому, что принял халиф. Повиновение принятому халифом обязывает действовать только в соответствии с ним, а не призывать к нему или обучать ему. Что же касается принятия мнения, то оно предполагает обучение ему, призыв к нему и действие по нему. Поэтому допустимо существование политических групп, т.е. партии, которые придерживаются мнений, отличных от тех, что приняты Халифой, однако все они, как и остальные мусульмане, обязаны в отношении действий поступать согласно тому, что принял Халиф, и ничему иному.

I.e. between him and the people is the obedience to the State, and between him and Allah (swt) is that what the Imam adopts becomes the rule of Allah upon him in respect of action. However, the obedience of the people to the Imam’s command, the obligation upon them to act according to what he adopted in the rules, and not acting upon their opinions and what they adopted is not considered an adoption of what the Imam adopted. It is rather obedience to his (the Khalifah’s) command and executing what he adopted in terms of action not the adoption of what he adopted. Therefore it is permitted for any Muslim to teach what he adopted of the rules and to call to them when he invites to Islam even if they differed from the Imam’s adoption. This is because the Ijma’a of the Sahabah is upon the obligation to act according to the Khalifah’s adoption not teaching or invitation (da’wah); it is specific to action. Thus we find that whereas Abu Bakr (ra) would divide wealth between Muslims equally without looking into who embraced Islam early or not, Umar (ra) had a different opinion which is (considering) a man and his precedence (in embracing) Islam and another man and his lateness. He debated Abu Bakr (ra) in this, but he obeyed what Abu Bakr (ra) adopted and remained adopting his opinion. When he was appointed Khalifah, he invalidated acting upon Abu Bakr’s (ra) opinion and acted upon his opinion. Therefore there is a distinction between the Muslim adopting the opinion and his obedience to what the Khalifah adopted. Obedience to the Khalifah’s adoption obliges acting upon it only and not calling towards it or teaching it. As for adopting the opinion, it is (for) teaching it, calling to it and acting upon it. Therefore it is allowed for there to exist political groups i.e. parties which adopt opinions different from those adopted by the Khalifah, but they are all like the rest of the Muslims, obliged in respect of action to act according to what the Khalifah adopted and nothing else.

Поэтому не дозволено имаму делать дозволенное (халяль) запретным (харам) или запретное дозволенным, а также отменять предписание или препятствовать исполнению предписания, поскольку это харам для халифа, как и для каждого мусульманина. Нельзя также говорить, что интерес мусульман требует запретить то или иное, ведь Аллах определил интересы мусульман конкретными предписаниями; если халиф придёт и будет рассматривать интерес иначе, чем эти предписания, то он отменит их, что никогда не дозволено. Таким образом, нельзя утверждать, что забота о делах мусульман позволяет ему руководить ими по своему иджтихаду, ибо Аллах позволил ему заботиться о делах мусульман через Книгу и Сунну, то есть шариатские предписания, и позволил ему проводить иджтихад в их рамках. Он проводит иджтихад во вторичных действиях, по которым нет прямого текста, но чьи основы (усуль) установлены прямым текстом общего характера; он проводит иджтихад, чтобы выбрать то, что он считает более подходящим и полезным. Что же касается того, на что Аллах (СВТ) возложил Свой закон, то в этом деле нет места иджтихаду халифа; напротив, он обязан исполнять шариатские предписания как они есть, без замены и изменения. Да, он может считать действие дозволенным, но оно неизбежно ведёт к харам, который Шарʼа запретил, например, если он видит, что обмен определённой книги неизбежно приведёт к развращению людей в их вере или неизбежно распространит разврат среди людей, и поэтому он это пресекает. Он может считать действие дозволенным, но оно неизбежно повлечёт вред, устранение которого Шарʼа предписал, например, если он видит, что выставление товаров перед магазинами помешает людям проходить по дороге или будет причинять неудобство прохожим; в этом случае он запрещает дозволенное и наказывает того, кто это делает. Однако это не запрещение халяля, а исполнение шариатского предписания, которое он вывел из шариатского принципа.

Therefore it is not permitted for the Imam to make the allowed (halal) forbidden (haram) or make the forbidden allowed, nor to abolish a rule or prevent acting upon a rule since this is haram for the Khalifah as it is haram for every Muslim. Nor should one say that the benefit of the Muslims requires forbidding such and such since Allah has specified the Muslims’ benefit by specific rules; if the Khalifah comes and views the benefit in other than these (rules), then he would have abrogated them which is never permitted. Thus one cannot say that taking care of the Muslims’ affairs has allowed him to direct them according to his ijtihad because Allah has allowed him to take care of the Muslims’ affairs by the Book and Sunnah i.e. the Shari’ah rules and allowed him to (perform) ijtihad within their limits. He does ijtihad in the secondary actions which have no explicit text but whose origins (usul) came with an explicit text which is general; he does ijtihad to choose what he sees as more suitable and beneficial. As for what came with the rule of Allah (swt) upon it, there is no place for the Khalifah’s ijtihad in this affair; rather he is obliged to execute the Shari’ah rules as they are without any substitution or change. Yes, he can view an action as allowed but it leads to a haram which the Shar’a forbade such as viewing that the exchange of a specific book would inevitably lead to corruption of the people in their deen or would inevitably lead to spreading debauchery among the people so he prevents it. He can see an action as allowed but it would inevitably lead to a harm which the Shar’a came obliging its removal such as seeing that placing goods before the stores would prevent people passing by the road in the road or annoy by passers so in this case he prevents the allowed and punish whoever does it. However this is not forbidding the halal but rather executing a Shari’ah rule he deduced from the shari’ah principle:

И принцип

And the principle

Или кто-то другой вывел это, а халиф принял и осуществил это. В таком случае он обязан сделать это, поскольку это шариатское положение, исполнение которого обязательно. Таким образом, он предотвратил бы харам, а не то, что дозволено. Подобным образом, если существует какое-либо дело или положение, которое потенциально может быть осуществлено посредством многочисленных второстепенных действий, для которых имеется общее доказательство, то все действия, посредством которых можно осуществить это положение или дело, относятся к дозволенным действиям. Таков, например, случай, когда халиф выясняет мнение людей или их мнение относительно того, кто должен представлять их в Маджлисе аш-Шура, что схоже с тем, что известно как избирательный кодекс. Все эти второстепенные действия относятся к дозволенным, и поэтому халифу дозволено повелеть одним из них в отличие от других, и повиновение ему тогда обязательно. В этом случае он не обязал бы дозволенным действием или не запретил бы другое дозволенное действие, но принял бы положение и принял средство, посредством которого исполняется положение. На этом этапе повиновение ему обязательно в том положении, которое он принял, и в действии, ведущем к нему, поскольку оно следует за положением, а последователь принимает статус последуемого. Подобным этому являются все организационные и административные кодексы, ибо они обязывают к дозволенному действию, как обязывают к тому, что следует из положения, принятого халифом, а обязывание к нему требует оставить всё остальное, то есть предотвращает это. Это подобно принятию положений, и это не происходит из шариатских положений. Он не обязал бы дозволенным действием и не запретил бы другое дозволенное действие, но он поступил лишь так, как дозволил ему шариат: принимать положения и то, что ведёт к их исполнению. В этих трёх ситуациях — пресечение того, что ведёт к харáму, или (пресечение) того, что ведёт к вреду, или обязание определённых способов из числа многих — халифа не выходит за рамки шариатских норм и его полномочий в принятии решений, и для каждой из них есть доказательство. Здесь нет ничего, что давало бы халифе право и разрешение изменять какое-либо шариатское положение под предлогом пользы; напротив, он обязан полностью ограничиваться всеми шариатскими нормами во всём.

Or someone else deduced it and he (the Khalifah) adopted and executed it. In this case it is obliged upon him to do this as it is a Shari’ah rule which is obligatory to be executed. So he would have prevented haram and not what is allowed. Similarly, if there is a matter or a rule which can potentially be performed via numerous secondary actions for whose origin came general evidence, then in this case all the actions through which it is possible to perform the rule or matter are of the permissible actions. This is like the Khalifah reaching the knowledge of the people’s opinion, or their opinion concerning who should represent them in the Majlis Ash-Shura which is similar to what is known as the electoral canon. All these secondary actions are from the permissible actions, so it is permitted for the Khalifah to command with one of them in exception among the others, wherein obeying him is obligatory. In this case he would not have obliged a permissible action or prevented another permissible action, but would have adopted a rule and adopted a means by which to execute a rule. At this point, obeying him is obliged in the rule he adopted and the action leading to it since it follows the rule and the follower takes the rule of the followed. Similar to this are all the organizational and administrative canons as they are compelling a permissible action as it is compelling what follows a rule adopted by the Khalifah and compelling it requires leaving anything other than it i.e. preventing it. It is just like adopting rules and it does not come from the Shari’ah rules. He would not have obliged a permissible action or prohibited another permissible action, but rather he did of what the Shari’ah allowed him in adopting rules and what would lead to performing them. In these three situations: Preventing what leads to haram, or (preventing) what leads to harm, or compelling specific styles among many, the Khalifah has not left the Shari’ah rules or his competency from adoption and there is an evidence for each one of them. There is nothing here to legitimise and permit the Khalifah to change any Shari’ah rule under the pretext of benefit; rather he must completely restrict (himself) to all the Shari’ah rules in everything.

Из этого примера кажется, что Посланник Аллаха ﷺ запретил дозволенное, то есть запретил то, что разрешено, тогда как реальность этого случая иная. Её суть в том, что Посланник ﷺ запретил конкретное действие из числа дозволенных вещей, а не дозволенное правило или дозволенную вещь как таковую. Это конкретное действие неизбежно вело бы к вреду, и текст пришёл с запретом на его совершение. Посланник ﷺ знал, что питьё воды из этого колодца приведёт к определённому вреду, поэтому то, что он сделал, было не запретом дозволенного действия, а запретом того, что ведёт к вреду, запрещённому Шариатом, а именно к вреду, который постигнет войско. Подобно этому, его запрет кому-либо выходить в одиночку, если у него нет спутника, является запретом конкретного действия из числа дозволенных вещей, конкретного действия, которое непременно привело бы к вреду, запрещённому Шариатом. Доказательством этого служит то, что люди, которым Посланник ﷺ дал указание, выполнили его, кроме двух человек из Бану Саида. Один вышел облегчиться, а другой вышел искать своего верблюда. Тот, что вышел облегчиться, упал замертво на месте, а тот, что пошёл искать верблюда, был унесён ветром и выброшен на два холма Тайй. Когда Посланнику Аллаха ﷺ сообщили об этом, он сказал:

It appears from this example that the Messenger (saw) prohibited the use of an allowed thing so he forbade an allowed thing, whereas the reality of the incident is not like this. Rather, its reality is that the Messenger prohibited a specific thing of the allowed things not an allowed rule or an allowed thing. This specific thing would inevitably lead to a harm for which a text came forbidding its occurrence. The Messenger (saw) knew that drinking water from this well would result in a definite harm such that what the Messenger (saw) did was not forbidding an allowed action but rather forbidding what would lead to a harm forbidden by Shar’a which is harm befalling the army. Similarly his prohibition of anyone going out alone except that he have a companion is the prohibition of a specific action of the allowed matters, a specific action which would definitely lead to a harm that is forbidden by the Shar’a. The evidence for this is that those people whom the Messenger (saw) commanded did what they were commanded except two men from Banu Sa’ida. One went out to relieve himself and the other went out searching for his camel. As for the one who went out to relieve himself he collapsed in his place and the one who went to find his camel, the wind carried him and cast him on the two mountains of Tayyi. When the Messenger of Allah (saw) was informed about this he said:

Затем Посланник Аллаха ﷺ сделал дуа за того, кто упал, и тот исцелился; а тот, кто упал между двумя горами Тайй, был позже доставлен людьми из Тайй к Пророку ﷺ в Медину. Другим доказательством этого служит то, что когда Посланник Аллаха ﷺ проходил мимо Аль-Хиджра, он закрыл своё лицо плащом, пустил верблюда вскачь и сказал:

Then the Messenger of Allah made du’a for the one who had collapsed and and he was cured; as for the one who fell between the two Mountains of Tayyi, he was later brought back to the prophet (saw) in Madinah by the people of Tayyi. Another evidence for this is that when the Messenger of Allah (saw) passed by Al-Hijr, he covered his face with his cloth and spurred his camel and said:

Здесь необходимо отметить различие между запретом конкретного действия из числа дозволенных действий или запретом конкретной вещи из числа дозволенных вещей, с одной стороны, и запретом самого дозволенного действия или самой дозволенной вещи, с другой. Запрет дозволенной вещи — это когда действие дозволено Шариатом, а затем правитель приходит и запрещает его под предлогом того, что в нём есть вред; например, ввоз товаров из-за границы дозволен Шариатом, но правитель считает, что разрешение ввоза наносит вред внутренним фабрикам, и запрещает его. Это запрет дозволенного действия, который никогда не допустим для правителя, ибо Шариат знал, когда дозволял его, принесёт ли оно пользу или вред, и придал ему статус дозволенности. Запрещать его не разрешается, поскольку это означало бы отмену шариатского предписания, которое не подлежит отмене ни при каких обстоятельствах. Что же касается запрета конкретной вещи из числа дозволенных вещей, то это случай, когда правителю представляется, что одно из дозволенных дел привело бы к вреду, который Шариат пришёл запретить, и тогда он считает правильным запретить это дело, чтобы устранить вред. Например, правитель считает, что ввоз сахара приводит к закрытию и банкротству сахарных заводов внутри страны, делая её зависимой от неверующих в ввозе сахара. В этом случае правителю дозволено пресечь ввоз сахара, чтобы предотвратить вред для всей уммы, каким является её зависимость от неверующих в одной из её необходимостей и её недостаток. В данном случае дозволено запретить это дозволенное дело, и это не запрет дозволенного; напротив, дозволенное, то есть ввоз, остаётся дозволенным. Запрещается лишь конкретное дозволенное дело — ввоз сахара. Это подобно тому, как Посланник Аллаха ﷺ запретил пить воду из определённого колодца, в котором, как он знал, был вред. Его запрет не означал запрета дозволенного действия, то есть Он не запрещал воду, а запретил конкретное действие из числа дозволенного — питьё из этого колодца. Соответственно, запрет конкретного действия из числа дозволенных допустим, тогда как запрет самого дозволенного не допускается никогда.

Here we must note the distinction between forbidding a specific action of the allowed actions or forbidding a specific thing of the allowed things, and forbidding an allowed action or forbidding an allowed thing. Forbidding an allowed thing is where the action has been allowed by the Shar’a, then the ruler comes and forbids it on the pretext that there is a harm existing in it; such as importing goods from outside has been allowed by Shar’a but the ruler views that allowing importing causes harm to (internal) factories and forbids it. This is forbidding an allowed action which is never allowed for the ruler since the Shar’a knew, when it allowed it, that it would be beneficial or harmful and gave it the rule of permissibility. Forbidding it is not allowed as this would be abrogating the Shar’a rule which is void in all circumstances. As for forbidding a specific thing among the allowed things, this is when it occurs to him that one of the allowed matters would lead to a harm which the Shar’a came to forbid so the ruler considers it correct to forbid this matter to lift the harm. For instance, the ruler considers that importing sugar leads to closing and the bankruptcy of sugar factories within the country making it dependent upon the kuffar in importing sugar. At this point, it is allowed for the ruler to prevent importation of sugar to prevent the harm to the whole Ummah which is her dependency upon the kuffar for one of its necessities and it's the lack of sufficiency. In this case, it is allowed to prevent this allowed matter and it is not forbidding an allowed thing; rather, the allowed thing i.e. importing remains allowed. It is rather the forbidding of an allowed matter which is importing sugar. This is like the Messenger (saw) forbidding the drinking of water from a specific well in which he knew there was harm. His forbidding did not forbid an allowed matter i.e. he did not forbid water, but rather he forbade a specific matter of the allowed matter which is drinking from this well. Accordingly, forbidding a specific thing of the allowed actions is permitted whereas forbidding an allowed thing is never permitted.

И он ﷺ запретил ему смешиваться с людьми. Это не запрещение дозволенного, а запрет на действие, которое ведёт к вреду. Поэтому в другом хадисе, переданном Ахмадом через Тарика ибн Хурайру, сказано:

And he (saw) prevented him from mixing with the people. This is not forbidding the allowed, rather it is forbidding an action which would lead to harm. Due to this, it has come in another hadith narrated by Ahmad via Tareeq bin Hurayra:

Таким образом становится ясно тому, кто следует этому, какие доказательства используются в данном вопросе из хадисов Посланника ﷺ: в них нет запрета дозволенного. Напротив, запрещается конкретная вещь из дозволенного, и эта конкретная вещь ведёт к вреду, ради предотвращения которого Шариат запретил её. Следовательно, это законодательство и доказательство того, что имам может запрещать отдельные вещи из дозволенного и отдельные действия из дозволенных действий, если они ведут к вреду, который Шариат пришёл предотвратить. Что же касается того, что передаётся о сподвижниках относительно определённых случаев, то каждому, кто следует их примеру, ясно, что они запрещали дозволенное действие, которое ведёт к харам или к вреду, который Шариат пришёл предотвратить. Некоторые из них также обязывали к дозволенному (мубах) действию ради исполнения предписания шариата или дела, которое Шариат велел одним и запретил другим, например, принятие определённых стилей. Это дозволено имаму, например: составление реестров (диванов) Умаром (ра), и обязание одного мусхафа и сожжение всех остальных мусхафов Усманом (ра). К этому же типу относится обязание Умаром (ра) сподвижников прекратить рассказывание хадисов, когда это отвлекало их от Корана, и его запрет выдающимся сподвижникам покидать Мадину ради завоёванных земель, чтобы люди не были очарованы ими и они не были очарованы миром. Подобно этому то, что делали правители, управители и халифы, обязывая тех, кто замешивает тесто, повязывать чалму на лоб, чтобы их пот не капал в тесто, класть кусок ткани на нос, чтобы ничего из него не попадало в тесто, и брить подмышки, чтобы ничего из них не попадало в тесто, а также другие подобные вещи, которые приводятся в книгах фикха. Всё это подпадает под шариатский принцип.

In this way it becomes clear to the one following what is used as evidence in this matter from the Messenger’s (saw) hadith that there is no forbidding of an allowed (matter) in them. Rather it is forbidding a specific thing of the allowed thing, and this specific thing leads to a harm which the Shar’a came forbidding it. Therefore this is legislation and evidence that the Imam can prevent specific things from the allowed things, and specific actions of the allowed actions, this is if it leads to harm which the Shar’a came to prevent. As for what is narrated about the Sahabah regarding (certain) incidents, it is clear to anyone who follows them that they are forbidding an allowed (action) which leads to haram or leads to a harm which the Shar’a came to prevent, and some of them are compelling an allowed (mubah) action (in order) to perform a Shari’ah rule or a matter the Shar’a commanded some and prevented others such as the adoption in styles. This is allowed for the Imam, for eg; the compilation of the registers (diwan) by Umar (ra), and obliging one mushaf and burning all (other) mushafs by Uthman. Of this type is Umar (ra) obliging the Sahabah to stop (discussing the) hadith when this preoccupied them from the Qur’an, and his preventing the prominent Sahabah from leaving Madinah to the conquered lands so that the people are not enchanted by them and they are not enchanted by the world. Similar to this is what the governors, rulers and Khulafaa did in compelling those who knead dough to placing their turbans on their forehead so that their sweat does not fall in his dough, and to place a piece of cloth upon their nose so that nothing from it falls into the dough and shave their armpits so that nothing from it falls into the dough, and other similar things which came in the Fiqh books. All of them fall within the shari’ah principle

и принцип шариата

And the shari’ah principle

В этих положениях нет ничего, что указывало бы на дозволенность для халифа запрещать мубах или разрешать харам под предлогом заботы о делах. Поэтому каноны, понимаемые по чуждому толкованию, то есть как приказы правителя в безусловном виде, не обязательны к исполнению до тех пор, пока приказ халифа не сводится к принятию шариатского положения и обязыванию следовать этому положению. Каноны — это то, что халиф принял из шариатских положений. Однако халиф может приказать то, что он считает принципами для исполнения шариатских положений, либо действий или дел, которых требует Шар', таких как административные каноны или системы. Это считается принятием способов, которые следуют принятым положениям, и эти каноны обязательны к исполнению, поскольку халиф принял их, а также потому, что они находятся в рамках слов Всевышнего.

There is nothing here which indicates that it is allowed for the Khalifah to forbid a mubah or allow a haram under the pretext of taking care of the affairs. Therefore the canons according to the foreign understanding i.e. that they are the ruler’s commands in an unrestricted (manner) are not obligatory to be obeyed as long as the Khalifah’s command is not in adopting a Shari’ah rule and obliging this rule. The canons are what the Khalifah adopted from the Shari’ah rules. However, the Khalifah may command what he considered of the principles to perform the Shari’ah rules or the actions or matters requested by the Shar’a such as the administrative canons or systems. This is considered adoption of styles which follows the adopted rules and these canons are obligatory to be obeyed as the Khalifah adopted them and because they are within the statement of the Glorified:

Поскольку повиновение было предписано в общем виде, охватывая всё, что Шариат не пришёл запретить.

Since the obedience came in general covering everything the Shar’a did not come to prevent.