После эпохи учеников муджтахидов пришли последователи и приверженцы мазхабов. Они не продолжили путь, которым шли имамы и учёные мазхабов в иджтихаде и выведении (истинбат) правил. Не продолжили они и путь учеников муджтахидов в изучении доказательств, разъяснении способа вывода, ветвлении правил и изложении вопросов. Последователи каждого имама или учёные каждого мазхаба заботились лишь о поддержке своего мазхаба, о подкреплении его фуру' и усуль во всех вопросах. Их не интересовало изучение достоверности даля́ля и предпочтение наиболее весомого довода более слабому, даже если это шло против их мазхаба.

After the era of the students of mujtahidin came the adherents and followers of the mazhabs. They did not continue on the path which the imams and scholars of mazahib followed in Ijtihād and in the inference (istinbat) of rules. Nor did they continue on the path taken by the students of the mujtahidin in terms of studying the evidence, clarifying the angle of eduction and the branching out of the rules and exposition of issues. The followers of each imam or the scholars of each mazhab were only concerned about supporting their own mazhab, supporting its furu’ and usul in all of the issues. They were not interested in studying the soundness of the dalīl and outweighing the preponderant evidence over the weaker evidence even if it went against their mazhab.

Иногда они были озабочены тем, чтобы установить доказательства правильности принятого ими мнения и опровергнуть доказательства против него, а иногда их внимание было посвящено превознесению имамов и учёных мазхабов. Это занимало учёных мазхабов и отвлекало их от первоисточника, которым являются Коран и Сунна. Человек из их числа не обращался к тексту Корана или Сунны, кроме как с целью найти что-либо, что поддержит мазхаб его имама. Соответственно, их занятия ограничивались их мазхабами. Их рвение к абсолютному иджтихаду и обращению к первоисточникам с целью выведения из них правил ослабло. Их стремление к иджтихаду ограничивалось их мазхабом, или одним вопросом, или же попросту заключалось в следовании таклиду без проверки. Их зависимость от таклида дошла до того, что они говорили: любой аят или хадис, который противоречит тому, что сказали наши учёные, то есть нашему мазхабу, должен быть истолкован (так, чтобы соответствовать тому, что говорим мы), или же он отменён. Они сделали следование мазхабу обязанностью для мусульманина. И они начали изучать в исламских учебных заведениях, таких как аль-Азхар, слова автора «Джаухар аль-Таухид фи ваджиб ат-таклид»:

Sometimes they were concerned with establishing the proofs for the correctness of the view they have adopted and invalidate the proofs against it and at other times their interest was devoted to extolling the imams and the scholars of the mazhabs. This preoccupied the scholars of the mazahib and distracted them from the primary source which is the Qur’ān and Sunnah. A person among them did not refer to the text of the Qur’ān or Sunnah except for the purposes of finding anything that will support the mazhab of his imam. Accordingly, their studies were confined to their mazhabs. And their zeal for absolute Ijtihād and reference to the primary sources in order to derive rules from them became weak. Their eagerness for Ijtihād was restricted to their mazhab or to one issue or simply to make Taqlīd without scrutiny. Their dependence on Taqlīd reached the point where they said: any ayah or hadīth which goes against what our scholars have said – i.e, our mazhab- it is to be interpreted (to accord with what we say) or it has been abrogated. They made the following of a mazhab an obligation on the Muslim. And they began to study in Islamic institutions such as al-Azhar, the saying of the author of Jawhara al-Tawheed fi wujub al-Taqlīd:

Напротив, они полагали, что врата иджтихада должны быть закрыты для мусульман. Они считали, что иджтихад не дозволен, пока многие из улемов, обладавших необходимыми качествами и способностями к иджтихаду, не решались заниматься иджтихадом или заявлять, что они являются муджтахидами. Этот упадок начался ближе к концу IV века по хиджре, хотя вплоть до конца VI века и начала VII века наблюдался определённый прогресс. Муджтахиды и учёные существовали в то время, когда такие люди, как аль-Каффаль, выступали за закрытие врат иджтихада. Однако с начала VII века и до конца XIII века по хиджре упадок был полным, но он оставался в рамках ислама. Упадок коснулся мысли, но правовые суждения оставались исламскими. Что же касается периода после XIII века, то есть с 1274 года по хиджре и до настоящего времени, упадок достиг такой точки, когда нормы Шариата смешались с не исламскими законами, и положение достигло худшего возможного состояния упадка.

Rather, they believed that the door of Ijtihād should be closed for the Muslims. They held that Ijtihād was not permitted until many of the ‘Ulamā from amongst those who were qualified for Ijtihād and who had the aptitude for Ijtihād did not dare to perform Ijtihād or say that they were mujtahids. This decline started towards the end of the 4th century A.H, although in the beginning until the end of the 6th century and the beginning of the 7th there was some progress. Mujtahidin and scholars were present at a time when the likes of al-Qaffal were advocating the closing of the door of Ijtihād. However, from the beginning of the 7th century until the end of the 13th century A.H the decline was complete but it was within the limits of Islam. The decline was in thought but the jurisprudential opinions remained Islamic. As for after the 13th century i.e, from 1274 A.H. till now, the decline has reached the point where the Sharī’ah rules have become mixed with unIslamic laws and the situation reached the worst possible state of decline.

Именно вследствие этого упадка в юриспруденции людям стало трудно исполнять предписания Шариата. Так, после того как исламская Шариа была достаточной для всего мира, её стали делать трудной даже для её последователей, пока их не вынудили принять другие законы, не соответствующие ей. Многие набожные мусульмане стали ссылаться на Шариат, который не был исламским Шариатом. Ближе к концу Османского государства главной причиной отсталости мусульман и гибели их государства стало невежество в исламе и невежество факихов. Были факихи, которые были косны и всегда готовы выносить фетвы, запрещающие всё новое, и запрещали мысли любого мыслителя. Одним из курьёзно нелепых и прискорбных событий было то, что, когда появился кофе, некоторые учёные вынесли фетву, запрещающую его, а когда появился табак, выдали фетву о его запрете; когда люди стали носить феску, факихи вынесли фетву о запрете её ношения, а когда появилась печатная машина и государство решило напечатать экземпляры Корана, некоторые факихи запретили его печатание. Был изобретён телефон, и некоторые факихи запретили людям разговаривать по нему, и за этим последовали многие другие вопросы. В результате мусульмане стали совершенно невежественны в исламской юриспруденции. Предмет изучения сместился от изучения предписаний Шариата к изучению западных законов. Были основаны юридические школы — школы, присутствие которых в мусульманских странах было позорным пятном для них, и ближе к концу Османского государства — исламского государства и его правителя, халифа мусульман, — было решено подражать западной юриспруденции в кодификации права. Так, в 1282 году по хиджре они ввели «Меджеллю» как гражданский закон, а в 1293 году по хиджре был издан великий указ о её введении в действие, а до этого в 1274 году по хиджре был составлен Османский уголовный кодекс. Вместо худуд, уголовных преступлений (джиная) и наказаний по усмотрению (та‘зир) они ввели его. H. они ввели Закон о правах и торговле. Затем в 1294 г. по хиджре они ввели конституцию с целью полностью упразднить систему Халифата. Однако он был упразднён, а затем восстановлен в 1326 г. по хиджре (1908 г. н. э.). Тем не менее они пытались сделать так, чтобы он соответствовал Исламу, и сохранили систему Халифата. Таким образом, фикх (понимание) пришёл в упадок и превратился в канонические установления, правила Шариата были оставлены, а нормы, не относящиеся к Исламу, были приняты под предлогом того, что они согласуются с Исламом. Распространилось ошибочное представление, что всё, что согласуется с Исламом, берётся у любого человека, и рвение улемов ослабло, и все они стали мукаллидами (последователями). Однако это воспринималось как пребывание под сенью Ислама. Но после упразднения Халифата и оккупации мусульманских земель неверными, англичанами и французами, мусульманские страны стали государствами, основанными на национalistической основе, будь то арабская, турецкая или иранская и т. д. Исламский фикх был стёрт с лица земли в отношениях людей, в образовании и обучении. Его изучали только в некоторых странах, таких как аль-Азхар в Египте, Наджаф в Ираке, Зайтуна в Тунисе, однако изучали его так же, как изучали греческую философию. Упадок достиг ужасающих масштабов, поскольку исламский фикх исчез из отношений между людьми.