2.2 Возникновение мутакаллимов и их подход

2.2 Возникновение мутакаллимов и их подход - Исламская личность | Quran Course

0% read · 6 min left

This chapter was translated automatically from English and may contain mistakes. Read the original

Show original

2.2 Возникновение мутакаллимов и их подход

2.2 The Emergence Of The Mutakallimīn And Their Approach

by Sheikh Taqīuddīn An-Nabahānī6 min readViewed 65 times

Мусульмане уверовали в Ислам с имаporrим, свободным от сомнений. Их вера была настолько сильной, что не порождала никаких вопросов, которые указывали бы на скепсис. Они не обсуждали аяты Корана иначе как таким образом, который позволял им постичь реальность заключённой в них мысли. Они не исследовали предположения, которые можно было бы из них вывести, и логические следствия, которые можно было бы из них дедуцировать. Они шли в мир, неся этот исламский да‘ват ко всем людям, сражаясь на его пути, открывая города, и народы принимали то, что они несли.

The Muslims believed in Islam with an imān that was free of doubt. Their belief was so strong that it did not result in any questions that would indicate skepticism. Nor did they discuss the ayāt of the Qur’ān except in a manner that would enable them to comprehend the reality of the thought therein. They did not inquire into the suppositions that might be drawn from it nor the logical conclusions that may be deduced from it. They went to the world, carrying this Islamic Da’wah to all the people, fighting in its path, opening the cities, and the nations embraced what they carried.

Весь первый век по хиджре продвижение исламского да‘вата захлёстывало всё, что вставало на его пути: исламские мысли передавались людям так, как их восприняли мусульмане, — с ясным пониманием, твёрдой верой и удивительно яркой осознанностью. Однако распространение да‘вата на завоёванных землях привело к интеллектуальному столкновению с людьми других религий, которые ещё не приняли ислам, а также с (некоторыми) теми, кто уже вошёл в его лоно. Это столкновение было напряжённым. Люди других религий были знакомы с некоторыми философскими идеями и придерживались определённых взглядов, почерпнутых из их вероисповеданий, поэтому они возбуждали сомнения и вступали в споры с мусульманами по вопросам вероубеждения (‘акыда), ибо основа да‘вата построена на ‘акыде и связанных с ней мыслях. Поэтому мусульмане искренне желали (успеха)

The whole of the first century Hijri elapsed with the current of the Islamic Da’wah overwhelming everything that stood in its way; the Islamic thoughts were being given to the people as they had been received by the Muslims: with a brilliant understanding, a definitive faith and a surprisingly splendid awareness. Yet, the carrying of the Da’wah in the opened (conquered) lands led to an intellectual collision with the people of other religions who had not yet embraced Islam as well as (some of) those who had entered its domain. This intellectual collision was strenuous. The people of other religions were acquainted with some philosophical thoughts and had certain viewpoints which they got from their religions and so they used to stir skepticism and debate with the Muslims over creedal points [aqa’id], because the basis of the Da’wah is built upon the ‘aqīdah and the thoughts associated with it. So the Muslims sincerely wished well for (the success)

Во-первых: Благородный Коран, помимо призыва к таухиду (единобожию) и пророчеству, обратился к наиболее известным сектам и религиям, которые были распространены во времена Пророка ﷺ; он опроверг их и отверг их учения. Он затронул ширк во всех его формах и опроверг его. Среди многобожников были те, кто обожествлял планеты и делал их соучастниками Аллаха سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ; Коран опроверг их веру. Некоторые из них проповедовали поклонение идолам и делали их сотоварищами Аллаха سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ; Коран опроверг это поклонение. Некоторые из них вовсе отрицали пророчество; Коран опроверг их веру. Некоторые из них отрицали пророчество Мухаммада ﷺ, и Коран опроверг это убеждение. Некоторые из них отрицали воскресение и отчёт в тот День; Коран опроверг их веру. Некоторые обожествляли Ису عليه السلام или делали его сыном Аллаха سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ; Коран опроверг это убеждение. И Коран не ограничился этим: он повелел Посланнику ﷺ вступать с ними в спор.

Firstly: the Noble Qur’ān, besides its call for tauhīd (monotheism) and prophethood, tackled the more prominent sects and religions which were widespread at the time of the Prophet صلى الله عليه وسلم; it countered them and refuted their advocacies. It dealt with shirk, in all its forms, and refuted it. There were amongst the mushrikīn those who deified the planets and took them as associates to Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ; the Qur’ān refuted their belief. Some of them advocated the worship of idols and made them into partners of Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ; it refuted this adovation. Some of them denied prophethood altogether; the Qur’ān refuted their belief; some of them denied the prophethood of Muhammad صلى الله عليه وسلم and it refuted this belief. Some of them denied the ressurection and the accounting on that day; the Qur’ān refuted their belief. Some of them deified Isa عليه السلام, or made him into the son of Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ; the Qur’ān refuted this belief; and the Qur’ān did not suffice with this: it ordered the Messenger صلى الله عليه وسلم to engage in debate with them:

Далее, жизнь Пророка صلى الله عليه وسلم была жизнью интеллектуальной борьбы со всеми кяфирами, многобожниками и людьми Писания. О нём сообщалось множество случаев в Мекке и Медине, когда он вёл беседы с кяфирами и спорил с ними как с отдельными людьми, так и с группами и делегациями. Эта интеллектуальная борьба, которая выделяется в аятах Корана и в хадисах Посланника صلى الله عليه وسلم, а также в его поведении, читалась и слышалась мусульманами; поэтому для них было вполне естественным вести беседы с людьми других религий, вступать с ними в интеллектуальную борьбу и спорить. Предписания их религии призывают к такой беседе; природа исламского призыва, его столкновение с куфром, не может развиваться без возникновения такой борьбы, обсуждения и аргументации между ним и куфром. Что же касается того, что придаёт этой борьбе интеллектуальный характер, то сам Коран призывает к использованию разума и приводит доводы разума и чувственные доказательства. Призыв к его акыде основан исключительно на разуме, а не на текстуальных доказательствах. Таким образом, было неизбежно, чтобы спор и борьба приобрели интеллектуальный характер и были отмечены им.

Further, the life of the Prophet صلى الله عليه وسلم had been a life of intellectual struggle with all of the kuffār, the mushrikīn and the People of the Book. Many incidents were reported about him in Makkah and Madinah in which he discussed with the kuffār and debated with them as individuals, groups, and delegations. This intellectual struggle which is prominent in the ayāt of the Qur’ān and in the ahādith of the Messenger صلى الله عليه وسلم and in his conduct was read and heard by the Muslims; it was thus only natural for them to discuss with the people of other religions and to engage with them in an intellectual struggle and to debate with them. The ahkām of their religion call for such discussion; the nature of the Islamic Call - its clash with kufr - will not progress without the occurrence of such struggle, discussion and argumentation, between it and kufr. As for that what makes this struggle adopt an intellectual character, the Qur’ān itself calls for the use of the intellect, and it cites intellectual proof and sensory evidence. The call to its ‘aqīdah is based exclusively on the mind, not on textual evidence. Thus it was inevitable for the debate and the struggle to take an intellectual character and to be marked by the same.

Во-вторых: некоторые философские и богословские вопросы проникли к мусульманам от несторианских христиан и им подобных, а логика Аристотеля была известна среди мусульман; некоторые ознакомились с определёнными книгами по философии. Многие книги были переведены с греческого на сирийский, а затем на арабский; позднее переводы стали делаться с греческого (напрямую) на арабский. Это способствовало распространению философских идей. Некоторые другие религии, в частности иудаизм и христианство, прибегали к греческой философии как к оружию и привносили её на земли (мусульман). Всё это порождало философские мысли и побуждало мусульман изучать их.

Secondly: Certain philosophical and theologial issues had leaked to the Muslims from the Nestorian Christians and their like, and the logic of Aristotle was known amongst the Muslims; some had become familiar with certain books of philosophy. Many books were translated from Greek into Syriac and then into Arabic; later, translation was made from Greek (directly) into Arabic. This supported the presence of philosophical thoughts. Some other religions, specifically Judiasm and Christianity, had resorted to Greek philosophy as a weapon and brought it into the (Muslim) lands. All of this generated philosophical thoughts, pushing the Muslims to study them.

Таким образом, эти два фактора — предписания и мысли ислама относительно аргументации и наличие философских идей — побудили мусульман обратиться к интеллектуальным дискуссиям и философским размышлениям: изучать их, использовать как материал в своих беседах и спорах, и они оправдывали это. Однако всё это не было всесторонним философским исследованием, а лишь изучением (некоторых) философских идей для опровержения христиан и иудеев, ибо мусульманам было бы невозможно дать опровержение, не ознакомившись предварительно с доводами греческих философов, особенно относящимися к логике и теологии. Поэтому их призывали изучать чуждые секты, их доводы и доказательства. Так мусульманские земли стали полем, где представлялись и обсуждались все мнения и все религии. Несомненно, спор побуждает к размышлению и мышлению и порождает множество вопросов, которые вызывают раздумья и заставляют каждую группу принимать то, что она считает наиболее верным. Эти споры и размышления сыграли чрезвычайно важную роль в появлении людей, которые избрали новый путь, новую методологию в исследовании, аргументации и дискуссии. Философские идеи, которые они усвоили, сильно повлияли на них — на их метод доказательства и на некоторые их взгляды. В результате развилась наука ‘илм аль-калам [исламская схоластика], которая стала особой отраслью знания, и в исламских землях среди мусульман появилась группа мутакаллимун [схоластов].

Thus these two factors, the rules and thoughts of Islam concerning argumentation and the presence of philosophical thoughts, were the factors which pushed the Muslims to shift to intellectual discussions and philosophical thoughts, learning them and using them as material in their discussions and debates, and they justified this. Yet all of this was not a comprehensive philosophical study but merely a study of (some) philosophical thoughts to refute the Christians and Jews, because it would not have been possible for the Muslims to rebut except after they had familiarised themselves with the arguments of the Greek philosophers, especially those related to logic and theology. Because of this they were urged to study the foreign sects and their arguments and proofs. Thus the Muslim lands became a ground where all opinions and all religions were presented and debated. Undoubtedly, debate provokes pondering and thinking and gives rise to multiple issues that provoke contemplation and lead each group to adopt what it deems most correct. This debate and thinking was extremely instrumental in the emergence of people who took a new path/methodology in inquiry, argumentation and discussion. The philosophical thoughts which they had learnt influenced them greatly, in their method of proving and in some of their thoughts. As a result the science of ‘Ilm al-Kalām [Islamic Scholasticism] developed, becoming a specialised branch of knowledge, and there emerged in the Islamic Lands amongst the Muslims the group of Mutakallimīn [Scholastics].

Поскольку эти мутакаллимун по сути защищали ислам, разъясняли его положения и истолковывали мысли Корана, они в основном находились под влиянием Корана, и основой их рассуждений был Коран. Однако, поскольку они изучали философию для защиты Корана и использовали её как оружие против своих противников, они выработали особую методологию исследования, проверки и доказательства, отличную как от методологии Корана, Хадисов и Сахабов رَضِيَ اللهُ عَنْهُ, так и от методологии греческих философов в их исследовании, проверке и доказательстве.

Since these Mutakallimīn were essentially defending Islam, explaining it rules and, and elucidating the thoughts of the Qur’ān, they were mostly influenced by the Qur’ān, and the basis on which they built their discussion was the Qur’ān. Yet, since they had learnt philosophy in order to defend the Qur’ān and used it as a weapon against their adversaries, they evolved a particular methodology of inquiry, verification and evidencing; an approach which was different to the methodology of the Qur’ān, the Hadīth and the Sahābah رَضِيَ اللهُ عَنْهُ, and also different to the methodology of the Greek philosophers in their inquiry, verification and evidencing.

Что касается их расхождения с методологией Корана, то подход Корана строится на основе врождённого [фитри], то есть опирается на эту врождённую природу [фитру] и обращается к людям в соответствии с этой фитрой. В то же время Коран опирается и на разумное основание: он опирается на разум и обращается к интеллекту. Аллах سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ говорит:

As for their divergence from the methodology of the Qur’ān, then the Qur’ān’s approach bases its call on an instinctive [fitrī] basis; it is based on this instinct [fitrah] and it addresses the people in a manner consistent with this fitrah. At the same time the Qur’ān is based on the intellectual basis; it is based on the mind and addresses the intellect; Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ says,

Таким образом, подход Корана к вопросам могущества, знания и воли Аллаха основан на фитре и разуме. Этот подход согласуется с фитрой и пробуждает в каждом человеке готовность слушать его и откликаться на него; даже атеист понимает его и принимает. Это подход, подходящий каждому человеку, без различия между элитой и простыми людьми, между образованными и необразованными.

Thus the approach of the Qur’ān with regards to Allah’s capability, knowledge, and will tread on the basis of the fitrah and the intellect. This approach is consistent with the fitrah and it generates a feeling within every human being to listen and respond to it; even an atheist comprehends it and succumbs to it. It is an approach that suits every human being, with no distinction between the elite and the commoner or between the educated and the uneducated.

Кроме того, муташābih-аяты, в которых есть двусмысленность и которые не дают читателю ясности, пришли в общем виде, без подробностей: они представляют собой общее описание вещей или сообщение о реальностях, в которых явно отсутствуют исследование, тщательность и обоснование. Поэтому читатель не отвергает их, но и не постигает по-настоящему реальностей, которые они обозначают, помимо значений самих слов. Следовательно, естественная позиция по отношению к ним — принятие, как и в случае изображения любой реальности и подтверждения любого факта, без поиска действующих причин и обоснований. Так, одни аяты описывают одну сторону действий человека и тем самым указывают на принуждение; другие аяты описывают иные стороны и тем самым указывают на свободный выбор. Аллах سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ говорит:

Moreover, the mutashabih ayāt wherein is ambiguity and in which there is lack of clarity for the reader, have come in the general form, without detail; they have come in the form of a general description of things or a reporting of realities wherein a lack of inquiry, thoroughness and substantiation is apparent. So the reader does not reject them nor does he truly comprehend the realities denoted by them beyond the denotations of the words therein. Therefore, the natural stance with regards to them is one of acceptance as is the case towards the depiction of any reality and the verification of any fact, without seeking effective causes or substantiation. Thus, certain ayāt depict one facet of the actions of man and in so doing indicate compulsion; other ayāt depict other facets and in so doing indicate free choice. Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ says,

Когда эти аяты были ниспосланы, Посланник ﷺ передал их людям, и мусульмане заучивали их наизусть; они не порождали никаких обсуждений или споров. Они не видели в этих аятах противоречий, которые требовали бы примирения. Каждый аят они понимали применительно к тому аспекту, который он описывал или подтверждал. Так аяты были гармоничны и по сути, и по своему содержанию. Они верили в них, доверяли им и понимали их в общих чертах, и этого понимания им было достаточно; они воспринимали их как описание реальности или сообщение о фактах. Многие из мудрых не одобряли обсуждения подробностей муташабихат или споров о них. Они считали, что такое обсуждение не приносит пользы исламу. Общего понимания, в той мере, в какой оно доступно, достаточно, чтобы обсуждение деталей и подробных разъяснений стало ненужным. Так мусульмане постигали подход Корана и принимали его аяты в соответствии с этим подходом на протяжении всей эпохи Посланника ﷺ, а также те, кто пришёл после них, вплоть до истечения всего первого века хиджры.

When these ayāt were revealed, the Messenger صلى الله عليه وسلم conveyed them to the people and the Muslims memorised them by rote, they did not generate any discussion or debate. They did not see in these ayāt any contradictions that required reconcilation. They understood every ayah with reference to the aspect it came to describe or verify. Thus the ayāt were harmonious in reality and in their selves. They believed in them, trusted them and understood them in a general manner, and they sufficed themselves with this understanding; they regarded them as a description of reality or a reporting of facts. Many amogst the wise did not like the discussion concerning the details of the mutashabihāt or the debate thereof. They thought that such discussion was of no benefit to Islam. The general understanding, to the extent one understands, would render the discussion of the details and elaborations unnecessary. Thus the Muslims comprehended the approach of the Qur’ān and received its ayāt upon this approach throughout the era of the Messenger صلى الله عليه وسلم and so did those who came after them until the entire first century Hijri had elapsed.

Что касается их отличия от методологии философов, то философы опирались исключительно на силлогизмы; они разработали силлогизмы в логической форме из малой и большой посылки и заключения. Они использовали терминологию и специальные термины, такие как «сущность» и «акциденция», и тому подобные; они выдвигали умозрительные проблемы, которые строили на основе логики, а не на основе чувственного восприятия или реальности.

As for their difference from the methodology of the philosophers, the philosophers depended solely on syllogisms; they evolved syllogisms in a logical form from a minor and major premise and a conclusion. They used terminology and jargon such as ‘essence’ and ‘accident’ and the like; they initiated intellectual problems which they built on the basis of logic, not on the basis of sense-perception or the reality.

Методология исследования, принятая мутакаллимунами, расходится с этим. Они верили в Аллаха الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ, в Его Посланника صلى الله عليه وسلم и во всё, с чем пришёл Его Посланник صلى الله عليه وسلم; их намерением было доказать эти убеждения посредством логических рассуждений. Затем они начали исследовать вопрос о сотворённости мира и установить доказательства сотворённости вещей. Они стали развивать этот вопрос, и тогда перед ними открылись новые проблемы; они довели обсуждение этих проблем и их ответвлений до логических пределов. Таким образом, они обсуждали аяты не для того, чтобы понять их, как поступали те, кто был до них, и как и предназначен Коран, а верили в эти аяты, а затем начинали приводить доказательства того, что сами понимали из них. Это один из аспектов исследования. Другой аспект касается аятов муташабихат. Мутакаллимуны не довольствовались верой в эти аяты в их общем смысле, без подробностей. Они собирали аяты, которые кажущимся образом противоречили друг другу, и, изучая их, такие как относящиеся к принуждению и свободе выбора, а также те, что могут указывать на воплощение Аллаха الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ, сосредоточивали на них свой ум и были самонадеянны как никто другой. Их мышление приводило их к мнению по каждому вопросу. Придя к своему мнению, они обращались к аятам, которые, казалось, противоречили их взгляду, и толковали их так, чтобы устранить это противоречие. Такое истолкование смысла [та’вил] в соответствии со своим мнением было главной характерной чертой мутакаллимунов. Так, если их исследование приводило их к выводу, что Аллах слишком возвышен, чтобы описывать Его местом и направлением, они искажали смысл Его слов о том, что Он установился الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ на Престоле [аль-истива ‘аля-ль-‘арш]. Если их рассуждения привели их к заключению, что отрицание атрибута направления в отношении Аллаха سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ влечёт за собой то, что глаза людей будут неспособны видеть Его سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ, то они исказили толкование сообщений, относящихся к тому, что люди увидят Аллаха سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ. Таким образом, подгонка смысла под своё мнение была одной из характерных черт мутакаллимов и их главным отличием от предшествующих поколений [салаф].

The methodology of inquiry adopted by the Mutakallimīn diverges from this. They believed in Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ, in His Messenger صلى الله عليه وسلم and in all that his Messenger صلى الله عليه وسلم came with; what they intended was to prove these beliefs through logical reasoning. They then intitiated inquiry into the recency of the world and to establish proof for the recency of things. They began to expand upon this, and thus new issues opened up before them; they pursued the discussion of these and their offshoots to their logical ends. So, they did not discuss the ayāt in order to understand them as was the approach of those who came before them and as is the purpose of the Qur’ān, but they believed in those ayāt and then began to cite evidence for what they themselves understood from them. This is one of aspect from the aspects of the inquiry. As for the other aspect, it is with regards the ayāt mutashabihāt. The Mutakallimīn were not content to have imān in these ayāt in their generalised sense without detail. They collected the ayāt which were apparently contradicting and after having pursued them, such as those related to compulsion and free choice and those which might indicate the incarnation of Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ, They focused their minds on them and were as presumptuous as none else. Their thinking led them to an opinion on every issue. Once they had reached to their opinion, they addressed the ayāt which apparently seemed to contradict their view and interpreted them away. Such interpretation of meaning [ta’wīl] to match their opinion was the primary characteristic of the Mutakallimīn. Thus if their inquiry led them to the conclusion that Allah is too sublime to be characterised with location and direction, they twisted His الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ establishing Himself الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ on the Throne [al-istiwā alā‘l-‘arsh]. If their discussion led them to the conclusion that the negation of the attribute of direction with regards to Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ entails that the eyes of people would be incapable of seeing Him الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ, they twisted the interpretation of the reports related to the sighting of Allah الله سُبْحَانَهُۥ وَتَعَالَىٰ by the people. Thus, interpreting the meaning to suit their opinion was a characteristic from amongst the characteristics of the Mutakallimīn and their major distinction from the previous generations [salaf].

Этот метод, при котором разум получает свободу исследовать всё: постижимое и непостижимое, естественное и сверхъестественное, воспринимаемое чувствами и не воспринимаемое чувствами, неизбежно делает разум основой для суждения о Куръане, а не наоборот. Поэтому закономерно, что возник такой подход к толкованию, и закономерно, что он принимал любое направление, которое выбирал, исходя из того, что, по их мнению, выбирал разум. Это неизбежно порождало серьёзные расхождения между ними. Так, если рассуждения одной группы приводили их к утверждению свободы воли и к истолкованию принуждения иначе, то рассуждения других могли привести их к утверждению предопределения и к истолкованию аятов о свободе воли иначе; а третьи могли прийти к тому, чтобы примирить оба мнения в некое новое. Все мутакаллимуны выделялись двумя чертами: во-первых, опорой на логику и силлогизмы в своих доказательствах, а не на воспринимаемое чувствами; во-вторых, склонностью истолковывать иначе те аяты, которые противоречили выводам, к которым они пришли.

This methodology of giving the intellect the freedom to inquire into every thing, the comprehensible and the incomprehensible, the natural and the supernatural, the sensorially perceviable and the sensorially imperceviable, inevitably makes the intellect the basis of (judging) the Qur’ān, not the other way round. Thus it was natural for this approach of interpretation to emerge, and it was natural that they would take any direction they chose on the basis that, in their view, the intellect opted for it. This necessitated major discrepancies amongst them. Thus if the reasoning of one group led them to advocate free choice and to interpret away compulsion, the reasoning of others may well lead them to affirm compulsion and to interpret away the ayāt of free choice; it might lead others still to concile both opinions into a new opinion. All of the Mutakallimīn were prominently characterised with two things: first, the dependence on logic and syllogization in their proofs, not on the sensorially accessible, and second, dependence on interpreting away the ayāt that contradicted the conclusions they had reached.