Языки — это выражения, установленные (созданные) для значений, и поскольку обозначение выражений для значений извлекает пользу из установления, которое сделал составитель, то неизбежно знать установление (выражение), а затем знать обозначение выражений. Установление — это определение выражения для значения таким образом, что когда первое произносится, второе понимается. Причина установления языка в том, что человек нуждается в других людях, ибо он не может самостоятельно обладать всем, что ему нужно для жизни: пищей, одеждой, жильём, оружием, для поддержания тела и защиты его от жары, холода и агрессии. Поэтому для него было неизбежно объединяться с другими людьми, и отсюда естественно, что человек встречается с другим человеком, так что человек по своей природе общественен. Эта встреча между людьми не могла бы быть совместной и не могла бы достичь цели удовлетворения потребностей без того, чтобы знать друг друга, что есть в них самих, поэтому была нужда в чём-то, посредством чего происходит это ознакомление. Отсюда и возникло установление языков, ибо это ознакомление с тем, что в уме, не происходит без выражения, знака или примера. Выражение полезнее знака и примера по своей общности, поскольку выражение охватывает как ощутимые, так и умопостигаемые сущности, и охватывает возможные и невозможные сведения, ибо возможно установить выражение для того значения, которое требуется из этих значений. Оно отличается от знака, который не может быть установлен для умопостигаемого, ни для отсутствующего, ни для несуществующего. И оно отличается от примера, ибо невозможно или трудно иметь подходящие примеры для всего, поскольку осязаемых примеров недостаточно для несуществующего, а если предположить, что они достаточны, то это трудно. Более того, выражение проще знака и примера, поскольку выражение составлено из букв, производимых голосом, и естественно возникает у человека, поэтому использовать его как средство для выражения того, что есть в самом человеке, более очевидно и более уместно. Поэтому цель установления языков — выразить то, что находится в уме, а их предметом являются выражения, составленные из букв. Что касается того, для чего эти выражения установлены, то это значения в уме, без внешних значений, ибо установление выражения для чего-либо есть отрасль его воображения. Поэтому неизбежно при установлении выражения для человека (в качестве примера) в уме возникает мысленный образ человека, и именно этот мысленный образ является тем, для чего установлено выражение «человек», а не внешняя сущность, поскольку выражение установлено для выражения того, что в уме, а не для сущности, и оно отлично от мысли. Мысль судит о действительности, ибо переносит действительность посредством чувств в мозг с опорой на предыдущие сведения для объяснения действительности. Выражение же противоположно этому: оно не установлено для обозначения действительности реальности, и не установлено для вынесения суждения о ней, но установлено для выражения того, что в уме, соответствует ли оно действительности или отличается от нее, ибо произнесение выражения вращается вокруг мысленных значений без внешних значений. Если мы увидели нечто и подумали, что это камень, мы произносим на него выражение «камень»; затем, если приблизились к нему и подумали, что это дерево, мы произносим на него выражение «дерево»; затем, если подумали, что это человек, мы произносим на него выражение «человек». Внешнее значение при смене выражения не изменилось, из чего следует, что установленное выражение создано не для него, а для того, что находится в уме. И ещё: если мы скажем «Зайд стоит», и это выражение обозначает стояние Зайда, существующее во внешнем мире, а затем Зайд сел, или пошёл, или уснул, то наше высказывание становится недействительным, хотя оно не является пустым. Это показывает, что установление выражения предназначено не для существующей реальности, а является выражением того, что находится в уме, поэтому оно может соответствовать действительности, а может и не соответствовать ей. Выражения были установлены для того, чтобы обозначать приписывание, ограничение или управление словами путём их соединения друг с другом, как например подлежащее и дополнение и другие, а также для обозначения значений составных слов, таких как «стоит» и «сидит». Например, выражение «Зайд стоит» было создано для того, чтобы от сообщения о его обозначаемом значении, то есть о стоянии или ином, была польза. Цель установления выражения состоит не в том, чтобы получить пользу от отдельных значений слов, то есть от представления этих значений, а в том, чтобы извлекалась польза от приписывания, благодаря которой происходит выражение, то есть цель установления в том, чтобы выражение обеспечивало приписывание ради выражения того, что находится в уме.

The languages are the expressions set (made) for the meanings, so since the expressions' denotation for the meanings is benefited from the set up of the composer; it is inevitable to know the set (expression), then to know the denotation of the expressions. The setting is specifying an expression for a meaning in a way that if or when the first is uttered; the second is understood. The reason behind setting the language is that the human is in need of others of the humankind, because he can not independently possess all that he needs for his life of food, clothing, housing, weapon, for maintaining the body and protecting it from the heat, the cold and the aggression, therefore it was inevitable for him to get together with others of the humankind, and from here it was natural that the human meets with the other human, so the human is social by his nature. And this meeting between the people could not be cooperative, nor could it achieve the aim of fulfilling the satisfaction without knowing one another what is in them selves, so there was a need for something by which this acquainting occurs. And from here the setting of the languages came, because this acquainting to what is in the mind does not occur without an expression, a sign or a example. The expression is more beneficial than the sign and the example for its generality, since the expression includes the tangible and intelligible existents, and it includes the possible and impossible information, for the possibility of setting the expression for what is wanted from those meanings. It is different from the sign which can not be set for the intelligible, nor the absent, or the nonexistent. And it is different from the example, for it is impossible or difficult to have compatible examples for everything, because the solid examples are not adequate for the nonexistent, and supposedly it is adequate; it is difficult. Moreover the expression is easier than the sign and the example, because the expression is compounded from the letters occurred by the voice, and it naturally occurs by the human, so using it as a means for expressing what is in oneself is more apparent and more appropriate. Therefore the reason for setting up the languages was to express what is in the mind, and their subject is the expressions compounded from the letters. As for the things which these expressions are set for; they are the meanings in the mind without the external meanings, because setting up (an expression) for something is a branch of its imagination, so it is inevitable to imagining the image of the human (as an example) in the mind when setting up an expression for him, and this mental image is what the expression (human) is set for it, not the external essence, because the expression is set to express what is in the mind and not for the essence, so it is other than the thought. The thought is judging the reality, since it is transferring the reality by the senses to the brain with previous information to explain the reality. The expression is contrary to that, it was not set to denote the actuality of the reality, nor is it set to issue the judgment on it, but it was set to express what is in the mind, whether it corresponds the reality or it differs from it, because uttering the expression revolves with the mental meanings without the external meanings. If we saw something and thought that it is a rock; we utter the expression of the rock on it, then if we get closer to it and we thought it is a tree; we utter the expression of the tree on it, then if we thought that it is a human; we utter the expression of the human on it, so the external meaning did not change with the change of the expression, so it denotes that the set expression is not made for it, but it is made for what is in the mind. And also if we say Zaid is standing up, and we make this expression for the standing up of Zaid which exists externally, then Zaid sat down, or he walked, or slept; our uttering becomes null despite that it is not void, which shows that setting the expression is not for the existing reality but it is an expression for that which is in the mind, so it may be corresponding with the reality, or not corresponding with it. And the expressions were set to denote the attribution, the restriction, or for governing the words by adding them to each other, like the subjective and objective nouns and others, and to denote the meanings of the compounded words like standing up and sitting down. For example the expression: Zaid is standing up was made so the news of its denoted meaning will be benefitted from it, like the standing up or others, and the purpose of setting the expression is not to benefit the individual meanings of the expressions, i.e. imagining those meanings, but the purpose of setting the expression is benefitting the attribution so the expressing occurs, i.e. the aim of the setting is making the expression provides the attribution for the purpose of expressing what is in the mind.

Что касается создателя языков, то все языки условны: они установлены человеком, а не Аллахом Таала, и люди договорились о них. Арабский язык, как и другие языки, условен, установлен арабами, и они договорились о нём; он не является божественным от Аллаха Таала. Ибо если бы Аль-Бári' Таала установил его и сообщил нам о нём, то это сообщение было бы одним из Его способов, то есть либо через откровение, либо через создание в здравомыслящем человеке необходимого знания о том, что Аллах Таала установил его для этих значений. Что касается сообщения через откровение, то оно недействительно, поскольку подразумевает, что посланничество Посланников предшествует их знанию языков, чтобы они знали язык, который установил Аллах Таала, и только потом Он открывает им миссию. Но посылание с миссией происходит позже, согласно слову Аллаха Таала: «Мы не посылали ни одного посланника иначе как на языке его народа…» (сура Ибрахим, 4). Этим доказывается, что язык не является откровением от Аллаха. Что же касается сообщения языка через создание необходимого знания, то и оно недействительно, ибо подразумевает, что познание Аллаха Таала происходит по необходимости, а не через приобретение знания, поскольку возникновение необходимого знания о том, что Аллах установил язык, влечёт за собой необходимое знание о самом Аллахе Таала. Но познание Аллаха Таала не происходит по необходимости, а возникает через приобретение знания. Следовательно, знание об Аллахе не даётся по необходимости, а приобретается, и это доказывает, что язык не является тавкифийя (установленным свыше), сообщённым нам Аллахом; это доказано, значит, он установлен человеком, то есть является соглашением людей. Что касается слова Аллаха Таала: «И научил Он Адама всем именам…» (сура Аль-Бакара, 31), то смысл этого — именуемые вещи, а не языки, то есть… Он научил его сущностям вещей и их свойствам, то есть дал ему сведения, по которым он судит о вещах, ибо одного ощущения реальности недостаточно для суждения о вещи и постижения её сущности, а необходимо наличие предшествующих сведений, которыми объясняется эта реальность. Итак, Аллах Таála научил Адама именам, то есть поименованным вещам, и дал ему сведения, по которым он может судить о вещах, которые он воспринимает. Что же касается выражения Корана «имена», то это метафорическое обозначение: назвали имя, а подразумевалась поименованная вещь, как указывает смысл, ибо Адам познавал вещи, но не знал языков. Поэтому всякая сущность, которая может быть познана и раскрывает реальность, подлежит обучению и знанию, а язык есть лишь средство выражения и не более того. Контекст аята указывает, что смысл всех имён… есть поименованные вещи, то есть реальности и свойства. Слова Его: «И из Его знамений – сотворение небес и земли и различие ваших языков…» (сура Ar-Rum, 22) означают: «различие ваших языков». В них нет указания на то, что языки установлены Аллахом, ибо смысл аята таков: одно из доказательств могущества Аллаха – различие ваших языков, но это не значит, что Аллах установил разные языки. Значит, знамением (далиль) в аяте является различие языков, а не то, что Аллах установил разные языки. Что же касается слов Его Таála: «Это лишь имена, которые вы и ваши отцы придумали, и Аллах не ниспослал о них никакого свидетельства…» (сура ), то Аллах не порицал их за установление имён, но порицал за то, что они произносили слово «господь» об идоле и верили, что те являются господами. Поскольку аль-Лат, аль-Уззā и Манāт являются собственными именами идолов, то указание на их специфику в порицании без других имён служит доказательством того, что в этих аятах нет указания на то, что языки ниспосланы Аллахом (таукифия). Таким образом, нет и шариатского доказательства того, что языки являются таукифийными, то есть ниспосланными Аллахом Всевышним, а воочию наблюдаемая реальность состоит в том, что они являются условностью людей, то есть установлены человеком, а не Аллахом Всевышним.