Этот большой отрывок ясно показывает, что право законодательства принадлежит только Богу, Который один определяет, что дозволено и что запрещено. Как только это основное правило установлено, оно применяется во всех вопросах, независимо от их степени важности. Любой, кто заявляет о праве законодательствовать словом или делом, на самом деле присваивает себе божественность, которая принадлежит только самому Богу. Иными словами, он не просто переступает границы дозволенного, но и посягает на власть Бога. Если какое-либо законодательство принимается на основе общественных традиций или мнений людей, то на практике эти традиции и мнения предпочитаются тому, что Бог ниспослал Своему Посланнику ﷺ. Такой поступок является отступлением от веры вообще.

This long passage makes it clear that the authority to legislate belongs only to God who alone determines what is permissible and what is forbidden. Once this basic rule is established, it becomes applicable in all matters, regardless of their degree of importance. Anyone who claims the authority to legislate, by word or deed, is actually claiming Godhead, which belongs only to God Himself. In other words, he does not simply transgress the bounds of what is permitted, he also assaults God’s authority. If any legislation is enacted on the basis of social traditions or people’s views, then, in practical terms, these are preferred to what God revealed to His Messenger. As such, it constitutes a departure from faith altogether.

Данный отрывок содержит длинный перечень предписаний в различных областях. Каждое из них начинается обращением к верующим. Это напоминание им об их существенном качестве, которое подразумевает безусловное признание верховенства Бога, Его суверенитета и права устанавливать законы. Таким образом, это обращение вновь подчеркивает основополагающее качество веры. К нему добавляется повеление повиноваться Богу и Его Посланнику и остерегаться отворачиваться от установлений Бога. Затем высказывается предостережение о каре Бога, которое сменяется надеждой на обретение Его прощения и милости. Верующим далее сообщается, что у них есть свой путь, которому они должны следовать. Им не следует обращать внимание на тех, кто не подчиняется власти Бога.

This passage provides a long list of legislation in different areas. Every piece begins with an address to those who believe. It is a reminder to them of their essential quality, which implies unqualified `acknowledgement of God’s supremacy, sovereignty and authority to legislate. As such, it is an address which re-emphasises the basic quality of faith. This is coupled with a commandment to obey God and His Messenger and to beware of turning one’s back on God’s legislation. A warning against God’s punishment is added, only to be followed with the prospect of earning His forgiveness and mercy. The believers are then told that they have their own way to follow. They are to pay no heed to anyone who does not submit to God’s authority.

Первое обращение в этом отрывке к верующим напоминает им, что они не вправе присваивать себе ни одного из атрибутов Бога, поскольку все они принадлежат исключительно Богу. Поэтому они не вправе запрещать себе ничего из пригодного и благого, что Бог сделал для них дозволенным. Им не следует демонстрировать добровольный запрет, отказываясь вкушать ту хорошую пищу, которую даровал им Бог. Они должны помнить, что это Бог обеспечил их такой дозволенной и полезной пропитанием. Только Ему принадлежит право объявлять вещи дозволенными или запретными:

The first address in this passage to the believers reminds them that they may not exercise any of God’s attributes, since these belong totally to God. As such, they may not forbid themselves any of the wholesome and good things that God has made lawful to them. It is not open to them to make a demonstration of self-imposed prohibition, refusing to eat of such good food God has given them. They must remember that it is God who has provided them with such lawful and wholesome sustenance. It is only He who may designate things as permissible or forbidden:

«Verily, believers, do not forbid yourselves the good things that God has made lawful for you. Do not transgress; God does not love transgressors. Eat of what God has provided for you of lawful and wholesome things, and fear God, in whom you believe.» (Verses 87-8) Note: the Qur'an verse text in the original is in quotation marks, not { }, so I've rendered it as plain quoted text as given.

“Believers, do not forbid yourselves the good things God has made lawful to you. Do not transgress; God does not love the transgressors. Eat of what God has provided for you of lawful and wholesome things, and have fear of God in whom you believe.” (Verses 87-8)

Вопрос законодательства тесно связан с вопросом божественности. Только Богу принадлежит исключительное право устанавливать правила для жизни людей. Его власть основана на том, что Он сотворил людей и обеспечил их пищей и средствами к существованию. Поэтому только Ему принадлежит право разрешать людям то, что Он пожелает, из Своих даров, и объявлять запретным для них любую часть этих даров. Сами люди признают эту логику. Тот, кто чем-то владеет, вправе распоряжаться этим по своему усмотрению. Всякий, кто нарушает этот базовый принцип, несомненно является преступником. Вполне закономерно, что верующие не посягают на Бога, в которого веруют. Немыслимо, чтобы верующий когда-либо посягнул на власть Бога.

The whole question of legislation is closely linked to that of Godhead. It is God alone who has the sole authority to regulate for people’s lives. His authority is derived from the fact that it is He who has created human beings and provided them with food and sustenance. Hence, to Him alone belongs the right to make permissible to them whatever He pleases of His own provisions and to declare any part of such provisions forbidden to them. Human beings themselves acknowledge this logic. Whoever owns something enjoys the right to dispose of it in any way he pleases. Anyone who violates this basic principle is undoubtedly a transgressor. It is only to be expected that believers do not make an assault on God in whom they believe. It is inconceivable that a believer could ever assault God’s authority.

Стих, который следует далее и в котором говорится о клятвах и искуплении за них, по-видимому, был ниспослан для того, чтобы разрешать такие случаи, когда люди дают клятву, желая подкрепить свое воздержание от дозволенного, как это делали те Сахабы Пророка ﷺ. Куръан также ясно показывает, что человек не вправе объявлять вещи запрещенными или дозволенными. Это право принадлежит Богу, в Которого веровали те Сахабы Пророка ﷺ. Этот аят Куръана также относится ко всем клятвам воздержаться от совершения доброго или к клятвам совершить зло. Всякий раз, когда человеку, давшему клятву, становится ясно, что нарушить её лучше и это больше способствует снисканию довольства Бога, он должен нарушить её и искупить, одним из способов, определенных этим аятом Куръана.

The verse that follows, which refers to oaths and their atonement, appears to have been revealed in order to deal with such cases when people make an oath in order to solemnise their abstention from something permissible, as was done by those Companions of the Prophet. The Qur’ān also makes it clear that it is not up to human beings to declare things forbidden or permissible. That authority belongs to God, in whom those Companions of the Prophet believed. This Qur’ānic verse also deals with all vows of abstention from doing something good or vows to undertake something evil. Whenever it is clear to a person who has made an oath that breaking it is better and more conducive to earning God’s pleasure, he should break it and atone for it in one of the methods defined by this Qur’ānic verse.

`Abdullāh ibn `Abbās says that it was revealed in connection with those people who forbade themselves wholesome types of food and clothes as well as appropriate marriages. They had vowed to abide by these restrictions. When the commandment, “Believers, do not forbid yourselves the good things God has made lawful to you,” was revealed, they asked: “What shall we do with our oaths?” This verse giving the necessary verdict was then revealed. It makes clear that God does not take people to task for oaths which they may utter without thought, or those which they may pronounce “off the cuff,” as it were, without consciously deciding to make an oath.

`Abdullāh ibn `Abbās says that it was revealed in connection with those people who forbade themselves wholesome types of food and clothes as well as appropriate marriages. They had vowed to abide by these restrictions. When the commandment, “Believers, do not forbid yourselves the good things God has made lawful to you,” was revealed, they asked: “What shall we do with our oaths?” This verse giving the necessary verdict was then revealed. It makes clear that God does not take people to task for oaths which they may utter without thought, or those which they may pronounce “off the cuff,” as it were, without consciously deciding to make an oath.

В контексте законодательства, дозволенного и запретного, а также формирования мусульманской общины в Медине, очищения её от всех оставшихся следов прежней традиции тёмных времён, выносится чёткое и окончательное решение относительно опьяняющих напитков и азартных игр, а также практик придавания Богу сотоварищей.

It is within the context of legislation, permissibility and prohibition, as well as the moulding of the Muslim community in Madinah, purging it from all remaining traces of past tradition of the dark days, that a clear and decisive verdict is given on intoxicating drinks and gambling, coupled with practices of associating partners with God.

О верующие! Вино, азартные игры, идолы и гадальные стрелы — всё это мерзость из деяний шайтана. Поэтому избегайте этого, чтобы преуспеть. Шайтан желает лишь посеять вражду и ненависть между вами посредством вина и азартных игр и отвратить вас от поминания Бога и от молитвы. Так воздержитесь же?

Believers, intoxicants, games of chance, idolatrous practices and divining arrows are abominations devised by Satan. Therefore, turn away from them so that you may be successful. Satan seeks only to stir up enmity and hatred among you by means of intoxicants and games of chance, and to turn you away from the remembrance of God and from prayer. Will you not, then, desist? (Verses 90-1)

Питьё, азартные игры, идолы и гадальные стрелы были важными аспектами доисламской Аравии. Они были тесно связаны как в практике, так и в традиции. Арабы пили до крайней расточительности. Они считали, что питьё вина придаёт людям благородство. В своей поэзии они часто упоминали питьё как занятие, которым стоит гордиться, или как то, чем можно восхвалять других. На общественных собраниях питьё сопровождалось заколом животных, которых тут же готовили, чтобы накормить участников этих пиршеств, тех, кто разливал вино, и тех, кто посещал такие собрания. Животных закалывали у ног идолов, которые окропляли кровью жертвы. На таких общественных мероприятиях практиковалось гадание стрелами, чтобы определить, как разделить жертвенное мясо.

Drinking, gambling, idols and divining arrows were important aspects of pre- Islamic Arabia. They were closely related in both practice and tradition. The Arabs used to drink to the point of extravagance. They considered that drinking afforded people distinction. They often mention drinking in their poetry as a practice to be proud of or to praise others with. In social gatherings, drinking was coupled with the slaughter of animals which were immediately cooked to provide food to those who took part in these drinking bouts, those who served wine and those who frequented such gatherings. The animals were slaughtered at the feet of idols which were sprayed with the blood of their sacrifice. In such social events, the act of divining arrows was practised in order to determine the sharing out of the sacrificial meat.

Похоже, что первый из этих стихов, а именно тот, что в суре 16, вызвал у `Умара ибн аль-Хаттаба, который до принятия ислама называл себя человеком, склонным к питью, некоторое беспокойство, и он пожелал получить четкое постановление о питье. Этот стих проводит различие между тем, для чего люди используют финики и виноград, ибо описывает их как «опьяняющее и доброе пропитание» (16:67).

It seems that the first of these verses, i.e. the one in Sūrah 16, caused `Umar ibn al- Khaţţāb, who described himself prior to embracing Islam as a man of drink, some worry and he wished for a clear-cut ruling on drinking. That verse makes a distinction between what people use dates and grapes for, as it describes them as “intoxicants and wholesome food.” (16: 67)

`Умар ибн аль-Хаттаб [да будет доволен им Аллах] передаёт, что он сказал: «Господь мой, дай нам ясное решение относительно употребления вина». Тогда был ниспослан аят суры 2, в котором говорится: «Они спрашивают тебя о хмельном и азартных играх. Скажи: в них большой грех, хотя в них есть и некоторая польза для людей; но грех их превосходит их пользу» (2: 219).

`Umar ibn al-Khaţţāb [may God be pleased with him] reports that he said: “My Lord, give us a clear-cut ruling on drinking.” The verse in Sūrah 2 was then revealed, stating: “They ask you about intoxicants and games of chance. Say: In both there is great evil although they have some benefits for people; but their evil far exceeds their benefit.” (2: 219)

Umar был призван, и ему прочли этот аят. Он сказал: «Господь мой, даруй нам ясное решение относительно употребления вина». Затем был ниспослан аят из суры 4: «О вы, которые уверовали! Не приближайтесь к молитве, будучи пьяными, пока не будете знать, что говорите» (4:43).

`Umar was called in and the verse was recited to him. He said: “My Lord, give us a clear-cut ruling on drinking.” The verse in Sūrah 4 was then revealed: “Believers, do not attempt to pray when you are drunk, [but wait] until you know what you are saying.” (4:

43) Умара призвали, и ему прочли этот аят. Он снова сказал: «Господи, дай нам ясное решение относительно вина». Тогда был ниспослан аят из этой суры, Трапеза: «Шайтан хочет лишь посеять вражду и ненависть между вами посредством опьяняющих напитков и азартных игр и отвратить вас от поминания Бога и от молитвы. Так воздержитесь же?» (аят 91). Умара призвали ещё раз, и ему прочли этот аят. Он сказал: «Мы воздерживаемся, Господи! Мы воздерживаемся». (Передали ан-Наса’и, Абу Дауд, ат-Тирмизи и Ибн Маджа.)

Полезно здесь объяснить природу опьяняющих веществ, которые подразумеваются в этом запрете. Абу Дауд передаёт этот хадис со слов Абдуллаха ибн Аббаса:

It is useful to explain here the nature of intoxicants which are meant in this prohibition. Abū Dāwūd relates this ĥadīth on the authority of `Abdullāh ibn `Abbās:

«Всё, что приготовлено путём брожения, — это вино, и всякий опьяняющий напиток запрещён». `Умар обратился к мусульманам, стоя на кафедре Пророка ﷺ, в присутствии группы сподвижников Пророка ﷺ. Он сказал: «Когда был ниспослан аят Корана, запрещающий напитки, опьяняющие вещества изготавливались из пяти видов продуктов:

“Everything that is brewed is wine, and every intoxicant is forbidden.” `Umar addressed the Muslims, standing on the Prophet’s pulpit, with a group of the Prophet’s Companions in attendance. He said: “When the Qur’ānic verse was revealed prohibiting drinks, intoxicants were derived from five types of produce:

виноград, финики, мёд, пшеница и ячмень. «Вино — это всё, что затуманивает разум». Эти слова ясно указывают на то, что опьяняющими веществами являются все сваренные напитки, вызывающие опьянение. Это не ограничивается каким-либо одним видом. Всё, что опьяняет, запрещено.

grapes, palm dates, honey, wheat and barley. Wine refers to everything that blurs the mind.” These statements clearly indicate that intoxicants include every brewed drink which causes intoxication. It is not restricted to a particular type. Whatever intoxicates is forbidden.

Отсутствие сознания, какой бы одурманивающий веществом оно ни было вызвано, полностью противоположно состоянию бдительности, которое ислам требует от каждого мусульманина, чтобы тот в каждый момент сознательно ощущал свою связь с Богом, следя за тем, чтобы все его мысли и поступки были такими, какие угодны Богу. Будучи таким бдительным и сознательным, мусульманин играет позитивную роль в надлежащем развитии жизни и в защите её от слабости и разложения. Он также защищает себя, своё имущество и честь и помогает защитить мусульманскую общину, её систему и закон от всех видов агрессии. Мусульманин не предоставлен самому себе, так что заботится лишь о себе или своих удовольствиях. Напротив, в каждый момент на нём лежат обязанности, которые требуют, чтобы он всегда был бдительным. Эти обязанности включают долг перед своим Господом, перед самим собой, перед своей семьёй и мусульманской общиной, членом которой он является, и перед всем человечеством. Даже когда он наслаждается благими удовольствиями, которые разрешает ислам, он должен сохранять полную ясность сознания, чтобы не оказаться в рабстве у какого-либо вида удовольствия или желания. Он властвует над всеми своими желаниями и удовлетворяет их как человек, полностью владеющий собой. Опьянение же является противоположным состоянием.

Когда были ниспосланы эти аяты, полностью запрещающие все опьяняющие напитки и описывающие их как мерзость, из шайтанова деяния, два группы людей задали вопрос в одних и тех же словах, но по совершенно разным причинам. Некоторые из сподвижников Пророка ﷺ, которые были весьма богобоязненны, спросили: «Как быть с нашими сподвижниками, которые умерли тогда, когда опьяняющие напитки ещё были дозволены?» Некоторые из них сказали: «Как быть с теми, кто был убит в битве при Ухуде, с опьяняющими напитками в животе?», то есть до того, как их запретили пить. Другая группа, которая стремилась использовать любую возможность, чтобы сеять сомнения среди мусульманской общины, говорила подобное. Их целью было попытаться подорвать доверие мусульман к разумным основаниям исламского законодательства. Они также хотели внушить мысль, что те, кто умер до запрета опьяняющих напитков, полностью погибли, поскольку ушли из жизни с этой мерзостью в своих телах.

When these verses were revealed totally prohibiting all intoxicants, and describing them as an abomination devised by Satan, two groups of people raised a query in the same wording but for totally different reasons. A few of the Prophet’s Companions who were very scrupulous said: “What about our Companions who died when intoxicants were still lawful to drink?” Some of them said: “What about those killed in the Battle of Uĥud, with intoxicants in their bellies?” i.e. before they were forbidden to drink. Another group who were keen to seize every chance to sow the seeds of doubt among the Muslim community said similar things. Their aim was to try to weaken the Muslims’ trust in the reasoning behind Islamic legislation. They also wanted to convey the feeling that those who died before the prohibition of intoxicants were totally lost, since they died with this abomination in their bodies.

Таким образом, цель следующего аята: «На тех, кто уверовал и совершал праведные деяния, не будет греха за то, что они ели (запретное), если они соблюдали богобоязненность, веровали и совершали праведные деяния, и вновь соблюдали богобоязненность, веровали и были благочестивы, и творили добро. Бог любит творящих добро» (аят 93).

Hence, the purpose behind the following verse: “Those who believe and do righteous deeds shall have no blame attached to them for any food they may have eaten, so long as they fear God and truly believe and do righteous deeds, and continue to fear God and believe, and remain God-fearing and persevere in doing good. God loves those who do good” (Verse 93)

Этот аят указывает, что то, что не запрещено, дозволено, и что запрет начинается с его объявления, а не в какой-либо момент до него. Не может быть запрета и наказания задним числом, будь то в этой жизни или в будущей, без ясного указания на предписание. Те, кто умер до запрета опьяняющих напитков, не должны были бояться, ибо они не пили запретного и не совершали ослушания. Они боялись Бога и творили праведные деяния, зная, что Он полностью осведомлён об их намерениях и поступках. Такой человек не ослушался и не пил запретного.

Сура продолжает раскрывать дальнейшие запреты: говорится об охоте во время пребывания в состоянии ихрама, а также о том, что должно возмещать её убийство. Далее речь идёт о предназначении священности Дома Поклонения в Мекке, о священных месяцах, о посвящённом и украшенном скоте, которого нельзя трогать, как это разъясняется в первых аятах суры. Эта часть завершается установлением ясной системы ценностей для мусульманина как личности и для мусульманского общества. Согласно этой системе, небольшое количество добра гораздо ценнее зла, как бы оно ни было многочисленно.

The sūrah continues to elaborate on further prohibitions, speaking about game when one is in the state of consecration, or iĥrām, and what compensates for its killing. It further speaks of the purpose of the sanctity of the House of Worship in Makkah, the sacred months, dedicated and garlanded cattle which must not be touched as the sūrah makes clear in its opening verses. This part concludes with the establishment of a clear standard of values for Muslim individuals and Muslim society. According to this standard, a small amount of good is far more valuable than evil, plentiful as it may be.

О верующие! Аллах непременно испытает вас дичью, которая будет попадаться в пределах досягаемости ваших рук и копий, чтобы Аллах отличил тех, кто боится Его в сокровенном. Кто же преступит после этого, тому уготованы мучительные страдания.

Believers, God will certainly try you by means of game which may come within the reach of your hands or your spears, so that God may mark out those who truly fear Him in their hearts. Whoever transgresses after all this will have grievous suffering.

О верующие! Не убивайте дичи, когда находитесь в состоянии паломничества. Кто из вас убьёт дичь намеренно, тот должен искупить это равноценным скотом, определяемым двумя справедливыми людьми из вас, и приведённым в жертву к Каабе; или же он может искупить свой грех кормлением нуждающихся, или постом, равным этому, чтобы он вкусил плохие последствия своих деяний. Бог простил то, что было прежде; а тот, кто повторит своё преступление, того Бог накажет возмездием. Бог Всемогущ, Властелин возмездия. Дозволена вам всякая водная дичь и всякая пища, которую даёт море, как пропитание для вас и для путников. Однако вам запрещена наземная дичь, пока вы находитесь в состоянии посвящения [или ихрама]. Будьте богобоязненны, ибо к Нему вы все будете собраны. Бог сделал Каабу, Священный Дом поклонения, знаком для всего человечества; так же и священный месяц и украшенные жертвенные животные. Это для того, чтобы вы знали, что Бог ведает всё, что на небесах и на земле, и что Бог всезнающ во всём. Знайте, что Бог суров в возмездии и что Бог Многопрощающ, Милостив. Долг Посланника — лишь передать послание [, доверенное ему]. Бог знает всё, что вы открываете, и всё, что вы скрываете.

Испытание с легкой добычей в то время, когда во время священного состояния, или ихрама, запрещалось убивать животных, было одним из многочисленных испытаний, которые мусульманская община успешно выдержала. Забота, которую Бог проявлял к этой мусульманской общине и её воспитанию, отражается в подобных испытаниях. В данном случае Бог сообщает верующим о цели, стоящей за Его испытанием: «Чтобы Бог проверил, кто из них боится Его в сердце». (Аят 94) Подлинный страх перед Богом, то есть богобоязненность в сердце, — это прочное основание, на котором утверждается вера в совести человека. Она формирует поведение человека и составляет суть воплощения его наместничества на земле.

The trial of providing easy game at the time when it was prohibited to kill during the period of consecration, or iĥrām, was one of the numerous tests that the Muslim community successfully passed. The care God took of this Muslim community and its education is reflected in such tests. In this particular incident, God tells the believers of the purpose beyond His test: “So that God may mark out those who truly fear Him in their hearts.” (Verse 94) Being truly God-fearing, or fearing Him in one’s heart, is the solid basis on which faith is established in a person’s conscience. It mould’s one’s behaviour and it is the essence of putting man’s vicegerency on earth into practice.

Человек не видит Бога, однако, когда он по-настоящему верует в Него, он ощущает Его присутствие в своём сердце. Для людей Он находится за пределами всех их способностей восприятия, но их сердца знают Его и боятся Его. Утвердиться в этой великой истине через твёрдую, непоколебимую веру в Бога и достичь, не видя Его и не ощущая Его присутствия своими чувствами, такой силы веры, которая равна, если не превосходит веру, основанную на чувствах, — действительно великое дело. Верующий исповедует, что «нет божества, кроме Бога», не видя Его. Обладать такой верой — признак огромного шага вперёд к более высокому уровню человечности, который задействует природные способности человека и наилучшим образом использует все его природные возможности. Это большой отход от области животного существования, которое не может устремиться ни к чему за пределами своего непосредственного восприятия. С другой стороны, когда человек закрывает свою душу от стремления к тому, что лежит за пределами его способностей восприятия, и ограничивает свои чувства окружающим его материальным миром, он отключает свои высшие способности и навсегда остаётся в своём материальном, чувственном мире.

Human beings do not see God, but they feel His presence in their hearts when they truly believe in Him. To them, He is beyond the reach of all their faculties of perception, but their hearts know and fear Him. The certainty of this great truth in a firm, unshakeable belief in God, and achieving, without seeing Him or feeling His presence with our senses, a strength of belief equal, if not superior, to that based on one’s senses is something great indeed. A believer declares that “there is no deity other than God” without having seen Him. To have such belief is indicative of a huge step forward towards a superior level of humanity that taps man’s natural faculties and makes the best use of all his natural abilities. This represents a great departure away from the realm of animal existence that cannot look up to anything beyond its immediate perception. On the other hand, when man bars his soul from looking up to what lies beyond the reach of his faculties of perception and confines his feelings to the material world surrounding him, he shuts down his superior faculties and lingers permanently in his material and sensual world.

Здесь, возможно, уместно спросить о цели этих запретительных правил. Итак, Бог желает создать для человечества зону безопасности, где люди могут найти убежище от жизненных тревог. Эту зону представляют Кааба, Священный Дом поклонения, неприкосновенный, и священные месяцы. Они дают приют мира посреди яростной битвы тех, кто участвует в борьбе за жизнь, независимо от их расы и этнического происхождения. Их желания, устремления и нужды продолжают питать их борьбу, но эта зона безопасности манит их к тому, чтобы уверенность заменила тревоги, любовь пришла на смену вражде, а братство и безопасность – на смену ненависти и страху. Более того, такие понятия не ограничиваются областью теорий и идеалов: людям дают практическую подготовку в реальной жизни, чтобы они могли воспринять эти чувства и сохранять их. Так они становятся реальностью, а не просто словами и мечтами, не имеющими отношения к реальной жизни.

It is perhaps pertinent to ask here about the purpose behind these prohibition rules. Well, God wishes to provide a security zone for mankind, where they seek refuge from life’s worries. This zone is represented by the Ka`bah, the Inviolable House of Worship, and the sacred months. They offer a haven of peace in the midst of the raging battle between those in combat through life, regardless of their race and ethnic origin. Their desires, ambitions and needs continue to fuel their struggle, but this security zone beckons to them so that it may substitute reassurance for their worries, love for conflict, brotherhood and security for hostility and fear. What is more is that such concepts are not confined to the realm of theories and ideals; people are given practical training in real life to grab such feelings and maintain them. Thus, they are seen as a reality, not mere words and visions that have no bearing on real life.

Аллах сделал Ка‘бу, Священный Дом, символом для всего человечества; так же и священный месяц, и украшенные жертвенные животные. Это для того, чтобы вы знали, что Бог ведает всё, что на небесах и на земле, и что Бог обладает полным знанием обо всём. Знайте, что Бог суров в наказании и что Бог Прощающий, Милосердный. Долг Посланника — лишь передать послание [, доверенное ему]. Бог знает всё, что вы открываете, и всё, что скрываете. (Аят 97–99)

God has made the Ka`bah, the Inviolable House of Worship, a symbol for all mankind; and so too the sacred month and the garlanded sacrificial offerings. This, so that you may know that God is aware of all that is in the heavens and the earth, and that God has full knowledge of everything. Know that God is severe in retribution and that God is Much-Forgiving, Merciful. The Messenger’s duty is but to deliver the message [entrusted to him]. God knows all that you reveal, and all that you conceal. (Verses 97-9)

Бог сделал святость Каабы распространяющейся на людей, животных, птиц, насекомых и все создания. Все они чувствуют себя там в безопасности. В период освящения запреты действуют даже до того, как человек достигнет Каабы. Бог также запретил всякие сражения и убийства в четыре священных месяца: Зуль-к‘а‘да, Зуль-хиджа, Мухаррам и Раджаб. Даже в дни до ислама Бог внушил арабам глубокое уважение к священности этих месяцев. Поэтому в это время они никого не пугали и не искали мести. Человек мог встретить убийцу своего отца, сына или брата и не предпринимал против него никаких действий. Так эти четыре месяца стали порой для путешествий и поиска средств к существованию. Замысел Бога состоял в том, чтобы Кааба была местом мира и безопасности, где люди не терзаются страхом и тревогой. Подобным образом Он сделал эти четыре месяца временем безопасности. Затем Он распространил покров мира и безопасности за пределы географических и временны́х границ, так что он охватил жертвенных животных, отпущенных во время хаджа и умры. Никто не мог перехватить таких животных до того, как они достигнут Каабы. Та же безопасность распространялась на любого человека или животное, на шее которых была гирлянда из деревьев зоны Харам; таким образом провозглашалась защита, дарованная Каабой.

В заключительной части этого отрывка Бог даёт нам мерило, чтобы мы могли правильно судить обо всём. На этих весах весомо лишь то, что добро и полезно, тогда как то, что мерзко и зло, не имеет веса. Это не позволяет мусульманину быть обманутым, когда он видит, что мерзкого много и зла слишком много. «Скажи: „Зло и добро не равны, хотя изобилие зла может нравиться тебе“. Бойтесь Бога, обладающие разумом, чтобы вы преуспели» (аят 100).

At the concluding part of this passage God provides us with a standard so that we may give correct judgement of all things. In these scales, only what is good and wholesome is weighty, while that which is foul and evil carries no weight. This prevents a Muslim from being deceived when he finds that the foul is plentiful and the evil too numerous. “Say: Evil and good are not equal, even though the abundance of evil may be pleasing to you. Have fear of God, you who are endowed with understanding, so that you may triumph.” (Verse 100)

Зло и добро упоминаются здесь в контексте разъяснения того, какая пища и дичь дозволены, а какие запрещены. Запрещённое есть зло, тогда как всё дозволенное есть добро. Конечно, добро и зло не могут быть равны, даже если зло встречается в таком изобилии, что привлекает и искушает людей. То, что добро, доставляет наслаждение, за которым не следуют пагубные последствия, такие как сожаление, растрата, боль или болезнь. Удовольствие, получаемое от злых вещей, не может сравниться даже с малой частью благ, заключённых в хорошем. Более того, благодаря добру человек обретает безопасность в этой жизни и в грядущей жизни. Когда человеческий разум освобождается от оков страсти благодаря богобоязненности и когда он достигает острого бдения, он неизбежно предпочтёт добро злу. Это непременно приведёт к успеху и торжеству как в этом мире, так и в Последней жизни: «Бойтесь Бога, о обладающие разумом, – быть может, вы преуспеете» {(Коран, 5:100)}.

Evil and good are mentioned here within the context of elaborating which food and game are permissible and which are forbidden. What is forbidden is evil, while everything that is permissible is good. Certainly the good and the evil cannot be equal, even though the evil may come in such plenty that it attracts and tempts people. That which is good provides enjoyment that is not followed by foul consequences, such as regret, waste, pain or disease. The pleasure gained out of evil things cannot be matched even by a modicum of the good things in life. What is more is that with the good things, man enjoys safety in this life and in the life to come. When the human mind is free of the shackles of desire as a result of its being God-fearing and when it has attained a keen watchfulness, it will inevitably prefer good to evil. This is bound to end in success and triumph, both in this world and in the Hereafter: “Have fear of God, you who are endowed with understanding, so that you may triumph.” (Verse 100)

Сура переходит к тому, чтобы обратить внимание первых мусульман на нормы вежливости, которых они должны придерживаться по отношению к Пророку ﷺ. Им велено не задавать ему вопросов о том, что он оставляет без ответа, особенно о таких вещах, которые, будучи затронуты, могут причинить трудности или смущение тому, кто спрашивает, или могут возложить на него тяжелые обязанности или ограничения, которые Бог по Своей милости решил не возлагать на мусульман.

The sūrah moves on to draw the attention of the early Muslims to the standard of politeness they must adopt with the Prophet. They are told not to ask him about matters on which he remains silent, particularly such matters which, should they be tackled, may cause hardship or embarrassment to the person raising the question, or may impose on him heavy tasks or restrictions that God, out of His mercy, has chosen not to impose on the Muslims.

О верующие! Не спрашивайте о вещах, которые, если будут вам открыты, могут причинить вам затруднения. Если же вы будете спрашивать о них, когда откровение Корана ниспосылается, они будут открыты вам. Аллах простит вам это, ибо Аллах — Прощающий, Кроткий. Люди до вас задавали подобные вопросы, и из-за этого они впоследствии стали отвергать истину. (Аяты 101–102)

Believers, do not ask about matters which, if made known to you, may cause you hardship. If you should ask about them while the Qur’ān is being revealed, they shall be made plain to you. God will forgive you these; for God is Much-Forgiving, Forbearing. People before your time inquired about them, and on that account they came to deny the truth. (Verses 101-102)

Некоторые люди обычно задавали Пророку ﷺ многочисленные вопросы

Some people used to put numerous questions to the Prophet (peace be upon him)

спрашивая его о вещах, относительно которых не было дано ни приказа, ни запрета. Некоторые всегда расспрашивали о подробностях тех вопросов, которые Коран излагал в общих чертах, чтобы облегчить людям понимание. Некоторые спрашивали о том, что не следовало выносить на открытое обсуждение, поскольку это могло создать проблему либо для того, кто задавал вопрос, либо для других. Передаётся, например, что когда было ниспослано аят, устанавливающий обязанность паломничества, один человек спросил Пророка ﷺ, является ли паломничество обязательным каждый год. Пророк ﷺ не одобрил этот вопрос, поскольку аят Корана оставлял этот вопрос неопределённым: «Паломничество к этому Дому является долгом перед Богом для всех людей, которые способны его совершить» (3:97). Совершить паломничество один раз достаточно для исполнения этой обязанности. Спрашивать, требуется ли оно каждый год, значит придавать тексту гораздо более строгое толкование, которое Бог не возлагал.

Бог сохранил некоторые вопросы неизвестными человеку, иначе Он мог бы выразить некоторые вещи лишь в общих чертах. Не причиняет людям вреда то, что такие вопросы остаются в том виде, в каком их оставил Бог. Задавать их во времена Пророка ﷺ могло бы повлечь за собой тягостные ответы или могло бы переложить тяжесть как на тех людей, так и на последующие поколения. Поэтому Бог велит верующим не спрашивать о некоторых вещах, которые, если бы были открыты, могли бы причинить вред. Он также предупреждает их, что если они будут спрашивать об этом при жизни Пророка ﷺ, когда ниспосылался Коран, то получат ответы, но эти ответы возложат на них обязанности, которые Бог изначально не сделал обязательными: «О верующие! Не спрашивайте о вещах, которые, если будут открыты вам, могут причинить вам затруднения. Если же вы станете спрашивать о них, когда ниспосылается Коран, они будут разъяснены вам. Бог прощает вам это, ибо Бог — Прощающий, Снисходительный» (аят 101). В этом аяте содержится ясное указание не расспрашивать о тех вещах, которые Бог оставил без упоминания или изложил без подробностей, чтобы облегчить обязанности, как, например, в случае паломничества.

God has kept certain matters unknown to man, or He might have expressed certain matters in general terms. It does not harm people to leave such matters in the form God has left them. To question these at the time of the Prophet might have provided them with distressing answers, or might have overburdened both them and future generations. Hence, God tells the believers not to ask about certain matters which if revealed might be harmful. He also warns them that should they ask about these during the Prophet’s lifetime, when the Qur’ān was being revealed, for then they would have their answers, but these would impose on them obligations that God did not originally make binding: “Believers, do not ask about matters which, if made known to you, may cause you hardship. If you should ask about them while the Qur’ān is being revealed, they shall be made plain to you. God will forgive you these; for God is Much-Forgiving, Forbearing.” (Verse 101) The verse carries a clear instruction not to inquire about matters which God has left out or stated without details in order to keep duties lighter, as in the case of pilgrimage.

Затем Бог приводит пример прежних общин, которым были ниспосланы откровения.

God then gives the example of former communities that were given revelations.

Некоторые из них усложнили себе задачу многочисленными вопросами о предписаниях и обязанностях. Когда в результате этого Бог возложил на них новые обязанности, они не смогли их исполнить и тем самым отвергли их. Если бы они оставили дело так, как Бог изначально изложил его, они смогли бы извлечь выгоду из более лёгких предписаний, которые Бог желал возложить на них. Им не пришлось бы тогда справляться с собственным неисполнением своих обязанностей.

Возможно, эти приведённые нами хадисы вместе с утверждениями из Корана очерчивают исламскую систему поиска знания. Первое, что необходимо прояснить: с исламской точки зрения знание ищут для того, чтобы удовлетворить реальную потребность и ответить на неё. Человеческие способности и силы слишком драгоценны, чтобы тратить их на выяснение подробностей того, что ислам называет гайб, — термина, обозначающего то, что находится за пределами человеческого восприятия. Ведь такое знание не ищут для удовлетворения какой-либо реальной или практической нужды человеческой жизни. Человеческому разуму достаточно верить в этот гайб так, как его описал Тот, Кто его описал. Когда разум выходит за пределы этой веры, стремясь исследовать его природу и подробности, он не достигнет никаких истинных результатов, поскольку у него просто нет необходимых способностей, чтобы получить такое знание. Бог дал нам всё, что нам нужно знать об этом. Любые дальнейшие поиски — пустая трата усилий; это всё равно что пытаться идти по пустыне без проводника. Такой путь неизбежно закончится полной потерей.

Perhaps these aĥādīth we have quoted, together with statements in the Qur’ān, delineate the Islamic system of pursuing knowledge. The first point to make clear is that, from the Islamic point of view, knowledge is sought to face a real need and to satisfy that need. Human powers and faculties are too precious to expend in pursuing detailed matters of what Islam calls ghayb, a term which refers to what lies beyond the reach of human perception. That is because such knowledge is not sought to meet any real or practical need in human life. It is sufficient for the human mind to believe in that ghayb as described by the One who has described it. When the human mind goes beyond that belief in order to investigate its nature and details, it will not attain any true results, because it is simply not equipped with the necessary faculties to achieve that knowledge. God has given us all that we need to know about it. Any further pursuit is a waste of effort; it is no more than trying to walk in the desert without a guide. It is bound to end in total loss.

Что касается исламских предписаний, то их ищут по мере необходимости, чтобы решать практические ситуации по мере их возникновения. Это и есть правильный исламский подход.

As for Islamic rulings, these are sought when needed, to face practical situations as and when these take place. This is the proper Islamic approach.

На протяжении мекканского периода исламского откровения ни одного административного предписания не было изложено, хотя и давались повеления делать определённые вещи и воздерживаться от других. Подробные установления, такие как обязательные и дискреционные наказания, искупления и тому подобное, были ниспосланы только после создания исламского государства в Медине, поскольку это государство было способно осуществить эти подробности и воплотить их на практике.

Мы уже упоминали передачу, в которой Муджахид приводит слова Ибн `Аббаса и комментарии Са`ида ибн Джубайра о непосредственной причине ниспослания аята, велящего верующим не задавать вопросов о некоторых вещах, которые причинили бы им трудности или огорчение, если бы были изложены подробно. В той же передаче говорится, что их вопросы касались вещей и обычаев, известных в дни доисламского невежества.

We have already mentioned a report in which Mujāhid quotes Ibn `Abbās and Sa`īd ibn Jubayr’s comments on the immediate reason for revealing the verse instructing the believers not to put questions concerning certain matters which would cause them difficulty or distress should they be stated in detail. The same report mentions that their questions included things and practices known in pre- Islamic days.

Мы не смогли определить, о каких именно вещах и обычаях идёт речь, однако то, что сура упоминает посвящение определённых видов скота сразу после повеления не задавать излишних вопросов о подробностях, наводит на мысль, что одно как-то связано с другим. Этого нам достаточно, прежде чем перейти к разбору аята, который говорит о таких языческих обычаях.

We have not been able to determine which particular things and practices were referred to, but the fact that the sūrah mentions the dedication of certain types of cattle immediately after the instruction not to ask unnecessary questions of detail suggests that the two are somehow linked. This is all that we need to say before discussing the verse that refers to such idolatrous practices.

Не Бог установил такие суеверия, как бахира, сайiba, васыля и хами. Это неверующие приписывают Богу свои же лживые выдумки, и большинство из них не пользуется разумом. Когда им говорят: «Придите к тому, что ниспослал Бог, и к Посланнику», — они отвечают: «Нам достаточно того, что мы застали у своих отцов». Даже если отцы их ничего не знали и не были на верном пути?

It was not God who instituted [superstitions like those of] a slit-ear she camel, or a she-camel let loose for free pasture, or idol sacrifices for twin-births in animals, or stallion-camels freed from work. It is unbelievers who attribute their own lying inventions to God. Most of them never use their reason. When they are told, “Come to that which God has revealed and to the Messenger, “they reply, “Sufficient for us are the ways we found our fathers following.” Why, even though their fathers knew nothing and were devoid of all guidance? (Verses 103-104)

Человеческий разум оказывается на перепутье: либо он сохраняет свою изначальную природу, с которой его снабдил Бог, либо избирает иной путь. Если он выберет первый путь, то признает своего единственного Господа, Бога, Господина вселенной. Он покорится Ему и примет Его законодательство, отвергая всякую иную форму господства. Это означает, что он откажется от любого закона, кроме закона Бога. В этом случае человеческий разум найдет связь со своим Господом удивительно легкой, а поклонение Ему – простым и ясным. Если же разум заблудится в лабиринте невежества, то он встретит тьму на каждом шагу и миф на каждом перекрестке. Деспотичные божества требуют всевозможных обрядов поклонения и жертвоприношений, которые со временем возрастают и умножаются. Идолопоклонник тогда забудет свое происхождение, но по привычке продолжит приносить эти жертвы. Он будет изнемогать под требованиями поклоняться множеству божеств, которые лишат его всего достоинства, дарованного Богом человеку.

Существовали определённые виды скота, которые люди посвящали своим божествам на условиях, основанных на унаследованных мифах, и которые принимались без рассуждения. Что это были за виды? Кто установил правила, касающиеся их? Имеются весьма различные сообщения, объясняющие каждый из этих видов. Мы упомянем лишь пару таких определений, чтобы дать представление о подобных обычаях.

There were certain types of cattle people consecrated for their deities on conditions based in their inherited myths and which people accepted blindly. What were these? Who made the regulations concerning them? We have widely differing reports explaining each type of cattle. We will mention only a couple of these definitions to give an idea of such practices.

Аз-Зухри приводит слова Са‘ида ибн аль-Мусайиба, который говорит, что бахира, или «верблюдица с надрезанным ухом», — это та, молоко которой посвящалось божествам. [Разумеется, молоко забирали и использовали смотрители храмов.] Второй вид, са’иба, — это верблюдица, посвящённая божествам и отпущенная пастись где ей вздумается. Третий вид, васыля, — это верблюдица, которая родила двух самок подряд. Её приносили в жертву своим божествам. Четвёртый вид, хами, — это самец-верблюд, которого держали для случки. Когда он обеспечивал зачатие определённому числу верблюдиц, говорили, что его спина согрелась, и его освобождали и отпускали на волю.

Al-Zuhrī quotes Sa`īd ibn al-Musayyib who says that the baĥīrah, or “a slit-ear she- camel” was one whose milk was dedicated for deities. [Needless to say, the milk was taken and used by the custodians of the temples.] The second type, sā‘ibah, was a she- camel dedicated to deities and let loose to graze wherever it wanted. The third type, waşīlah, was a she-camel that gave birth to two she-camels consecutively. This they would sacrifice for their deities. The fourth type, hāmī, was a male camel kept for breeding. When he had ensured conception for a set number of she-camels, they said that his back had warmed and he was freed and let loose.

Лингвисты дают схожие определения. Первый вид, байхира, — это верблюдица, у которой сильно рассечено ухо. Когда верблюдица родила пять раз, и при этом пятым был самец, арабы рассекали ей ухо в знак освящения, запрещая кому-либо ездить на ней или резать её на мясо. Её никогда не прогоняли с пастбища или от водопоя. Даже человек, измученный усталостью, увидев её, не садился на неё верхом. Второй вид, саиба, — это верблюдица, отпущенная на волю. Когда человек хотел принести жертву в знак благодарности после выздоровления от болезни, возвращения из долгого путешествия или по подобному поводу, он говорил: «Моя верблюдица свободна». Таким образом её посвящали так же, как и первый вид.

Linguists have similar definitions. The first type, baĥīrah, is a she- camel whose ear has been widely slit. When a she-camel has given birth five times, producing in the fifth a male camel, the Arabs would slit its ear as a mark of consecration, prohibiting anyone from riding or slaughtering it for food. It would never be turned away from pasture or water. Even when a man suffering from fatigue saw it, he would not ride it. The second type, sā’ibah, was a she-camel let loose. When a person wanted to make an offering as a gesture of gratitude after his recovery from illness or return from a long journey or the like, he would say, “My she-camel is free.” It would, thus, be consecrated in the same fashion as the first type.

Поскольку Коран рассматривает эти аспекты, он прежде всего утверждает, что Бог не устанавливал те обычаи, связанные с освящением скота. Кто же тогда установил эти обычаи для неверующих? «Не Бог установил [суеверия, подобные] рассечённому уху верблюдицы, или верблюдице, отпущенной на свободный выпас, или жертвоприношениям идолам за двойни у животных, или верблюдам-производителям, освобождённым от работы» (стих 103). Те, кто следует какому-либо своду законов или учению, отличному от того, что установил Бог, являются неверующими, возводящими ложь на Бога. Они могут издавать собственные законы и утверждать, что это закон Бога. Или же они могут присваивать себе право устанавливать свои законы, не оставляя места закону Бога в своей системе, и при этом утверждать, что не ослушиваются Бога. Всё это не что иное, как измышление лжи против Бога. «Те, кто неверны, возводят ложь на Бога, своё собственное лживое измышление. Большинство из них не пользуются своим разумом» (стих 103).

As the Qur’ān deals with these aspects, it states first of all that God has not initiated those practices of consecrating cattle. Who, then, has set those practices for the unbelievers? “It was not God who instituted [superstitions like those of] a slit-ear she- camel, or a she-camel let loose for free pasture, or idol sacrifices for twin-births in animals, or stallion-camels freed from work.” (Verse 103) Those who follow any code or doctrine other than the one God has laid down are unbelievers, making false claims against God. They may enact their own laws and claim that these are God’s law. Or they may claim for themselves the right to promulgate their own laws, allowing no room for God’s law in their system, but at the same time, they claim that they do not disobey God. All this is no more than fabricating lies against God. “It is unbelievers who attribute their own lying inventions to God. Most of them never use their reason.” (Verse 103)

Языческие арабы считали, что следуют вере Авраама, которая была открыта ему Богом. Они не отрицали Бога полностью. Напротив, они признавали Его, Его могущество и власть над вселенной. Тем не менее они устанавливали собственные законы и правила, утверждая, что все они являются частью закона Бога. Поэтому они были неверующими. То же самое относится ко всем людям в любом состоянии невежества, когда они создают собственные законы, независимо от того, объявляют ли они их частью закона Бога или нет.

The pagan Arabs used to believe that they were following the faith of Abraham, as revealed to him by God. They did not deny God altogether. Indeed they acknowledged Him, His power and control over the universe. Nevertheless, they enacted their own laws and legislation, claiming that these were all part of God’s law. As such they were unbelievers. The same description applies to all people in any state of ignorance, when they make their own laws, whether they claim them to be part of God’s law or not.

Когда было разъяснено положение неверующих, сура делает утверждение, показывающее верующих как отдельную группу, отличающуюся обязанностями и обязательствами, которые они должны исполнять. Она определяет для них, какое отношение им следует занимать к другим людям. Она говорит им, что они могут ожидать никакой награды, кроме награды от Бога. Им не следует стремиться ни к какой награде в этой жизни. «Верующие, вы отвечаете только за свои души. Те, кто сбился с пути, не могут причинить вам вреда, если вы сами идёте по прямому пути. К Богу вы все должны вернуться. Тогда Он даст вам понять всё, что вы делали [в жизни]». (Аят 105)

When the situation of the unbelievers was explained, the sūrah makes a statement showing the believers as a separate group, distinguished by the duties and obligations they have to fulfil. It defines for them what attitude they should take to other people. It tells them that they may look forward to no reward other than that of God. They should aspire to no reward in this life. “Believers, it is but for your own souls that you are accountable. Those who go astray can do you no harm if you [yourselves] are on the right path. To God you all must return. He will then make you understand all that you were doing [in life].” (Verse 105)

Речь идёт о полном разрыве между ними и теми, кто враждебен их делу. Более того, между собой они должны состоять в отношениях взаимной поддержки, ибо они составляют одну общину: «О те, которые уверовали! Вы отвечаете за самих себя. Тот, кто заблудился, не причинит вам вреда, если вы сами на прямом пути» (аят 105).

It is a case of a complete break between them and those who are hostile to their cause. Moreover, they should have a relationship of mutual support among themselves, since they form one community: “Believers, it is but for your own souls that you are accountable. Those who go astray can do you no harm if you [yourselves] are on the right path.” (Verse 105)

Смысл этого аята в том, что верующие должны заботиться о себе, очищая свои души и полностью посвящая себя своей общине, не обращая внимания на то, что могут говорить или делать другие, даже если те далеко сбились с пути. Как верующие, они составляют отдельную общность, независимую от всех остальных. Внутри этой общности они заботятся друг о друге в полной взаимной солидарности. Помимо этого, им не нужны никакие узы или связи верности с кем-либо.

What this verse says to the believers is that they should take care of themselves, purifying their souls and committing themselves wholly to their community, paying no attention to what others may say or do, even though they may go far astray. As believers, they are a separate unit, independent of all others. In this unit, they take care of one another, in complete mutual solidarity. Other than this, they have no need for any bonds or ties of loyalty with anyone.

Текст завершается изложением правил, применимых к свидетелям завещания, когда завещатель находится вдали от дома и от своего общества. Это последние правила, данные в этой суре относительно определённых сделок в исламском обществе. Они обеспечивают гарантии того, что люди получают то, что по праву принадлежит им.

The passage is concluded with an outline of the rulings applicable to witnesses to a will, when the testator is away from home and from his society. These are the final rulings given in this sūrah on certain transactions in Islamic society. They provide guarantees to ensure that people receive what is rightly theirs.

Верующие, пусть при приближении смерти и составлении завещания свидетелями будут двое справедливых людей из вашей среды, или двое других из посторонних, если вы находитесь в пути по земле и настигнет вас смертельная беда. Задержите их обоих после молитвы, и если у вас возникнет сомнение, пусть они клянутся Богом: «Мы не продадим это [наше свидетельство] ни за какую цену, даже если бы это касалось близкого родственника; и мы не скроем ничего из того, чему были свидетелями перед Богом, иначе мы окажемся в числе грешников». Но если впоследствии станет известно, что эти два [свидетеля] совершили этот самый грех, тогда пусть их заменят двое других из числа тех, кого это касается в первую очередь. Оба пусть поклянутся Богом: «Наше свидетельство, поистине, достовернее свидетельства этих двоих. Мы не преступили границ истины, иначе мы окажемся в числе несправедливых».

Believers, let there be witnesses to what you do when death approaches you and you are about to make bequests: two persons of probity from among your own people, or two others from outside, if the pangs of death come to you when you are travelling through the land. Detain them both after prayer, and if you have any doubt in mind, let them swear by God, “We shall not sell this [our word] for any price, even though it were for a near kinsman; and neither shall we conceal anything of what we have witnessed before God; for then we should be among the sinful.” But if afterwards it should come to light that the two [witnesses] have been guilty of [this very] sin, then two others should replace them from among those immediately concerned. Both shall swear by God, “Our testimony is indeed truer than that of these two. We have not transgressed the bounds of what is right; for then we should be among the evil-doers.

«Так будет вернее, что люди дадут свидетельство по истине, или же побоятся, что клятвы других будут приняты после их клятв. Бойтесь Бога и внимайте Ему. Бог не направляет нечестивых людей». (Аяты 106-108)

“Thus it will be more likely that people will offer testimony in accordance with the truth; or else they will fear that the oaths of others may be taken after their oaths. Have fear of God and hearken to Him. God does not guide those who are iniquitous. (Verses 106-108)