Алиф. Лям. Мим. Бог: нет божества, кроме Него, Живого, Вечно Сущего. Он ниспослал тебе эту Книгу с истиной, подтверждая то, что было ниспослано до неё; и прежде этого Он уже ниспослал Тевраt и Инджиль как руководство для людей. (Аяты 1–4)
Alif. Lām. Mīm. God: there is no deity save Him, the Ever-living, the Eternal Master of all. He has revealed to you this Book with the truth, confirming what was revealed before it; and He has already revealed the Torah and the Gospel before this as guidance for people. (Verses 1-4)
Мы избираем в качестве наиболее вероятного объяснения трёх отдельных букв арабского алфавита, с которых открывается сура, а именно: Алиф; Лам; Мим, то же объяснение, что дано в нашем комментарии к начальному стиху предыдущей суры аль-Бакара.
We choose as the most probable explanation of the three individual letters of the Arabic alphabet, which open the sūrah, namely, Alif; Lām; Mīm, the same explanation given in our commentary on the opening passage of the preceding sūrah al-Baqarah.
Эти буквы упомянуты здесь для того, чтобы обратить внимание людей на то, что эта книга, Коран, составлена из тех же букв, что и те, которыми владели арабы, к которым она обращена. При этом она остаётся чудесной книгой, подобной которой они не могут создать, несмотря на то, что их язык составлен из тех же букв.
These letters are mentioned here in order to draw people’s attention to the fact that this book, the Qur’ān, is composed of the same type of letters as those available to the Arabs addressed by it. It remains at the same time a miraculous book which they cannot imitate despite the fact that their language is composed of the same letters.
Это наиболее вероятное объяснение позволяет нам без труда понять необходимость таких отсылок к природе Корана во многих сурах, которые открываются отдельными буквами. В предшествующей суре аль-Бакара эта отсылка указывает на вызов, брошенный далее в суре в следующих выражениях: «Если вы сомневаетесь в том, что Мы ниспослали Нашему рабу, то создайте одну суру, подобную ему, и призовите ваших свидетелей, кроме Бога, если вы говорите правду» (2:23).
This most probable of explanations helps us understand, without difficulty, the need for such references to the nature of the Qur’ān in many sūrahs that open with individual letters. In the preceding sūrah al-Baqarah, this reference points to the challenge thrown down subsequently in the sūrah in these terms: “If you are in doubt as to what We have revealed to Our servant, then produce one sūrah comparable to it and call upon all your witnesses, other than God, if you were truthful.” (2: 23)
В этой суре другой повод требует упоминания букв, из которых составлен Коран. Сура подчёркивает, что эта Книга ниспослана Богом, единственным и единственным Божеством. И всё же она составлена из букв и слов так же, как и более ранние откровения, которые признают их последователи, к которым в первую очередь обращена эта сура. В том, что Бог избрал ниспослать эту Книгу Своему Посланнику ﷺ именно таким образом, нет ничего нового.
In this sūrah a different occasion necessitates this reference to the letters of which the Qur’ān is composed. The sūrah stresses that this Book is revealed by God, the One and only deity. It is yet composed of letters and words in the same way as earlier revelations acknowledged by their followers, who are primarily addressed by this sūrah. There is nothing new in the fact that God has chosen to reveal this Book to His Messenger in this way.
Сура начинается с обращения к людям Писания — это коранический термин, обозначающий людей, которым было ниспослано Божественное откровение ранее, прежде всего иудеев и христиан, которые отвергают послание Пророка ﷺ, хотя их знание о предыдущих пророках, посланиях и откровениях должно было сделать их первыми, кто принял и уверовал в новое послание. Так и должно было бы быть, если бы дело заключалось лишь в доказательствах и убеждённости.
The sūrah begins with confronting the People of the Book, a Qur’ānic term used to denote people of earlier Divine revelation, especially the Jews and Christians, who deny the Prophet’s message, even though their knowledge of earlier Prophets, messages, and revelations should have made them the first to accept and believe in the new message. That should have been the case if the matter was simply one of evidence and conviction.
Первый отрывок суры решительно обращается к этим людям, отвергая все сомнения, которые они питают или намеренно пытаются внушить другим. Он указывает на то, как эти сомнения одолевают умы людей. Он определяет отношение истинно верующих к посланию Бога и отношение сомневающихся и заблудших. Он живо изображает отношение верующих к их Господу, то, как они ищут у Него убежища и взывают к Нему. Они знают все Его атрибуты.
The first passage of the sūrah confronts these people in clear terms, dismissing all doubts they entertain or deliberately try to raise in people’s minds. It points out how these doubts press on the minds of people. It defines the attitude of true believers towards God’s message and defines the attitude of doubters and those who go astray. It vividly portrays the believers’ attitude towards their Lord and how they seek refuge with Him and appeal to Him. They know all His attributes.
«Бог: нет божества, кроме Него, Живого, Вечно Сущего, Владыки всего сущего». Это торжественное начало подчеркивает абсолютную единственность Бога. Оно указывает на самое основное отличие веры мусульман от всех других религий и идеологий: от атеистических и многобожеских учений, а также от религий людей Писания, иудеев и христиан, которые сбились с пути. Оно отличает веру ислама от всех других верований, учений и идеологий. Это также основное различие между образом жизни мусульман и образом жизни последователей всех прочих религий. Именно вера определяет направление и систему жизни, совершенным и всесторонним образом.
“God: there is no deity save Him, the Ever-living, the Eternal Master of all.” This emphatic opening stresses the absolute oneness of God. It identifies itself as the very basic difference between the faith of Muslims and all other religions and ideologies, whether atheist and polytheist creeds or the religions of those people of the Book, Jews and Christians alike, who have gone astray. It distinguishes the faith of Islam from all other faiths, creeds and ideologies. It is also the basic difference between the way of life of Muslims and that of the followers of all other religions. It is the faith which determines the direction and the system of life in an elaborate and perfect manner.
«Бог: нет божества, кроме Него.» У Него нет сотоварища в Его важнейшем свойстве божественности. «Живой», Который обладает истинной, самодостаточной жизнью без каких-либо ограничений. Поэтому ничто не подобно Ему в этом свойстве. «Вечный Владыка всего», Который даёт каждую жизнь и поддерживает всякое существование. Ни одна жизнь не может существовать в этой вселенной без Его дозволения.
“God: there is no deity save Him.” He has no partner in His most essential attribute of Divinity. “The Ever-living,” Who has true, self- sustaining life with absolutely no restrictions. Hence, nothing is similar to Him in this attribute. “The Eternal Master of all,” Who gives every life and sustains every existence. No life can exist in this universe without His permission.
Это центральный вопрос, который разделяет исламскую веру и все остальные идеологии: приписывание Божественности только Богу и множество заблуждений, включая идолопоклонство, распространённое в то время на Аравийском полуострове, а также иудейские и христианские представления. Коран сообщает, что иудеи говорили, будто Ездра — сын Бога. Нечто подобное содержится в заблуждениях, зафиксированных в том, что иудеи считают Священным Писанием (Книга Бытия, глава 6). Что касается ошибочных христианских представлений, Коран говорит о христианской вере в Троицу и об их утверждении, что Иисус, сын Марии, был самим Богом. Они также приписывают Божественность Иисусу и его матери, считая их богами. Кроме того, они полагают, что их священники и монахи обладают Божественной властью. В своей книге «Проповедь ислама» Томас Арнольд упоминает некоторые из этих отклонившихся от истины представлений.
This is the central point at issue between the Islamic faith and all other ideologies; between ascribing Divinity only to God and all the multitude of erring beliefs, including idolatry, concepts which were rife at the time in the Arabian Peninsula, as well as Jewish and Christian concepts. The Qur’ān tells us that the Jews used to say that Ezra was the son of God. Something to this effect is included in the fallacies recorded in what the Jews claim to be the Holy Book (Genesis, chapter 6). As for erroneous Christian concepts, the Qur’ān speaks of the Christian belief in the Trinity and their claim that Jesus, son of Mary, was God Himself. They also attribute Divinity to Jesus and his mother, considering them gods. They also consider their priests and monks to have Divine authority. In his book, The Preaching of Islam, Thomas Arnold refers to some of these deviant concepts.
Сто лет назад Юстиниан добился определённого подобия единства Римской империи, однако после его смерти она стремительно распалась, и в это время между провинциями и центром власти полностью отсутствовало общее национальное чувство. Ираклий предпринимал частично успешные попытки вновь привязать Сирию к центральному правительству, но, к несчастью, общие методы примирения, которые он применял, лишь усиливали раздоры вместо того, чтобы их смягчить. Религиозные страсти были единственным существующим заменителем национального чувства, и он попытался, выдвинув изложение веры, призванное служить миротворческим средством, положить конец всем дальнейшим спорам между враждующими группировками и объединить еретиков с Православной Церковью и центральным правительством. Халкидонский собор (451 год) утверждал, что Христос должен признаваться «в двух природах, неслиянно, неизменно, неразделимо, неразлучно; различие природ никоим образом не отменяется их соединением, но свойства каждой природы сохраняются и соединяются в одном лице и одной ипостаси, не разделяясь и не рассекаясь на два лица, но являясь одним и тем же Сыном, Единородным, Богом Словом». Собор был отвергнут монофизитами, которые признавали лишь одну природу в лице Христа, о котором говорили как о сложном лице, обладающем всеми божественными и человеческими свойствами; однако сущность, являющаяся носителем этих свойств, уже не была двойственной, а представляла собой сложное единство. Спор между православной стороной и монофизитами, особенно широко распространённый в Египте и Сирии и в странах за пределами Византийской империи, уже почти два столетия горячо оспаривался, когда Ираклий попытался добиться примирения с помощью доктрины монофелитства. Признавая двойственность природ, она обеспечивала единство личности в действительной жизни Христа, отвергая два ряда деятельностей в этой единой личности: один Христос и Сын Божий совершает то, что человеческое, и то, что божественное, посредством одного божественно-человеческого действования, то есть в воплощённом Слове существует только одна воля.2
A hundred years before, Justinian had succeeded in giving some show of unity to the Roman Empire, but after his death it rapidly fell asunder, and at this time there was an entire want of common national feeling between the provinces and the seat of government. Heraclius had made some partially successful efforts to attach Syria again to the central government, but unfortunately the general methods of re- conciliation which he adopted had served only to increase dissension instead of allaying it. Religious Passions were the only existing substitute for national feeling, and he tried, by propounding an exposition of faith, that was intended to serve as an eirenicon, to stop all further dispute between the contending factions and unite the heretics to the Orthodox Church and to the central government. The Council of Chalcedon (451) had maintained that Christ was “to be acknowledged in two natures, without confusion, change, diversion or separation; the difference of the natures being in nowise taken away by reason of their union, but rather the properties of each nature being preserved, and concurring into one person and one substance, not as it were divided or separated into two persons, but one and the same Son and only begotten, God the Word.” The council was rejected by the Monophysites, who only allowed one nature in the person of Christ, who was said to be a composite person, having all attributes divine and human, but the substance bearing these attributes was no longer a duality, but a composite unity. The controversy between the orthodox party and the Monophysites, who flourished particularly in Egypt and Syria and in countries outside the Byzantine empire, had been hotly contested for nearly two centuries, when Heraclius sought to effect a reconciliation by means of the doctrine of Monotheism: while conceding the duality of the natures, it secured unity of the person in the actual life of Christ, by the rejection of two series of activities in this one person; the one Christ and Son of God effectuates that which is human and that which is divine by one divine human agency, i.e., there is only one will in the Incarnate Word.2
Что касается отклонений в верованиях многобожников, то Коран упоминает об их поклонении джиннам, ангелам, солнцу, луне и идолам. Наименее отклонённым из всех их верований было утверждение некоторых из них, что они поклонялись этим идолам лишь для того, чтобы те выступали посредниками, приближавшими их к Богу.
As for deviation in the beliefs of idolaters, the Qur’ān speaks of their worship of the jinn, the angels, the sun, the moon and idols. The least deviant in all their beliefs being the assertion by some of them that they only worshipped these idols in order that they would act as intermediaries endearing them to God.
Противостоя такому огромному множеству заблуждений и ложных понятий, Ислам провозглашает в самых ясных и сильных выражениях: «Аллаh: нет божества, кроме Него, Живого, Вечного Господина всего сущего». Как мы уже говорили, это провозглашение определяет главный вопрос в вопросах веры. Более того, оно является отправной точкой для различных образов жизни и норм поведения. Когда вера в существование Бога, единственного Бога, Который Вечно Живой и Вечный Господин, от Которого происходит всякая жизнь и всякое существование и Который управляет всем живым, твердо укоренилась в сознании человека, его образ жизни неизбежно должен быть совершенно иным, нежели у того, кто придерживается каких-либо запутанных и ошибочных понятий. Последний не может ощутить влияния на свою жизнь Божественного Существа, Единого, Который на самом деле управляет его жизнью. При понимании абсолютного единобожия подчинение кому-либо, кроме Него, недопустимо. Не может быть места для выведения каких-либо законов или систем, нравственных ценностей, экономических или социальных систем иначе как от Бога. Только Он является тем, к Кому мы обращаемся за руководством во всяком деле, которое касается этой жизни или того, что последует за ней. Со всеми прочими запутанными верованиями и понятиями обратиться не к кому. Нет границ, отличающих правильное от неправильного, запретное от дозволенного. Все это может быть определено лишь тогда, когда установлен источник, из которого это выводится.
It confronting such a great heap of erring beliefs and deviant concepts, Islam declares in the clearest and strongest of terms: “God: there is no deity save Him, the Ever-living, the Eternal Master of all.” As we have said, this declaration identifies the central point at issue in matters of faith. Moreover, it is the departing point for different ways of life and codes of behaviour. When belief in the existence of God, the only God Who is Ever-living, and Who is the Eternal Master from Whom every life and every existence are derived and Who controls every living thing, is firmly established in someone’s mind, his way of life must, by necessity, be totally different from that of a person who holds to any of the confused and erring concepts. The latter cannot feel the influence on his life of the Divine Being, the One, who is actually in control of his life. With the concept of the absolute oneness of God, submission to anyone other than Him is inadmissible. There can be no room for deriving any laws or systems, moral values, economic or social systems except from God. He is the only One to Whom we turn for guidance in every matter which concerns this life or in what follows this life. With all other confused beliefs and concepts there is no one to whom we may turn. There are no boundaries distinguishing right from wrong, what is forbidden from what is lawful. All these can be determined only when the source from which they are derived is determined.
Ибо именно к этому источнику мы обращаемся за руководством и именно ему мы подчиняемся в полном повиновении.
For it is that source to which we turn for guidance and to which we submit ourselves in total obedience.
Поэтому необходимо было с самого начала поставить вопрос очень ясно: «Бог: нет божества, кроме Него, Живого, Вечного Владыки всего сущего». Именно это и придаёт исламской жизни её неповторимый характер, который не ограничивается лишь сферой верований. Все стороны исламской жизни вытекают из этой основополагающей исламской концепции полного и абсолютного единобожия. Эта концепция не может по-настоящему утвердиться в нашем разуме, пока её практическое влияние не ощущается в нашей жизни, начиная с того, что наши законы, относящиеся ко всем сферам жизни, выводятся только от Бога, и заканчивая обращением к Нему за руководством во всех областях жизни.
Hence, it was necessary to put the issue very clearly right at the outset: “God: there is no deity save Him, the Ever-living, the Eternal Master of all.” This is, indeed, what gives Islamic life its unique character, one which is not confined to the realm of beliefs only. All aspects of Islamic life are derived from this basic Islamic concept of the total and absolute oneness of God. This concept cannot be truly established in our minds unless its practical influence is felt in our lives, starting with deriving our laws which relate to all fields of life from God alone, and turning to Him for guidance in every sphere of life.
Когда главный вопрос разрешён провозглашением абсолютного единства Бога и изложением Его уникальных атрибутов, которых никто не разделяет с Ним, сура переходит к теме единства источника, из которого проистекают все религии, Писания и Божественные послания. То есть источника ниспосланного закона, который осуществлялся на протяжении всех поколений человеческой жизни.
When the central issue is thus resolved by the declaration of the absolute oneness of God and outlining His unique attributes, which no one shares with Him, are outlined, the sūrah moves on to speak of the unity of the source from which all religions, Scriptures and Divine messages are revealed. That is to say the source of the revealed code implemented throughout all generations of human life.