Изложив правила, применимые к случаям обвинения женщин в прелюбодеянии, сура упоминает случай ложного обвинения, который отражает отвратительность этого преступления.
Having outlined the rules applicable in cases of accusing women of adultery, the sūrah mentions a case of false accusation that reflects the repugnance of this crime.
Это касалось самого дома Пророка ﷺ с его благородными и целомудренными обитателями. Это затрагивало честь Пророка ﷺ, самого любимого Богом человека, и честь его друга, Абу Бакра, ближайшего из сподвижников Пророка ﷺ. Это касалось также чести человека по имени Сафван ибн аль-Му‘атталь, которому Пророк ﷺ засвидетельствовал, что он никогда не видел от него ничего, кроме добра. Это было дело, которое на протяжении целого месяца занимало всю мусульманскую общину в Медине.
This involved the Prophet’s own household with its noble and chaste inhabitants. It reflected on the honour of the Prophet, the most beloved person by God, and the honour of his friend, Abu Bakr, the Prophet’s closest Companion. It also involved the honour of a man, Şafwān ibn al-Mu`aţţal, who enjoyed the Prophet’s own testimony that he never saw anything but good from him. It was a case that preoccupied the entire Muslim community in Madīnah for a whole month.
Коран упоминает весь этот эпизод, называя его «Ложью», в отрывке из десяти аятов, который звучит так:
The Qur’ān refers to this whole episode, calling it The Falsehood, in a ten-verse passage that runs as follows:
Те, кто сочинил эту ложь, были группой из вас. Не считайте это злом для себя; напротив, это добро для вас. Каждый из них понесёт то грехи, что он заслужил; а тому, кто взял на себя главную роль среди них, уготовано ужасное наказание. Когда вы услышали это, почему верующие мужчины и верующие женщины не подумали о себе хорошо и не сказали: «Это явная ложь»? Почему они не представили четырёх свидетелей, подтверждающих это? Раз они не представили свидетелей, то перед Богом они, несомненно, лжецы. Если бы не милость Бога к вам и Его благодеяние в этом мире и в мире грядущем, вас постигло бы ужасное наказание за то, в чём вы погрязли. Вы передавали это друг другу языками и произносили ртами то, о чём не имеете знания, считая это пустяком, тогда как перед Богом это тяжкий грех. Если бы, услышав это, вы сказали:
Those who concocted the falsehood were a band from among you. Do not regard it as bad for you; indeed it is good for you. Each one of them shall bear what he has earned of sin; and awesome suffering awaits the one who took on himself the lead among them. When you heard it, why did not the believers, men and women, think the best of themselves, and say: ‘This is a blatant falsehood.’ Why did they not produce four witnesses to prove it? Since they have not produced witnesses, then in the sight of God, they are certainly liars. Were it not for God’s favour upon you and His grace, in this world and in the life to come, awesome suffering would indeed have afflicted you on account of what you indulged in. You took it up with your tongues and uttered with your mouths something of which you have no knowledge, thinking it a light matter whereas in God’s sight it is grave indeed. If only when you heard it you said:
«Нам не подобает говорить об этом! Слава Тебе! Это чудовищная клевета», — Бог увещевает вас никогда не возвращаться к подобному, если вы поистине верующие. И Бог разъясняет вам Свои знамения. Бог — Всезнающий, Мудрый.
‘It is not right for us to speak of this! All glory belongs to You. This is a monstrous slander’ God admonishes you lest you ever revert to the like of this, if you are truly believers. And God makes plain to you His revelations. God is All-Knowing, Wise.
Те, кто любит, чтобы мерзость распространялась среди верующих, будут подвергнуты мучительной каре как в этом мире, так и в грядущей жизни. Аллах знает, а вы не знаете. Если бы не милость Аллаха к вам и Его благодать и то, что Аллах — Милостивый, Милосердный...! (Аяты 11–20)
Those who love that gross indecency should spread among the believers shall be visited with grievous suffering both in this world and in the life to come. God knows, but you do not know. Were it not for God’s favour upon you and His grace, and that God is Compassionate, Merciful...! (Verses 11-20)
Эта ложная история причинила страдания душе, самой чистой в истории человечества ﷺ, и заставила мусульманскую общину пережить одно из самых тяжёлых испытаний за всю её долгую историю. Она оставила сердца Пророка ﷺ, его жены `Ā’ishah, Абу Бакра и его жены, а также Сафвана на целый месяц во власти сомнений, тревоги и бесконечной боли. Вот подробности этой истории, рассказанные целомудренной и чистой женщиной, находившейся в центре этого болезненного эпизода.
This false story caused the purest soul in human history much suffering, and made the Muslim community go through one of the hardest experiences in its long history. It left the hearts of the Prophet, his wife `Ā’ishah, Abū Bakr and his wife, as well as Şafwān, for a whole month subject to doubt, worry and endless pain. Here are the details of the story as told by the pure and chaste lady at the centre of this painful episode.
Каждый раз, когда Пророк ﷺ отправлялся в путь, он проводил жеребьёвку между своими жёнами, чтобы решить, какая из них сопровождать его. Во время похода на аль-Мусталик жребий выпал мне, и я отправилась вместе с ним. В те времена женщины ели немного, поэтому были стройными и лёгкими. Когда мой транспорт готовили для меня, я садилась в свой паланкин, который затем поднимали на спину верблюда. Когда его закрепляли, погонщик верблюда шёл вперёд, ведя его.
Every time the Prophet went abroad he made a toss among his wives to decide which of them should accompany him. At the time of the al-Muşţalaq expedition, the toss favoured me and I travelled with him. At the time, women did not eat much, which meant that they were slim and light. When my transport was prepared for me, I would sit in my howdah which would then be lifted onto the camel’s back. When they had secured it, the camel driver would march with it.
Когда Пророк ﷺ завершил свои дела в том походе и возвращался обратно, он сделал привал однажды ночью в месте, находящемся недалеко от Мадины. Он оставался там лишь часть ночи, прежде чем вновь был дан призыв к выступлению.
When the Prophet had completed his business on that expedition and was on his way back, he encamped one night at a spot not very far from Madīnah. He stayed there only part of the night before the call to march was again made.
Люди начали собираться, а тем временем я вышел по нужде. На мне было ожерелье, и я не заметил, как оно соскользнуло с меня, прежде чем вернулся.
People started to get ready and in the meantime I went out to relieve myself. I was wearing a necklace, and I did not feel it drop off me before I returned.
Вернувшись в лагерь, я нащупал своё ожерелье и, поняв, что его нет, стал искать его там, но не нашёл. Люди как раз собирались отправляться в путь. Поэтому я поспешно вернулся к тому самому месту и искал своё ожерелье, пока не нашёл его.
Back in the camp I felt for my necklace and, realizing that it was gone, I looked for it there, but could not find it. People were just about to move. I therefore went quickly back to that particular spot and searched for my necklace until I found it.
В это время люди, которые снаряжали моего верблюда, закончили свою работу, взяли паланкин (хаудаж) и подумали, что я внутри. Они подняли его на спину верблюда и закрепили. Им и в голову не пришло, что меня там нет. Поэтому они повели верблюда прочь. Когда я вернулась на место нашей стоянки, там никого не было. Войско уже выступило. Тогда я обвязала свою одежду вокруг тела и легла. Я понимала, что, когда меня хватятся, кто-нибудь вернётся за мной. Вскоре я уснула.
In the meantime, the people who prepared my camel finished their task and took up the howdah, thinking that 1 was inside, and lifted it onto the camel’s back and secured it. It did not occur to them that I was not inside. They, therefore, led the camel away. When I came back to where we had encamped, there was no one to be seen. The army had marched. I, therefore, tied my dress round my body and lay down. I realized that when I was missed, someone would come back for me. I soon fell asleep.
Сафван ибн аль-Му'атталь из племени Сулайм шёл позади войска.
Şafwān ibn al-Mu`aţţal of the tribe of Sulaym was travelling behind the army.
Он, по-видимому, был задержан каким-то делом и в ту ночь не провёл ночь в лагере. Заметив, что кто-то лежит, он подошёл ко мне. Он узнал меня, так как видел меня раньше, до того как нам было велено носить покрывала.
He was apparently delayed by some business and did not spend that night in the camp. When he noticed someone lying down, he came towards me. He recognized me since he used to see me before we were ordered to wear veils.
Он сказал: «Инна лиллахи ва инна иляйхи раджи'ун» («Поистине, мы принадлежим Богу и к Нему мы вернёмся»). Я проснулась, когда услышала его. Я не ответила ему, когда он спросил, почему я осталась позади. Однако он подвёл своего верблюда, велел мне сесть на него, и я села. Он повёл верблюда, стремясь догнать войско. Никто не хватился меня до того, как люди остановились для отдыха. Когда все уселись отдохнуть, появился Сафван, ведя своего верблюда, на котором я ехала. Это побудило тех людей выдумать ложную историю. Всё войско было взбудоражено ею, но я ничего не слышала.
He said: Innā lillāhi wa innā ilayhi rāji`ūn, “We all belong to God and to Him we shall return.” I woke up when I heard him. I did not answer him when he asked me why I had been left behind. However, he made his camel sit down and asked me to ride it, which I did. He led the camel seeking to catch up with the army. Nobody missed me before they had stopped to rest. When everybody had sat down to relax, Şafwān appeared, leading his camel, on which I was riding. This prompted those people to invent the story of falsehood. The whole army was troubled with it, but I heard nothing.
Стоит отметить здесь, что когда `Абдуллах ибн Убей увидел приближающуюся `Аишу, он спросил, кто она. Когда ему сказали, что это `Аиша, он сказал: «Жена вашего Пророка ﷺ провела всю ночь с мужчиной, а теперь появляется вместе с ним, ведущим её верблюда!» Это высказывание породило ложь, которая распространилась об `Аише. Рассказ `Аиши продолжается:
It is worth noting here that when `Abdullāh ibn Ubayy saw `Ā’ishah approaching, he enquired who she was. When he was told that it was `Ā’ishah, he said: “Your Prophet’s wife has spent the whole night with a man, and now she turns up with him leading her camel!” This statement gave rise to the falsehood that was spread about `Ā’ishah. `Ā’ishah’s narrative continues:
Вскоре после нашего прибытия в Мадину я почувствовала себя очень плохо. Никто не рассказывал мне, что происходит. Пророк ﷺ и мои родители слышали эту историю, но ничего не говорили мне. Однако я чувствовала, что во время моей болезни Пророк ﷺ относился ко мне не так добро, как прежде. Когда он входил, он спрашивал мою мать, которая ухаживала за мной: «Как поживает эта твоя женщина?» Больше он ничего не говорил. Я была огорчена и попросила его разрешения, чтобы за мной ухаживали в доме моих родителей. Он согласился. Я пошла туда и ничего не слышала. Я болела около двадцати ночей, прежде чем начала поправляться.
Shortly after our arrival in Madīnah, I felt very ill. Nobody told me anything about what was going on. The Prophet and my parents heard the story, but they did not mention anything to me. However, I felt that the Prophet was not as kind to me during this illness of mine as he used to be. When he came in, he would ask my mother who was nursing me: “How is that woman of yours?” He said nothing else. I was distressed and requested his permission to be nursed in my parents’ home. He agreed. I went there and heard nothing. I was ill for 20-odd nights before I began to get better.
В отличие от других людей, у нас, арабов, в домах не было туалетов. Для нас они были отвратительны. Вместо этого мы выходили ночью, куда-нибудь за пределы Мадины, где и справляли нужду. Женщины ходили только ночью. Однажды ночью я вышел вместе с Умм Мистах [двоюродной сестрой Абу Бакра]. Во время прогулки она споткнулась о собственное платье и упала. Падая, она сказала своему сыну: «Пусть Мистах провалится!»
Unlike other people, we, the Arabs, did not have toilets in our homes. To us, they were disgusting. What we used to do was to go out at night, somewhere outside Madinah where we would relieve ourselves. Women went only at night. One night I went out with Umm Misţah [Abū Bakr’s cousin]. While we were walking, she was tripped by her own dress and fell down. As she did so, she said: “Confound Misţah” to her own son.
Я сказала ему: «Скверно то, что вы сказали о человеке из мухаджиров, который участвовал в битве при Бадре». Она спросила меня: «Разве ты не слышала эту историю?» Когда я спросила, о какой истории речь, она пересказала мне то, что говорили обо мне люди лжи. Клянусь, в ту ночь я не могла даже справить нужду. Я вернулась и горько плакала, пока мне не показалось, что от слез я вот-вот разобьюсь. Я сказала матери: «Да простит тебя Аллах. Люди говорили обо мне то, что говорили, а ты мне ничего не сказала». Мать ответила: «Успокойся, дитя мое. Любую красивую женщину, которую любит её муж, всегда будут завидовать, особенно если она делит его с другими жёнами». Я сказала: «Слава Всевышнему! Неужели люди будут повторять такие вещи!» Я горько плакала всю ту ночь до утра и ни на миг не сомкнула глаз.
I said: “Improper indeed is what you have said about a man of the Muhājirīn who fought at Badr.” She asked me: “Have you not heard the story then?” When I asked her what story, she recounted to me what the people of falsehood said about me. I swear I could not relieve myself that night. I went back and cried bitterly until I felt that crying would break me down. I said to my mother: “May God forgive you. People said what they said about me, and you mentioned nothing to me.” My mother said: “Calm down, child. Any pretty woman married to a man who loves her will always be envied, especially if she shares him with other wives.” I said: “Glory be to God. That people should repeat this sort of thing!” I cried bitterly throughout that night till morning, without a moment’s sleep.
Пророк ﷺ призвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зейда, чтобы посоветоваться с ними о разводе со мной. Усама, который считал меня невиновной, сказал: «Посланник Бога ﷺ, она твоя жена, и ты не видел от неё ничего плохого».
The Prophet called `Alī ibn Abī Ţālib and Usāmah ibn Zayd to consult them about divorcing me. Usāmah, who felt that I was innocent, said: “Messenger of God, she is your wife and you have experienced nothing bad from her.
«Эта история — откровенная ложь». `Али сказал: «Посланник Божий, Бог не возложил на тебя никаких ограничений в вопросах брака. Помимо неё есть много других женщин. Если ты сочтёшь нужным спросить её служанку, она скажет тебе правду». Пророк ﷺ призвал мою служанку Бариру и спросил её, не видела ли она чего-либо подозрительного.
This story is a blatant lie.” `Alī said: “Messenger of God, God imposed no restriction on you in matrimonial matters. There are many women besides her. If you would see fit to ask her maid, she would tell you the truth.” The Prophet called in my maid, Barīrah, and asked her whether she had seen anything suspicious.
Бария сказала: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я ничего не могу поставить ей в вину, кроме того, что она совсем молода: она засыпает и позволяет курам клевать тесто, которое я приготовила для выпечки».
Пророк ﷺ обратился к мусульманам в мечети, когда я ещё не знала обо всём этом деле. Он сказал: «Я не видел от моей жены ничего дурного. Эти люди также вовлекают в это мужчину, от которого я не видел ничего дурного. Он никогда не входил в комнаты моих жён иначе, как в моём присутствии».
Barīrah said: “By Him who sent you with the message of truth, there is nothing I take against her other than, being so young, she would doze off and let the hens eat the dough I had prepared for baking.” The Prophet addressed the Muslims in the mosque when I was still unaware of the whole matter. He said: “I have seen nothing evil from my wife. Those people are also involving a man from whom I have seen no evil. He never entered my wives’ rooms except in my presence.
Са'д ибн Му'аз, предводитель племени Ауса, сказал: «Посланник Бога, если эти люди из Ауса, нашего племени, мы избавим тебя от их беспокойства. Если же они принадлежат нашим братьям из Хазрага, то тебе достаточно лишь отдать нам свой приказ». Са'д ибн Убада, предводитель Хазрага, пользовавшийся хорошей репутацией, на этот раз позволил своим племенным чувствам взять верх и сказал Са'ду ибн Му'азу: «Клянусь Богом, ты их не убьёшь. Ты говоришь это только потому, что знаешь, что они из Хазрага». Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са'да ибн Му'аза, сказал Са'ду ибн Убаде:
Sa`d ibn Mu`ādh, the Aws leader, said: “Messenger of God, if these men belong to the Aws, our tribe, we will spare you their trouble. If, on the other hand, they belong to our brethren the Khazraj, you have only to give us your command.” Sa`d ibn `Ubādah, the leader of the Khazraj, who enjoyed a good reputation, allowed his tribal feelings to get the better of him this time and said to Sa`d ibn Mu`ādh: “By God, you shall not kill them. You are saying this only because you know that they are of the Khazraj.” Usayd ibn Ĥuđayr, a cousin of Sa`d ibn Mu`ādh, said to Sa`d ibn `Ubādah:
«Ты всего лишь лицемер, защищающий других лицемеров». Люди из обоих племён пришли в сильный гнев и были готовы вступить в драку. Пророк ﷺ всё ещё находился на минбаре и приложил немало усилий, чтобы успокоить их, пока, наконец, ему это не удалось.
“You are no more than a hypocrite defending other hypocrites.” People who belonged to both tribes were very angry and were about to fight. The Prophet was still on the pulpit and he tried hard to cool them down, until finally he succeeded.
Я продолжала плакать весь остаток дня. Я не могла уснуть. На следующее утро рядом со мной были оба моих родителя — я провела две ночи и день, горько рыдая. Слёзы не прекращались. Оба они чувствовали, что мой плач разобьёт мне сердце.
I continued to cry for the rest of the day. I could not sleep. Next morning both my parents were with me – I had spent two nights and a day crying hard. My tears never stopped. Both of them felt that my crying would break my heart.
Пока мы были в таком состоянии, ко мне пришла женщина из числа ансаров и начала плакать вместе со мной.
While we were in that condition, a woman from the Anşār came to me and started to cry with me.
Вскоре после этого Пророк пришёл и сел. С тех пор как пошёл слух, он не сидел в моей комнате. Целый месяц ему не было никакого откровения обо мне. Когда он сел, он восхвалил и прославил Бога, а затем сказал: «Айша. До меня дошли разговоры людей, и ты уже хорошо об этом знаешь. Если ты невиновна, то Бог откроет твою невиновность. Если же ты совершила грех, то проси прощения у Бога и раскайся. Ведь если раб Божий признает свой грех и раскается, Бог простит его». Когда Пророк ﷺ закончил, слёзы у меня совсем высохли, и я обратилась к отцу: «Ответь Пророку ﷺ». Он сказал: «Клянусь Богом, я не знаю, что сказать Посланнику Божьему ﷺ, мир ему». Тогда я сказала матери: «Ответь Пророку ﷺ». Она сказала: «Я не знаю, что сказать Посланнику Божьему ﷺ, мир ему». Я была ещё молодой девушкой и мало читала Коран. Однако я сказала: «Я знаю, что вы все слышали эту историю снова и снова, пока теперь не поверили в неё. Если я скажу вам, что я невиновна, а Бог знает, что я невиновна, вы мне не поверите. Если же, напротив, я признаюсь в чём-то, в чём Бог знает, что я невиновна, вы мне поверите. Я не знаю ситуации, сравнимой с вашей, кроме ситуации отца Иосифа [я пыталась вспомнить имя Иакова, но не смогла], когда он сказал: “Прекрасное терпение! Лишь к Богу я обращаюсь за помощью в этом несчастье, которое вы описали”» (12:18). Затем я повернулась и легла на свою постель. Я знала, что невиновна, и что Бог откроет мою невиновность. Однако мне ни на мгновение не приходило в голову, что Бог ниспошлёт аят Корана обо мне. Я считала себя слишком ничтожной, чтобы Бог включил мой случай в Своё откровение. Всё, на что я надеялась, — что Пророк ﷺ увидит во сне что-нибудь, что докажет мою невиновность.
Shortly afterwards the Prophet came and sat down. He had not sat in my room ever since the rumour started. For a whole month he received no revelations concerning me. When he sat down, he praised and glorified God before going on to say: `Ā’ishah. People have been talking, as you are now well aware. If you are innocent, God will make your innocence known. If, however, you have committed a sin, then you should seek God’s forgiveness and repent. If a servant of God admits her sin and repents, God will forgive her.” When the Prophet finished, my tears dried up completely and I turned to my father and said: “Answer the Prophet.” He said: “By God, I do not know what to say to God’s Messenger, peace be upon him.” I then said to my mother: “Answer the Prophet.” She said: “I do not know what to say to God’s Messenger, peace be upon him.” I was still a young girl, and I did not read much of the Qur’ān. However, I said: ‘I know that you all have heard this story repeated again and again until you now believe it. If I tell you that I am innocent, and God knows that I am, you will not believe me. If, on the other hand, I admit something when God knows that I am innocent of it, you will believe me. I know no comparable situation to yours except that of Joseph’s father [I tried to remember Jacob’s name but I could not] when he said: “Sweet patience! It is to God alone that I turn for support in this misfortune that you have described.” (12: 18) I then turned round and lay on my bed. I knew that I was innocent and that God would make my innocence known. It did not occur to me for a moment, however, that God would reveal a passage of the Qur’ān concerning me. I felt myself too humble for God to include my case in His revelations. All I hoped for was that the Prophet should see something in his dream to prove my innocence.
Однако до того, как Пророк ушёл от нас, и до того, как кто-либо покинул дом, начались откровения Аллаха. Пророк был укрыт своим собственным плащом, и под его голову подложили подушку. Когда я увидела это, я не почувствовала ни тревоги, ни страха. Я была уверена в своей невиновности и знала, что Бог, безграничный в Своём величии, не поступит со мной несправедливо. Что касается моих родителей, то, клянусь Тем, в чьей руке душа А'иши, пока они ждали, когда Пророк ﷺ придёт в себя, они, возможно, умерли бы от страха, что божественные откровения подтвердят то, что говорили люди. Затем всё закончилось. Пророк ﷺ сел, и пот на его лице блестел, как жемчуг в дождливый день. Вытирая лоб, он сказал:
Before the Prophet left us, however, and before anyone left the house, God’s revelations started. The Prophet was covered with his own robe, and a pillow was placed under his head. When I saw that, I felt no worry or fear. I was certain of my innocence, and I knew that God, limitless as He is in His glory, would not be unjust to me. As for my parents – well, by Him who holds `Ā’ishah’s soul in His hand, while they waited for the Prophet to come back to himself, they could have died for fear that divine revelations might confirm what people said. Then it was all over. The Prophet sat up, with his sweat looking like pearls on a wet day. As he wiped his forehead, he said:
«Аишах, у меня для тебя добрая весть. Бог объявил о твоей невиновности». Я сказала: «Хвала Богу». Моя мать сказала мне: «Встань и иди к Посланнику Бога ﷺ». Я сказала: «Нет. Я не встану и не буду восхвалять никого, кроме Бога, Который объявил о моей невиновности». Бог ниспослал откровение, начинающееся словами: «Те, кто сочинил эту ложь, — группа из вас», в десяти аятах. Когда Бог таким образом объявил о моей невиновности, Абу Бакр, который оказывал поддержку Мистаху ибн Аасасе, считая его своим бедным родственником, сказал: «Клянусь Богом, я больше никогда не стану помогать Мистаху после того, что он сказал об Аишах». Но затем Бог ниспослал аят, в котором говорится: «Пусть те из вас, кому даровано благо Бога и изобилие, не клянутся не помогать родственникам, нуждающимся и тем, кто покинул свои дома ради Бога. Пусть они прощают и проявляют терпение. Разве вы не желаете, чтобы Бог простил вам ваши грехи? Бог, поистине, Прощающий, Милосердный» (аят 22). Абу Бакр сказал: «Да, конечно. Я надеюсь, что Бог простит мне мои грехи». Затем он возобновил поддержку Мистаха, сказав: «Я никогда не прекращу помогать ему». Аишах также передаёт, что Пророк ﷺ спросил о ней другую его жену, Зайнаб бинт Джахш. Она сказала: «Посланник Бога ﷺ! Я хочу уберечь свой слух и зрение. Клянусь Богом, я видела от неё только добро». Она была той из жён Пророка ﷺ, которая соперничала со мной за место любимой у Пророка ﷺ. Бог уберёг её благодаря её острому чувству благочестия. Однако её сестра Хамна продолжала говорить, словно стремясь укрепить её положение, и таким образом оказалась причастна к тем, кто распространял ложную историю. [Related by al-Bukhārī and Muslim]
“`Ā’ishah, I have good news for you. God has declared your innocence.” I said: “Praise be to God.” My mother said to me: ‘Rise and go to God’s Messenger, (peace be upon him).’ I said: ‘No. I am not rising, and I am not praising anyone other than God who has declared my innocence.’ God revealed the passage starting with, Those who concocted the falsehood were a band from among you,’ in ten verses. When God thus declared my innocence, Abū Bakr, who used to support Misţah ibn Athāthah, considering that he was a poor relation of his, said: ‘By God, I will never again give Misţah any assistance, after what he has said about `Ā’ishah.’ But God then revealed the verse that says: ‘Let not those of you who have been graced with God’s favour and ample means resolve by oath not to help those who are near of kin, the needy and those who have left their homes for the sake of God. But let them pardon and forbear. Do you not desire that God should forgive you your sins? God is indeed Much-Forgiving, Merciful.’ (Verse 22) Abū Bakr said: ‘Yes, indeed. I do hope that God will forgive me my sins.’ He then resumed his support of Misţah, saying: ‘I will never stop my assistance to him.’ `Ā’ishah further mentions that the Prophet had asked another of his wives, Zaynab hint Jaĥsh, about her. She said: ‘Messenger of God! I want to protect my hearing and sight. By God, I have seen from her nothing but good.’ She was the one among the Prophet’s wives who used to vie with me for a favourite position with the Prophet. God has thus protected her through her keen sense of piety. Her sister, Ĥamnah, however, continued to speak, as though to enhance her position. She was thus involved with those who circulated the false story. [Related by al-Bukhārī and Muslim]