Хотя арабы до ислама не отрицали Бога полностью, они не знали Его истинной сущности как Единого и Вечного. Они не проявляли подлинного понимания Бога и не поклонялись Ему должным образом. Напротив, они придавали Ему в сотоварищи идолов, которые, как предполагалось, изображали их великих и благочестивых предков или, в некоторых случаях, ангелов, которых они считали дочерями Бога.
Although the Arabs before Islam did not deny God altogether, they did not know Him by His true identity as the One and the Eternal. They neither showed any true understanding of God, nor worshipped Him properly. On the contrary, they ascribed to Him, as partners, idols that were supposed to represent their great and pious ancestors or, in some cases, the angels whom they claimed to be God’s daughters.
Более того, они утверждали, что между Ним и джиннами существует родство. Однако они часто игнорировали все эти условия и сами поклонялись этим идолам. Но во всех случаях они заявляли, как приводит Коран их слова, что «мы поклоняемся им только для того, чтобы они приблизили нас к Богу» (39:3).
Moreover, they alleged a kinship between Him and the jinn. They often ignored all these qualifications, however, and worshipped those idols themselves. But in all cases they claimed, as the Qur’ān quotes them, that they “only worship them [i.e. their various deities] so that they may bring us near to God.” (39: 3)
Коран также говорит: «Если ты спросишь их, кто создал небеса и землю и подчинил солнце и луну (установленным законам), они скажут: Аллах»(29:61). И ещё: «Если ты спросишь их, кто ниспосылает воду с неба и этим оживляет землю после её смерти, они скажут: Аллах»(29:63). Более того, Бог занял место их божеств в их клятвах и мольбах.
The Qur’ān also states: “If you ask them who it is that has created the heavens and the earth, and subjected the sun and the moon (to fixed laws) they will say: God.” (29: 61) And again: “If you ask them who it is that sends down water from the sky, and thereby revives the earth after it has died, they will say: God.” (29: 63) Moreover, God superseded their deities in their oaths and supplications.
Однако, несмотря на их веру в Бога, многобожие, которому они предавались, так исказило их представления, обычаи и обряды, что они отводили своим предполагаемым божествам часть своего заработка и имущества, а порой даже своих детей. Фактически, их иногда вынуждали приносить своих детей в жертву. Об этом Коран говорит следующее:
But in spite of their belief in God, the polytheism they entertained fouled their concepts, traditions and rites to the extent that they assigned to their alleged deities a portion of their earnings and possessions, and even their offspring. In fact, they were at times forced to sacrifice their children. Concerning this, the Qur’ān has the following to say:
Из плодов и скота, которые Он сотворил, они выделяют часть для Бога, говоря:
Out of the produce and the cattle He has created, they assign a portion to God, saying:
«Это для Бога», — так они притворяются, — «а это для тех сотоварищей, которых мы приравниваем к Нему». Что они назначают своим сотоварищам, до Бога не доходит, а то, что назначают Богу, доходит до их сотоварищей. Как же дурно они судят! Так многим многобожникам их сотоварищи украсили умерщвление собственных детей, чтобы погубить их и смутить их веру.
‘This is for God’ — or so they pretend — ‘and this is for the partners we associate [with Him].’ Whatever they assign to their partners never reaches God, but that which is assigned to God does reach their partners. How ill they judge! Thus have the partners they associate [with God] made the killing of their own children seem goodly to many idolaters, seeking to bring them to ruin and to confuse them in their faith.
Если бы Бог пожелал, они не поступали бы так. Оставь же их с их ложными выдумками. Они говорят: «Такой-то скот и такие-то посевы запретны. Вкушать от них могут только те, кому мы позволим» — так они ложно утверждают. Другой скот они объявляют запретным для того, чтобы на него не возлагали ноши, а есть скот, над которым они не произносят имени Бога, выдумывая тем самым ложь против Него. Он непременно воздаст им за их выдумки. Они также говорят: «То, что в утробах этого скота, предназначено только нашим мужчинам и запрещено нашим женщинам. Но если это мертворождённое, то все они вкушают от него». Они также говорят...
Had God willed otherwise, they would not have done so. Leave them, then, to their false inventions. They say: Such cattle and crops are forbidden. None may eat of them save those whom we permit’ — so they falsely claim. Other cattle they declare to be forbidden to burden their backs; and there are cattle over which they do not pronounce God’s name, inventing [in all this] a lie against Him. He will surely requite them for their inventions. They also say: ‘That which is in the wombs of these cattle is reserved to our males and forbidden to our women.’ But if it be stillborn, they all partake of it.
Он воздаст им за все их ложные утверждения. Он — Мудрый, Всезнающий.
{Воистину, потерпели убыток те, которые по неразумению своему убивают своих детей, и запрещают то, чем наделил их Аллах, сочиняя ложь об Аллахе. Они сбились с пути и не были на прямом пути.} (6:136–140)
He will requite them for all their false assertions. He is Wise, All-Knowing. Losers indeed are those who, in their ignorance, foolishly kill their children and declare as forbidden what God has provided for them as sustenance, falsely attributing such prohibitions to God. They have gone astray and they have no guidance. (6: 136-140)
Арабы также были убеждены, что они последователи религии Ибрахима и что они направлены на истинный путь лучше, чем люди предыдущих откровений [т.е.
The Arabs were also convinced that they were the followers of the religion of Abraham and that they were better guided than the people of earlier revelations [i.e.
Иудеи и христиане, населявшие Аравийский полуостров в то время: иудеи и христиане проповедовали, соответственно, что Ездра и Иисус были сынами Бога, тогда как сами арабы поклонялись ангелам и джиннам — по их представлению, истинному потомству Бога. Они утверждали, что их вера была более логичной и более постижимой, чем вера христиан и иудеев. Тем не менее все эти верования были формами идолопоклонства.
the Jews and Christians] inhabiting the Arabian Peninsula at the time: the Jews and Christians preached respectively that Ezra and Jesus were the sons of God whereas they, the Arabs, worshipped angels and jinn — the true offspring of God according to them. Their belief, they maintained, was more logical and more conceivable than that of the Christians and Jews. Nonetheless, all were forms of idolatry.
Когда Мухаммад ﷺ объявил, что его религия — это религия Ибрахима, они возразили, что нет причины отказываться от своих верований и следовать за Мухаммадом ﷺ, поскольку и они исповедуют ту же религию. Тем временем они искали некоего рода компромисс, предлагая ему поклониться их божествам в обмен на их поклонение его Богу, и прекратить порицать их божеств и их способ поклонения в ответ на всё, что он требовал от них! Эта путаница в их представлениях, наглядно проявлявшаяся в их поклонении различным божествам при признании Бога, возможно, и заставила их поверить, что пропасть между ними и Мухаммадом ﷺ не непреодолима. Они думали, что соглашение каким-то образом возможно, если позволить обоим лагерям сосуществовать в регионе и предоставить ему некоторые личные уступки! Чтобы прояснить эту неразбериху, положить конец всем спорам и твёрдо отличить одну форму поклонения от другой, и вообще одну веру от другой, эта сура была ниспослана в таком решительном, категоричном тоне. Она была ниспослана таким образом, чтобы провести границу между таухидом, то есть единобожием, и ширком, то есть многобожием, и установить истинный критерий, не оставляющий места для дальнейших препирательств и пустых споров.
When Muĥammad (peace be upon him) declared his religion to be that of Abraham, they argued that there was no reason for them to forsake their beliefs and follow Muĥammad’s instead, since they too were of the same religion. In the meantime, they sought a sort of compromise with him proposing that he should prostrate himself before their deities in return for their prostration to his God, and that he should cease denouncing their deities and their manner of worship in reciprocation for whatever he demanded of them! This confusion in their concepts, vividly illustrated by their worship of various deities while acknowledging God, was perhaps what led them to believe that the gulf between them and Muĥammad was not unbridgeable. They thought an agreement was somehow possible by allowing the two camps to co-exist in the region and by granting him some personal concessions! To clear up this muddle, to cut all arguments short and to firmly distinguish between one form of worship and the other, and indeed between one faith and the other, this sūrah was revealed in such a decisive, assertive tone. It was revealed in this manner to demarcate monotheism, i.e. tawĥīd, from polytheism, i.e. shirk, and to establish a true criterion, allowing no further wrangling or vain argument.
«Скажи: «О неверующие! Я не поклоняюсь тому, чему поклоняетесь вы, и вы не поклоняетесь тому, чему поклоняюсь я. Я никогда не буду поклоняться тому, чему поклоняетесь вы, и вы никогда не будете поклоняться тому, чему поклоняюсь я».
“Say: ‘Unbelievers! I do not worship what you worship, nor do you worship what I worship. I shall never worship what you worship, nor will you ever worship what I worship.
«Скажи: „О неверующие! Я не поклоняюсь тому, чему поклоняетесь вы, и вы не поклоняетесь тому, Кому поклоняюсь я. Я не буду поклоняться тому, чему поклоняетесь вы, и вы не будете поклоняться Тому, Кому поклоняюсь я. У вас — ваша вера, а у меня — моя“».
Далее сура излагает своё послание с полной ясностью, одно отрицание, утверждение и подчёркивание следуют за другим. Она начинается со слова «Скажи», что обозначает ясное божественное повеление, подчёркивающее, что всё дело религии принадлежит исключительно Богу. Ничего из этого не принадлежит самому Мухаммаду ﷺ. Более того, это подразумевает, что Бог является единственным, Кто повелевает и решает. Обратись к ним, Мухаммад ﷺ, по их истинному и действительному состоянию: «Скажи:
You have your own religion and I have mine.” (Verses 1-6) Following one form of negation, assertion and emphasis after another, the sūrah sets its message in absolute clarity. It starts with the word, ‘Say,’ which denotes a clear divine order stressing the fact that the whole affair of religion belongs exclusively to God. Nothing of it belongs to Muĥammad himself. Moreover, it implies that God is the only One to order and decide. Address them, Muĥammad, by their actual and true identity: “Say:
«Неверующие!» (Аят 1) Они не следуют никакой предписанной религии и не верят в тебя.
Unbelievers!” (Verse 1) They follow no prescribed religion, nor do they believe in you.
Нигде не существует точки соприкосновения между вами и ними. Таким образом, начало суры напоминает о реальности различия, которое нельзя игнорировать или оставлять без внимания.
No meeting point exists between you and them anywhere. Thus the beginning of the sūrah brings to mind the reality of difference which cannot be ignored or overlooked.
«Я не поклоняюсь тому, чему поклоняетесь вы», — это утверждение подтверждается словами: «Я никогда не буду поклоняться тому, чему поклоняетесь вы». Так же повторяется: «И вы не поклоняетесь тому, чему поклоняюсь я», — для большей убедительности и во избежание всяких сомнений или неверного толкования.
“I do not worship what you worship,” is a statement affirmed by “I shall never worship what you worship.” Similarly, “nor do you worship what I worship,” is repeated for added emphasis and in order to eliminate all doubt or misinterpretation.
Наконец, весь довод подытожен в последнем стихе: «Вам — ваша вера, а мне — моя» (Кафирун, 6). Это означает, что вы, неверующие, и я, Мухаммад ﷺ, очень далеки друг от друга, и между нами нет никакого моста, который мог бы нас соединить. Это полное различие и точное, понятное разграничение.
Finally, the whole argument is summed up in the last verse: “You have your own religion, and I have mine,” meaning that you, unbelievers, and I, Muĥammad, are very far apart, without any bridge to connect us. This is a complete distinction and a precise, intelligible demarcation.
Такое отношение было необходимым тогда, чтобы выявить фундаментальные расхождения в сути, источнике и понятиях двух вероисповеданий, то есть между единобожием и многобожием, верой и неверием. Вера — это образ жизни, который направляет человека и весь мир к одному лишь Богу и определяет для него источник его религии, законов, ценностей, критериев, этики и морали. Этим источником является Бог. Так жизнь верующего протекает без какой-либо формы идолопоклонства. Идолопоклонство же, напротив, является противоположностью веры. Эти два пути никогда не сходятся.
Such an attitude was essential then in order to expose the fundamental discrepancies in the essence, source and concepts of the two beliefs, i.e. between monotheism and polytheism, faith and unbelief. Faith is the way of life which directs man and the whole world towards God alone and determines for him the source of his religion, laws, values, criteria, ethics and morality. That source is God. Thus life proceeds for the believer, devoid of any form of idolatry. Idolatry on the other hand is the opposite of faith. The two never meet.
В целом, различение, о котором идёт речь, необходимо как для тех, кто призывает людей принять ислам, так и для самих людей, поскольку представления джахилийи часто смешиваются с исламскими в тех обществах, которые некогда следовали исламскому образу жизни, но впоследствии от него отклонились. Из всех общин именно они, безусловно, наиболее косны и враждебны идее возвращения к вере в её здоровом, ясном и прямом виде, несомненно, в большей степени, чем те, кто изначально не знал ислама. Они полагают само собой разумеющимся, что они праведны, в то время как становятся всё более и более развращёнными! Наличие благородных убеждений и мыслей в этих обществах, пусть и смешанных с низменными, может соблазнить сторонника исламской системы надеяться на их скорое возвращение, полагая, что он сможет укрепить такие хорошие стороны и должным образом исправить нежелательные черты! Однако такой соблазн опасно обманчив.
On the whole, the distinction we are dealing with here is indispensable both for those who call on people to accept Islam and the people themselves, because jāhiliyyah concepts are often mixed with those of Islam in those societies which previously followed the Islamic way of life, but have later deviated from it. Of all communities, they are certainly the most rigid and hostile to the idea of regaining faith in its healthy, clear and straightforward form, certainly more so than those who have not known Islam originally. They take it for granted that they are righteous while they grow more and more perverse! The existence of noble beliefs and thoughts in those societies, albeit mixed with base ones, may tempt the advocate of the Islamic system to hope for their quick return, thinking he may be able to strengthen such good aspects and rightly correct undesirable features! Such temptation is, however, dangerously misleading.
Джахилият и Ислам — это два совершенно разных мира, между которыми лежит широкая пропасть. Единственный способ перекинуть мост через эту пропасть — это полностью упразднить джахилият и заменить все его законы, ценности, нормы и понятия их исламскими аналогами.
Jāhiliyyah and Islam are two totally different entities, separated by a wide gulf. The only way to bridge that gulf is for jāhiliyyah to liquidate itself completely and substitute for all its laws, values, standards and concepts their Islamic counterparts.
Первым шагом, который должен предпринять человек, призывающий людей принять ислам, является отделение себя от джахилии. Он должен отделиться настолько, чтобы любые соглашения или взаимодействие между ним и джахилией были абсолютно невозможны, пока люди джахилии полностью не примут ислам: никакого смешения, никаких полумер или примирения недопустимо, как бы искусно ни умела джахилия присваивать или отражать роль ислама. Главная черта человека, призывающего других к исламу, — это ясность этого факта в его собственной душе и его твёрдое убеждение в том, что он коренным образом отличается от тех, кто не разделяет его взглядов. У них своя религия, а у него своя. Его задача — изменить их исходную позицию, чтобы они могли последовать его пути без притворства и компромиссов. Если это не удаётся, он должен полностью устраниться, отстраниться от их жизни и открыто заявить им: «У вас своя религия, а у меня своя». (Аят 6)
The first step that should be taken in this respect by the person calling on people to embrace Islam is to segregate himself from jāhiliyyah. He must be separated to the extent that any agreement or intercourse between him and jāhiliyyah is absolutely impossible unless and until the people of jāhiliyyah embrace Islam completely: no intermingling, no half measures or conciliation is permissible, however clever jāhiliyyah may be in usurping or reflecting the role of Islam. The chief characteristic of a person who calls on others to adopt Islam is the clarity of this fact within himself and his solemn conviction of being radically different from those who do not share his outlook. They have their own religion, and he has his. His task is to change their standing point so that they may follow his path without false pretence or compromise. Failing this, he must withdraw completely, detach himself from their life and openly declare to them: “You have your own religion, and I have mine.” (Verse 6)
Это непременное условие для современных сторонников ислама. Им крайне необходимо осознать, что они призывают к исламу сегодня в совершенно джахилийском окружении, среди бывших мусульман, сердца которых ожесточились, а верования существенно пришли в упадок. Им нужно понять, что не может быть места краткосрочным или поспешным решениям, компромиссам, частичному спасению или частичным уступкам, и что их призыв направлен к исламу, отличающемуся исключительным своеобразием в отличие от представлений таких людей. Они должны смело встретиться с этими людьми и прямо заявить им: у вас есть своя религия, а у нас — своя. Наша религия основана на абсолютном монотеизме, концепции, ценности, верования и законы которого охватывают все стороны человеческой жизни и все получены от Бога и ни от кого иного.
This is a sine qua non for contemporary advocates of Islam. They badly need to realize that they are calling for Islam today in entirely neo-jāhiliyyah surroundings, amongst ex-Muslim people whose hearts have grown harder and whose beliefs have deteriorated considerably. They need to understand that there is no room for short- term or half-baked solutions, compromises, or partial redemption or adjustment, and that their call is for a uniquely distinguished Islam, in contrast to such people’s conception. They must face these people bravely and put it to them explicitly: you have your own religion, and we have ours. Our religion is based on absolute monotheism whose concepts, values, beliefs and laws cover all aspects of human life and are all received from God and no one else.
Без такого основного разграничения путаница, двоедушие, сомнения и искажения непременно сохранятся. И пусть в нашем сознании будет ясно: движение, призывающее к исламу, никогда не может быть построено на каких-либо неопределённых или слабых основаниях, но должно опираться на твёрдость, определённость, откровенность и стойкость, как воплощено в повелении Бога нам провозгласить: «Вам ваша религия, и мне моя религия» (аят 6).
Without this basic separation confusion, double-dealing, doubt and distortion will certainly persist. And let it be clear in our minds here that the movement advocating Islam can never be constructed on any ambiguous or feeble foundations, but has to be built upon firmness, explicitness, frankness and fortitude as embodied in God’s instruction to us to declare: “You have your own religion, and I have mine.” (Verse 6)
Таким был путь, избранный исламским призывом в его первые дни.
Such was the way adopted by the Islamic message in its early days.