В этом длинном отрывке говорится о законодательстве и о полномочии устанавливать законы и предписания. Удивительно то, что этот отрывок, вместе с двумя предшествующими ему и вставками-комментариями внутри них, включён в суру, ниспосланную в Мекке, тогда как предметом всего Кораническом откровения была вера.
This long passage speaks of legislation and the authority to promulgate laws and regulations. What is surprising about this passage, together with the two preceding it and the comments interspersed within them, is that they are included in a sūrah revealed in Makkah, when the subject matter of all Qur’ānic revelation was faith.
Действительно, части Корана, ниспосланные в Мекке, не затрагивают никаких исламских законов, за исключением утверждения идеологических основ такого законодательства. Это объяснялось тем, что не существовало исламского государства, которое могло бы применять исламское право. Поэтому Бог не желал, чтобы Его закон становился предметом теоретических рассуждений или академического изучения до того, как возникло общество, подчиняющееся одному только Богу и поклоняющееся Ему, исполняя Его закон, или до появления суверенного государства, которое бы применяло этот закон в повседневной жизни. Таким образом, изложение правовых деталей было связано с практической возможностью людей их исполнять. Это лишь один из аспектов серьёзного и вместе с тем практичного характера исламской веры.
Indeed, portions of the Qur’ān revealed in Makkah do not tackle any Islamic laws, except to establish the ideological basis of such legislation. This was due to the fact that there was no Islamic government to implement Islamic law. Hence, God did not wish that His law become a matter of theoretical discourse or academic study before the establishment of a society that submitted to God alone and which worshipped Him by obeying His law, or before the existence of a sovereign state to implement that law in everyday life. Thus, outlining the legal details was linked to people’s practical ability to implement them. This is just one aspect of the serious and yet practical nature of the Islamic faith.
То, что столь подробное законодательное положение встречается в мекканской суре, указывает на характер этого вопроса. Это действительно вопрос веры, который приобретает особую важность в общем мировоззрении этой религии — ислама. Более того, это её главный вопрос. Однако прежде чем мы прокомментируем этот отрывок и его положения подробно, мы хотели бы дать общий обзор его содержания и предварительное представление о его значении.
The fact that this long passage of detailed legislation occurs in a Makkan sūrah is indicative of the nature of this question. It is indeed a question of faith, one which acquires added seriousness in the general outlook of this religion of Islam. It is indeed its principal issue. However, before we comment on this passage and its provisions in detail, we would like to provide a general overview of its contents and a foretaste of its import.
Отрывок начинается с краткого упоминания целого ряда представлений, распространённых в дни джахилии, а также языческих обычаев арабов, связанных с их сельскохозяйственной продукцией, скотом и детьми. Иными словами, эти обычаи относились к их экономическому и социальному устройству. Ниже приведены примеры.
The passage begins with a brief reference to a host of concepts that prevailed in jāhiliyyah days, and the pagan practices of the Arabs concerning their agricultural produce, livestock and children. In other words, these practices related to their economic and social set-up. The following are given by way of example:
1. Они разделяли средства к существованию, которые даровал им Бог, их посевы и скот, на две части: одну отводили Богу, утверждая, что делают это в соответствии с законом Бога, а другую отводили выдуманным ими божествам, которых считали сотоварищами Бога, имеющими власть над их жизнью, богатством и детьми: «От плодов и скота, которые Он создал, они выделяют часть Богу, говоря: „Это для Бога“, как они утверждают, а это для сотоварищей, которых мы Ему придаём». (Стих 136)
1. They divided the provisions of sustenance God gave them, their crops and cattle into two portions, assigning one to God and claiming that they did this in accordance with God’s law. They assigned the other portion to the deities they invented and who they considered as partners with God, having power over their lives, wealth and children: “Out of the produce and the cattle He has created, they assign a portion to God, saying: ‘This is for God’— or so they pretend— and this is for the partners we associate [with Hind.’” (Verse 136)
2. Сделав это, они несправедливо поступают с долей, которую отвели Богу.
2. Having done so, they deal unfairly with the portion they assigned to God.
Они отделяют часть того, что создал Бог, и отводят её своим другим божествам или сотоварищам, а ту часть никогда не делают так же: «То, что они отводят своим сотоварищам, до Бога не доходит, а то, что отводится Богу, доходит до их сотоварищей». (Аят 136)
They add a part of it to the portion assigned to their other deities or partners and never do the same with the other portion: “Whatever they assign to their partners never reaches God, but that which is assigned to God does reach their partners.” (Verse 136)
3. Они добровольно убивают своих детей, подстрекаемые к этому своими сообщниками. Сообщники в данном случае — их жрецы и законодатели, которые вводят традиции, обретающие собственную силу, опираясь на общественное давление и древние легенды с религиозным оттенком. Такое убийство детей в первую очередь унесло жизни их дочерей из страха перед нищетой и позором.
3. They willingly kill their children, having been induced to do so by their partners. The partners in this case are their priests and lawmakers who initiate traditions which acquire a force of their own, relying on social pressure and ancient legends with their religious overtones. Such killing of children claimed the lives of their daughters in the first place for fear of poverty and shame.
Время от времени это приводило к гибели сына, особенно когда принесение сына в жертву совершалось в форме религиозного приношения. Примером этого служит обет, данный `Абд аль-Мутталибом, дедом Пророка ﷺ, что если Бог даст ему десять сыновей, которые будут защищать его, то он принесёт одного из них в жертву богам: «Так сочли многим многобожникам прекрасным умерщвление их детей их сотоварищи [из числа божеств], чтобы погубить их и смешать для них их веру» (аят 137).
Occasionally, it claimed the life of a son, particularly when the slaughter of a son was made in the form of a religious offering. An example of this was the pledge made by `Abd al-Muţţalib, the Prophet’s grandfather, that should God give him ten sons to protect him, he would slay one of them as an offering to the gods: “Thus have the partners they associate [with God] made the killing of their own children seem goodly to many idolaters, seeking to bring them to ruin and to confuse them in their faith.” (Verse 137)
4. Они посвящали Богу определённые части своего скота и определённые виды урожая, ложно утверждая, что их нельзя употреблять в пищу без особого разрешения Бога. Они также делали некоторых животных запретными для езды верхом и запрещали произносить имя Бога над ними во время заклания или езды. Они также запрещали езду на таких животных в период паломничества, поскольку паломничество связано с прославлением Бога. Кроме того, они утверждали, что все эти ограничения были установлены самим Богом: «Они говорят: "Этот скот и эти посевы запретны. Есть их могут только те, кому мы позволим", — так они ложно утверждают. Другой скот они объявляют запретным для того, чтобы на его спины не возлагали ношу; и есть скот, над которым они не произносят имени Бога, измышляя всё это ложью против Него» (аят 138).
4. They consecrated certain portions of their livestock and certain types of produce, falsely claiming that they could not be eaten without special permission from God. They also made certain animals unlawful to ride, and prohibited that God’s name be mentioned over them at the time of slaughter or riding. They also prohibited such animals from being ridden at pilgrimage time, because pilgrimage involved glorifying God. They further claimed that all these restrictions had been ordered by God Himself: “They say: ‘Such cattle and crops are forbidden. None may eat of them save those whom we permit’— so they falsely claim. Other cattle they declare to be forbidden to burden their backs; and there are cattle over which they do not pronounce Gods name, inventing [in all this] a lie against Him.” (Verse 138)
5. Они также посвящали то, что находилось в чревах их скота, своим мужчинам, запрещая это их женщинам. Однако если это рождалось мёртвым, то разрешали и мужчинам, и женщинам вкушать от него. Они приписывали Богу подобные нелепости: {Они говорят: «То, что в утробах этого скота, предназначено исключительно нашим мужчинам и запрещено нашим женщинам. Если же оно родится мёртвым, то все вкушают от него». Он воздаст им за их ложные утверждения. Он мудр, всезнающ.} (аят 139)
5. They also consecrated what was in the bellies of their cattle to their men, prohibiting them to their women. However, if it happened to be stillborn, they would allow both males and females to partake of it. They attributed such absurdities to God: “They also say: “That which is in the wombs of these cattle is reserved to our males and forbidden to our women.” But if it be stillborn, they all partake of it. He will requite them for all their false assertions. He is wise, all- knowing.” (Verse 139)
Таковы были понятия и обычаи, которые характеризовали арабское общество в невежественные, доисламские времена. Этот длинный отрывок, встречающийся в мекканской суре, стремится положить конец им и очистить сердца и души людей от их последствий. Коран следует продуманному, неторопливому и подробному подходу, чтобы достичь своей цели.
Such were the concepts and traditions which characterized Arabian society in ignorant, pre-Islamic days. This long passage, occurring in a Makkan sūrah, seeks to put an end to them and to purge people’s hearts and souls of their effects. The Qur’ān follows a deliberate, slow and detailed approach in order to achieve its purpose.
Сначала текст объявляет, что те, кто по своему неведению убивают своих детей и запрещают себе то, чем одарил их Бог, поистине потерпели убыток. Эти понятия, которые они приписывают Богу, объявляются одновременно нелепыми и ошибочными.
It begins first by declaring that those who in their ignorance kill their children and forbid themselves what God has provided for them are indeed losers. These concepts they attribute to God are declared to be both absurd and erroneous.
Коран затем обращает их внимание на то, что именно Бог дал им их богатство, которым они злоупотребляют. Именно Он дал им сады, как возделанные, так и дикие. Именно Он создал для них скот. Тот, кто обеспечивает таким образом средства к существованию, — это Тот, Who осуществляет власть и устанавливает законы относительно использования того, что Он предоставил. Коран использует здесь множество образов, таких как картины урожая, плодов, а также возделанных и диких садов. Он также напоминает им о скоте, который создал Бог, одних животных — для езды и перевозки грузов, других — для пищи, при этом их шкуры, шерсть и волос могут использоваться различными способами. Коран указывает на извечную вражду между человеком и Сатаной. Как же тогда они идут по стопам Сатаны и исполняют его веления, когда он является их открытым врагом?
The Qur’ān then draws their attention to the fact that it is God who has given them their wealth which they misuse. It is He who has given them gardens, both of the cultivated and wild types. It is He who has created their cattle for them. The one who provides sustenance in this way is the one who exercises control and promulgates laws concerning the use of what He has provided. The Qur’ān uses here a host of images, such as scenes of produce, fruits as well as cultivated and wild gardens. It also reminds them of the cattle God has created, making some for riding and carrying goods and others for eating, with their hide, wool and hair usable in various ways. The Qur’ān refers to the life-long enmity between human beings and Satan. How is it, then, that they follow the footsteps of Satan and fulfil his bidding when he is their declared enemy?
Далее сура подробно говорит об абсурдности их представлений о своём скоте. Эти представления выставляются пустыми, глупыми и противоречивыми. Завершается она вопросом о том, на каком основании они устанавливают такие нелепые законы: «Или вы были свидетелями, когда Бог давал вам эти заповеди?» (аят 144). Может быть, вам открыли некую тайну или дали особое повеление, предназначенное только для вас?
The sūrah then speaks in full detail of the absurdity of their concepts concerning their cattle. These concepts are made to appear hollow, stupid and inconsistent. It concludes by asking them what basis they have for such absurd laws: “Is it, perchance, that you were witnesses when God gave you these commandments?” (Verse 144) Was it, then, a secret that you have been let into, or a commandment given specially to you?
Далее описывается ужасающая природа преступления — возведение лжи на Бога и попытка ввести людей в заблуждение. Это осуждение является одним из наиболее действенных аспектов методики Корана.
It follows this by describing the ghastly nature of the crime of inventing falsehood against God and trying to lead people astray. This condemnation is one of the most effective aspects of the Qur’ānic method.
Затем Коран ясно указывает, кто обладает правом законодательства, и перечисляет, что именно это право запретило мусульманам.
The Qur’ān then states clearly who has the authority to legislate, outlining what this authority has actually made forbidden to Muslims.
Далее говорится о том, что Бог запретил иудеям в частности, тогда как для мусульман это дозволено. Затем рассказывается о том, как арабы-многобожники приписывали воле Бога то, что они пребывают в невежестве, о чём свидетельствует их сотоварищество Богу в поклонении и запрет того, что Бог сделал дозволенным. Оба этих поступка имеют одинаковый правовой статус с точки зрения Бога. Приводятся их слова: «Если бы Бог пожелал, ни мы, ни наши отцы не придавали бы Ему сотоварищей и не объявляли бы запрещённым ничего» (аят 148). Сура ясно показывает, что подобное утверждение может произнести только неверующий, отвергающий истину. Предыдущие поколения неверующих придерживались тех же утверждений, пока их не постигла мощь Бога.
It also mentions what God forbade the Jews in particular, while making it lawful to Muslims. It then discusses how the Arab idolaters used to attribute to God’s will the fact that they lived in ignorance, evidenced by their association of partners with God and the forbidding of what God had made lawful. Both actions carry the same legal status in God’s view. It quotes their statements: “Had God so willed, neither we nor our fathers would have associated any partners with Him; nor would we have declared anything as forbidden.” (Verse 148) The sūrah makes it clear that such a statement can only be made by an unbeliever who denies the truth. Earlier generations of unbelievers maintained the same assertions until they were struck with God’s might:
«Так же поступали и те, кто жил до них, отвергая истину, пока не испытали Нашего наказания». (Аят 148) Придавать Богу сотоварищей — то же самое, что самовольно объявлять что-либо запретным. И то и другое делают те, кто отвергает откровения Бога. К ним обращен риторический вопрос об основаниях их утверждений: «Скажи: „Есть ли у вас какое-либо достоверное знание, которое вы могли бы предъявить нам? Вы следуете лишь домыслам и занимаетесь только предположениями“». (Аят 148)
“In like manner did those who have lived before them deny the truth, until they came to taste Our punishment.” (Verse 148) To associate partners with God is the same as the unauthorized declaration of anything as forbidden. Both are done by those who deny God’s revelations. A rhetorical question is put to them concerning the basis of their assertions: “Say: Have you any certain knowledge which you can put before us? You follow nothing but conjecture, and you do nothing but guess.” (Verse 148)
Заключение дискуссии состоит в том, что к ним обращаются с призывом сделать недвусмысленное заявление и дать ясное свидетельство о своей позиции. Это то же самое обращение, что было сделано в начале суры относительно самой основы веры. В обоих случаях используется одно и то же выражение, более того, одна и та же терминология, чтобы показать, что оба аспекта тождественны: придавать Богу сотоварищей и устанавливать законы без Его разрешения: «Скажи: „Приведите ваших свидетелей, которые засвидетельствуют, что Бог запретил это“. Если они засвидетельствуют, то не свидетельствуй вместе с ними; и не следуй желаниям тех, кто отвергает Наши знамения и кто не верит в загробную жизнь и приравнивает к своему Господу других» (аят 150). Этот аят ясно показывает, что те, кто вводит такие установления, и есть те, кто следует своим собственным желаниям, отвергает откровения Бога и не верит в загробную жизнь. Если бы они верили в то, что открыл Бог, и в День Суда и следовали бы руководству Бога, они не устанавливали бы для себя или для людей ничего такого, что Бог не дозволил. И не объявляли бы вещи дозволенными или запретными без разрешения Бога.
The discussion is brought to a conclusion by inviting them to make an unequivocal declaration and clear testimony of their stand. This is the same invitation as the one made at the beginning of the sūrah concerning the very basis of faith. In both cases, the same expression, indeed the same terminology is used in order to indicate that the two aspects are the same: associating partners with God and legislating without His permission: “Say: ‘Bring forward your witnesses who will testify that God has forbidden this.’ If they so testify, do not you testify with them; and do not follow the wishes of those who deny Our revelations, and those who do not believe in the life to come and who consider others as equal to their Lord.” (Verse 150) This verse makes it clear that those who promulgate these legislations are indeed the ones who follow their own desires, deny God’s revelations and disbelieve in the life to come. Had they believed in what God has revealed and in the Day of Judgement, and had they followed God’s guidance, they would not have legislated for themselves or for mankind anything that God has not permitted. Nor would they have described things as lawful or unlawful without God’s permission.
Далее сура излагает то, что Бог действительно запретил. Здесь собраны основные принципы общественной жизни, начиная с веры в единство Бога. Некоторые из этих принципов включают определённые повеления, однако запреты составляют большую часть. Поэтому именно они дают суре общее название. Бог запретил приписывать божественность кому-либо, кроме Него. Он повелел всем людям проявлять доброту к родителям, и Он запретил убивать детей из-за бедности, уверяя людей, что Он обеспечивает их. Он также запретил все виды непристойности и постыдного греха, совершаемого открыто или тайно, а также убийство других людей, за исключением справедливого основания. Он запретил и любое посягательство на имущество сироты, кроме действий, направленных на его приумножение, до тех пор, пока тот не достигнет совершеннолетия. Он повелел соблюдать честность в мерах и весах и велел поддерживать справедливость во всех видах высказываний и свидетельств. Кроме того, Он повелел людям исполнять свои обязательства перед Богом. Всё это Бог возложил на людей как предписание. Поэтому им напоминается, что исполнение этого является их долгом.
The sūrah goes on to outline what God has actually forbidden. Here we have a collection of the basic principles of social life, beginning with the belief in God’s oneness. Some of these principles include certain orders, but the prohibitions form the larger part. Therefore, they provide the overall title. God has forbidden that divinity be ascribed to anyone other than Him. He has commanded all people to be kind to their parents and He has forbidden the killing of children out of poverty, reassuring people that He provides for them. He has also forbidden all types of indecency and shameful sin, whether committed in the open or in secret, as well as the killing of other human beings except in a just cause. He has also forbidden any tampering with the property of an orphan, except to improve it, until he has come of age. He has ordered that people should deal in fair weights and measures and ordered that justice be maintained in all types of statements and testimony. He has further ordered that people should fulfil their covenants with God. All this has been enjoined by God on people. Hence, they are reminded that it is their duty to fulfil it.
Отрывок в целом выдвигает на первый план основополагающее понятие веры и принципы исламского законодательства. Эти два аспекта тесно переплетены в совершенно последовательном изложении, значение которого становится ясным каждому, кто понимает коранический подход и то, к чему он ведёт. В конце этого отрывка, со всем тем, что он говорит о вере и законодательстве, слова Бога звучат абсолютно ясно: «Знайте, что это — путь, ведущий ко Мне, прямой путь. Следуйте же ему и не следуйте другими путями, ибо они отклонят вас от Его пути. Всё это Он заповедал вам, чтобы вы остерегались (Бога)» (аят 153). Смысл всего этого отрывка, таким образом, выделен одним положением, которое соединяет ясность с решительностью.
The passage as a whole gives prominence to the basic concept of faith and to the principles of Islamic legislation. The two aspects are closely intertwined in a perfectly consistent exposition, the significance of which is made clear to everyone who understands the Qur’ānic approach and what it drives at. At the end of this passage, with all that it has to say about faith and legislation, God’s statement is absolutely clear: “Know that this is the way leading to Me, a straight path. Follow it, then, and do not follow other ways, for they cause you to deviate from His way. All this He has enjoined upon you so that you may remain God- fearing.” (Verse 153) The import of this whole passage is thus highlighted in a single statement which combines clarity with decisiveness.
Исламский закон в том, что касается оценки человека или ситуации как языческих или исламских, ничем не отличается от исламской веры. Более того, закон является частью веры в этом отношении, или, точнее, он и есть вера, поскольку занимается её практическим воплощением. Это основополагающий факт, который ясно показан в нескольких стихах Корана.
Islamic law is just the same as Islamic faith with regard to describing a person or a situation as pagan or Islamic. Indeed, the law is part of the faith in this respect, or indeed it is the faith, since it is concerned with its practical implementation. This is a basic fact that is made clear in several Qur’ānic statements.
Понятие веры в умах тех, кто верует в эту религию — ислам, на протяжении веков постепенно отдалялось от этого основополагающего факта. Для этой цели использовалось множество самых разных злых средств и методов. В результате значительное число тех, кто с энтузиазмом верует в эту религию, не говоря уже о её противниках и о тех, кто вовсе небрежён к религии, пришли к тому, чтобы считать вопрос законодательства отдельным от вопроса веры. Поэтому их сердца не откликаются на вопрос законодательства так, как откликаются на вопрос веры. Они также не считают его отмену или упразднение отступлением от веры таким же образом, как отмену определённого верования или определённого акта поклонения. Эта религия — ислам — не признаёт никакого разделения между верой, поклонением и законом. То, что мы видим сегодня, является результатом постепенного отступления, вызванного хорошо подготовленными силами на протяжении ряда веков. Их целью всегда было уменьшить значимость вопроса закона и заставить его поблекнуть в умах даже тех, кто является пламенными сторонниками ислама. Это центральный вопрос в этой мекканской суре, которая предназначена не для обсуждения исламской системы или исламского закона, а скорее для обсуждения исламской веры. Сура использует всевозможные литературные и лингвистические стилистические приёмы и делает различные утверждения, рассматривая вопрос деталей, связанных с общественными традициями. Причина в том, что этот небольшой вопрос связан с гораздо более широким вопросом суверенитета, который, в свою очередь, имеет прямое отношение к самой основе этой религии и её существованию.
The concept of faith in the minds of those who believe in this religion of Islam has consistently moved away from this basic fact over a period of centuries. A great variety of evil means and methods have been used for this purpose. The result is that a great number of those who enthusiastically believe in this religion, let alone its opponents and those who are careless about religion altogether, have come to consider the question of legislation as separate from that of faith. Hence, their hearts do not warm to the question of legislation as they do to faith. Nor do they consider its cancellation or abrogation a departure from faith in the same way as the cancellation of a certain belief or a certain act of worship. This religion of Islam does not recognize any separation between faith, worship and law. What we see today is the result of a progressive departure induced by well- trained forces over a number of centuries. Their aim has always been to reduce the importance of the question of law and make it fade away in the minds of even those who are enthusiastic supporters of Islam. This is the central question in this Makkan sūrah, which is not meant to discuss the Islamic system or Islamic law, but rather devote itself to the discussion of the Islamic faith. The sūrah employs all manner of literary and linguistic stylistics and makes all sorts of statements when discussing a matter of detail concerned with social traditions. The reason is that this small matter is related to the much wider question of sovereignty which, in turn, has a direct bearing on the very basis of this religion and its very existence.
Те, кто называет многобожников язычниками, но не применяет такое же определение к тем, кто принимает свое законодательство от какой-либо угнетающей власти, либо утверждает, что это определение относится к первым, но не ко вторым, ни не читают Коран должным образом, ни не понимают природу ислама. Им необходимо прочесть Коран так, как он был ниспослан, и серьезно отнестись к тому, что Бог ясно заявляет: «Если вы будете повиноваться им, то станете многобожниками» (аят 121).
Those who describe idolaters as pagan and do not give the same description to those who receive their legislation from any oppressive authority, or claim that this description applies to the first but not to the second, neither read the Qur’ān properly nor understand the nature of Islam. They need to read the Qur’ān as it has been revealed and to take seriously what God states clearly: “Should you pay heed to them, you will end up associating partners with God.” (Verse 121)
Некоторые из тех, кто защищает ислам с рвением и пылом, поднимают много шума о том, соответствует ли тот или иной закон, предписание или даже высказывание божественному закону или противоречит ему. Они огорчаются, когда видят, что здесь и там совершаются те или иные нарушения. Их отношение подразумевает, что ислам фактически применяется, но его применение нуждается в улучшении путём предотвращения подобных нарушений. Как бы ни были эти люди воодушевлены и преданы исламу, они, сами того не желая, оказывают исламу дурную услугу, нанося вред его делу, сосредоточиваясь на таких мелочных заботах. На деле они отвлекают силу веры, которая сохраняется в обществе, направляя её на второстепенные вопросы. Поступая так, они неявно одобряют господствующие системы джахилия, создавая впечатление, будто те имеют исламский характер и нуждаются лишь в некоторых изменениях или корректирующих мерах, чтобы стать полностью исламскими. Но дело в том, что в таких обществах исламской веры не существует, поскольку она не выражается в устройстве, которое отдаёт верховную власть одному только Богу.
Some of those of who try to defend Islam with zeal and vigour make much ado about whether a particular law, regulation or even statement is in harmony with the divine law or in conflict with it. They are aggrieved when they see some offences being committed here and there. Their attitude suggests that Islam is actually being implemented, but its application needs some improvement by preventing such offences. Enthusiastic and committed to Islam as these people are, they unwittingly do Islam a disservice, damaging its cause by concentrating on such petty preoccupations. What they actually do is to divert the power of faith that remains in society, concentrating it on such side issues. By so doing, they implicitly endorse the prevailing jāhiliyyah systems suggesting that they have an Islamic character and that they only need to make certain modifications or take some corrective measures in order to be fully Islamic. The fact is that in such societies, the Islamic faith is non- existent since it does not express itself in a set-up that gives sovereignty to God alone.
Чтобы ислам существовал, необходимо, чтобы суверенитет принадлежал одному лишь Богу. Если это основополагающее правило не соблюдается на практике, то вся религия ислама не существует. Проблема, с которой сегодня сталкивается ислам, заключается в том, что определённые тираничные силы узурпируют власть Бога и присваивают себе право издавать законы, устанавливая определённые дозволения и ограничения относительно жизни людей, их имущества, богатства и детей. Это именно та проблема, которую Коран рассматривает с такой ясностью и определённостью, устанавливая прямую связь между ней и понятием божественности и покорности людей Богу. Это вопрос, который отделяет ислам от джахилии.
For Islam to come into existence requires that sovereignty belongs to God alone. If this basic rule does not exist in practice, then the entire religion of Islam is non- existent. The problem which Islam faces today is the fact that certain tyrannical powers usurp God’s authority and give themselves the right to promulgate laws, making certain allowances and restrictions concerning people’s lives, fortunes, wealth and children. It is indeed the same problem the Qur’ān addresses with such clear and decisive statements, establishing a direct link between it and the concept of Godhead and people’s submission to God. It is the issue that separates Islam from jāhiliyyah.
Главная битва, которую вёл ислам ради утверждения себя, была направлена не против атеизма и не ставила целью лишь принятие отдельных исламских обрядов.
The main battle which Islam fought in order to establish itself was not against atheism, nor did it aim at the mere adoption of certain Islamic practices.
Более того, борьба велась не против социальной или нравственной порчи. Эти сражения пришли позже, после того как была выиграна битва за утверждение самого существования веры.
Furthermore, the fight was not against social or moral corruption. These battles came later, after the battle seeking to establish the very existence of faith had been won.
Главная битва, которую вёл ислам ради утверждения себя, была за суверенитет и за то, кому он принадлежит. Именно эта битва велась в Мекке, когда ислам стремился утвердить веру, не касаясь её законов или общественного устройства. Целью этих усилий было укрепить в умах людей то, что суверенитет не может быть присвоен мусульманином, и что мусульманин не может соглашаться с тем, что он принадлежит кому-либо, кроме Бога. Когда эта основополагающая концепция веры действительно укрепилась в умах малой мусульманской общины в Мекке, Бог облегчил им её осуществление после переселения в Медину. Пусть же те ревностные защитники ислама сегодня ещё раз посмотрят на то, что они делают и что им следует делать, после того как они правильно поймут истинный смысл ислама.
The main battle Islam fought in order to establish itself was over sovereignty and to whom it belonged. This was indeed the battle fought in Makkah, when Islam was striving to establish the faith, making no reference to its law or social system. The aim of that effort was to establish in people’s minds that sovereignty cannot be claimed by a Muslim, nor can a Muslim accept that it belongs to anyone other than God. When this basic concept of faith was truly established in the minds of the small Muslim community in Makkah, God facilitated for them its implementation when they migrated to Madinah. Let those enthusiastic advocates of Islam today take another look at what they do and what they should do, after they properly understand the true meaning of Islam.
Теперь давайте подробно рассмотрим стихи этого отрывка.
Let us now consider the verses of this passage in detail.