Нет, Я клянусь Днём Воскресения! И клянусь самоукоряющей душой! Думает ли человек, что Мы не соберём его костей? Да, Мы способны даже восстановить в совершенном виде его пальцы! Но человек желает отвергать то, что ждёт его впереди.
I need not swear by the Day of Resurrection and I need not swear by the self reproaching soul! Does man think that We will not put his bones together again! Yes, indeed! We are able to put in perfect order his very fingertips! Yet man wants to deny what lies ahead of him.
Он спрашивает: «Когда же наступит этот День Воскресения?» Когда зрение ослепнет, и луна померкнет, и солнце с луной соединятся, в тот день человек скажет: «Куда бежать?» Но нет! Нет убежища. В тот День к твоему Господу будет возвращение всего. В тот День человеку будет возвещено всё, что он выставил вперёд и что оставил позади. Человек будет свидетелем против самого себя, даже если он станет приводить свои оправдания.
He asks: 'When will this Day of Resurrection be!' When the sight is dazzled and the moon eclipsed, when the sun and the moon are brought together, on that day man will say: 'Where to flee!'But no! There is no refuge. On that day, to your Lord all shall return. Man will be told on that day all that he put forward and all that he put back. Man will be a witness against himself, even though he may put up his excuses.
(Стихи 1–15)
(Verses 1-15)
Сура начинается с упоминания клятвы, однако затем принимается решение не давать её. Это оказывает более глубокое воздействие, чем простая клятва, и именно это и подразумевается. Более буквальный перевод звучал бы так: «Я не клянусь...». После этого перед взором предстают истины воскресения и обличающей себя души.
The surah starts with a reference to making an oath, but then decides not to make it. This has a deeper effect than a straightforward oath, and this is what is intended. Indeed, a more literal rendering would be: ‘I do not swear by...’ When this has been stated, the truths of the resurrection and self-reproaching soul appear in view.
В суре много говорится о воскресении. Что касается «самообвиняющей души», то существуют различные сообщения, которые это объясняют. Аль-Хасан аль-Басри говорит:
There is much discussion of resurrection in the surah. As for the self reproaching soul, various reports explain this. Al-Hasan al-Basri says:
«Вы всегда будете находить верующего, который спрашивает себя: "Что я имел в виду этим словом? Ради чего я ел эту пищу? Что я имею в виду, когда так разговариваю с собой?" А грешник будет продолжать никогда не упрекать себя».
Аль-Хасан сказал: «Каждая душа на небесах и на земле в День Суда будет упрекать себя».
Икрима сказал: «Это душа, которая упрекает себя за добрые и дурные поступки, говоря: если бы только я сделал то или это».
Са‘ид ибн Джубайр сказал то же самое.
Ибн ‘Аббас сказал: «Она всегда упрекает».
Он также сказал: «Она часто упрекает, много осуждая».
Муджахид сказал: «Она сожалеет о прошедшем и упрекает за него».
Катада сказал: «Это та, что склоняется ко злу».
Джарир сказал: «Все эти определения почти одного направления. Однако ближе к очевидному смыслу слов Корана будет сказать, что это душа, которая упрекает человека за всё, что он делает, хорошее или дурное, и сожалеет о прошедшем».
Что касается нашей собственной души, мы предпочитаем первое определение, приведённое аль-Хасаном аль-Басри.
“You will always find a believer questioning himself: ‘What did I mean by this word? What did I eat this food for? What do I mean by speaking to myself thus?’ A transgressor will go on never blaming himself.” Al- Hasan says: “Every single soul in the heavens and earth will be blaming himself on the Day of Judgement.” Tkrimah says: “It is the soul that blames itself for good and bad things, saying: if only I did this or that.” Sa‘id ibn Jubayr said the same. Ibn ‘Abbas says: “It is always blaming.” He also says: “It is often blaming, much criticized.” Mujahid says: “It regrets what has passed and blames for it.” Qatadah says: “It is the one tending towards evil.” Jarir says: “All these definitions are in practically the same vein. However, what is closer to the apparent meaning of the Quranic statement is to say that it is the soul that blames a person for whatever he does, good or bad, and regrets what has passed.” For our self, we prefer the first definition stated by al-Hasan al-Basri.
Такая набожная, самообличающая душа, которая боится наказания Бога, всегда осторожна, оглядывается по сторонам, пересматривает свои поступки, выясняет, чего она желает, и следит за тем, чтобы не обманывать себя, безусловно удостоена такой чести от Бога, что её упоминают наряду с Днём Воскресения. Она противоположна душе того, кто желает беспрепятственно предаваться греху: лжёт, отворачивается от истины, а затем возвращается к своим людям, полный высокомерия, никогда не подводя итогов своих поступков и не обращая внимания на истину.
Such a pious, self-reproaching soul, one that fears God’s punishment, and is always cautious, looking around, reviewing its actions, identifying what it desires, making sure not to cheat itself, is certainly so honoured by God as to warrant mention alongside the Day of Resurrection. It is the opposite of the soul of one who wants to indulge in sin undeterred; who lies, turns away from the truth and then returns to his people full of arrogance, never taking stock of his actions and paying no heed to the truth.
«Нет, Я клянусь Днём Воскресения, и клянусь самообвиняющей душой!» (стихи 1–2). В центре этого начала стоит приход Дня Воскресения, однако когда клятва остаётся в стороне, сура дальше не упоминает предмет этой клятвы. Вместо этого она подхватывает его в другой форме, словно начиная рассуждение, привлекая наше внимание к нему этим ясным вступлением: «Думает ли человек, что Мы не соберём его кости воедино? Да, конечно! Мы способны даже восстановить в совершенном порядке кончики его пальцев!» (стихи 3–4).
“I need not swear by the Day of Resurrection and I need not swear by the self reproaching soul!” (Verses 1-2) What is at the centre of this opening is the arrival of the Day of Resurrection, but when the oath is left aside, the surah does not mention the subject of that oath further. Instead, it picks it up in another form, as if to start a discourse having alerted our minds to it with this clear opening: “Does man think that We will not put his bones together again? Yes, indeed! We are able to put in perfect order his very fingertips!” (Verses 3-4)
Главной трудностью для неверующих было то, что они не могли представить, как кости, обратившиеся в прах и поглощённые землёй, могут быть вновь собраны воедино, чтобы человек был возвращён к жизни. Это, вероятно, справедливо и в отношении некоторых людей сегодня! Сура отвечает на такой образ мыслей, подтверждая, что воссоединение костей каждого человека непременно произойдёт: «Да, поистине! Мы способны восстановить в совершенном порядке даже кончики его пальцев!» (аят 4). Сура повторно указывает на этот процесс воссоединения костей, говоря о более сложном: о восстановлении кончиков пальцев на их прежних местах, точно такими, какими они были при жизни. Это подразумевает, что человек будет возвращён к жизни, и каждая мельчайшая деталь или малейшая черта его тела будет восстановлена в совершенном порядке. Ничто не потеряется, каким бы малым оно ни было! Этого подтверждения здесь достаточно. Ближе к концу суры приводится ещё одно доказательство, основанное на самом факте первого сотворения человека.
The essential difficulty for the unbelievers was that they could not imagine that bones becoming dust and being swallowed by the earth could then be gathered together again to bring a human being back to life. This is also most probably true of some people today! The surah responds to this sort of thinking, confirming that putting everyone's bones back together will assuredly take place: “ Yes, indeed! We are able to put in perfect order his very fingertips!” (Verse 4) The surah reasserts this process of putting bones back together by stating something more complex, which is to put fingertips in their respective positions, just as they were in life. This implies that man will be brought back to life, with every little detail or small aspect of his physique put back in perfect order. Nothing is lost, however small! This reconfirmation is enough here. Towards the end of the surah, we have another proof derived from the fact of mans first creation.
Однако сура выявляет умственный изъян, который ведёт к такому образу мышления, не способному представить, что кости могут быть собраны вновь. Человек просто желает упорствовать в своём отрицании, чтобы он мог распуститься и быть без удержу, без чего-либо, что сдерживало бы или ограничивало его продвижение. Он не хочет предстать перед каким-либо расчётом или воздаянием. Поэтому он не ожидает ни воскрешения, ни ответственности за свои деяния: «Однако человек желает отрицать то, что ждёт его впереди. Он спрашивает:
Here, however, the surah exposes the mental flaw leading to this sort of thinking that cannot conceive of bones being put back together. Man simply wants to persist in his denial so that he goes on the loose, with nothing to check or restrain his march. He does not want to face any reckoning or requital. Therefore, he expects no resurrection and no answerability: “ Yet man wants to deny what lies ahead of him. He asks:
«Когда же наступит этот День Воскресения?*» (аяты 5-6). Этот вопрос в арабском языке выражен вопросительным словом ayyana, которое по сравнению с обычным эквивалентом «когда» — ayna — содержит удвоение звука y и долгое «а»; эта форма указывает на маловероятность наступления события. Это соответствует желанию спрашивающего жить беспечно и продолжать свои грешные поступки, не сдерживаемый никакими мыслями о загробной жизни. Ведь мысль о загробной жизни часто служит сдерживающим началом, удерживающим от стремления предаваться греху. Теперь же этот человек пытается снять эту узду, чтобы беспрепятственно продолжать грешить.
'When will this Day of Resurrection be?*” (Verses 5-6) This question is stated in the Arabic with the interrogative pronoun ayyana, which adds to the normal equivalent of when, which is ayna, the doubling of the y sound and a long 'a; a form that suggests the improbability of happening. This is in line with the desire of the questioner to run loose and continue with his sinful ways, undeterred by any thought of the hereafter. Indeed, the hereafter often acts as a restraint checking the desire to indulge in sin. Now this person tries to remove this restraint so that he can go ahead with sinful practices undeterred.
Ответ приходит стремительный, решительный, сохраняет быстрый ритм и использует резкие, сильные слова. Он рисует картину Дня Воскресения, в которой человеческие чувства и ощущения сочетаются с небесными образами, создавая поразительный эффект: * «Когда помутится взор, и луна померкнет, и солнце с луною соединятся, в тот День человек скажет: "Куда бежать?"» (Аяты 7–10)
Взор здесь стремительно мечется то в одну, то в другую сторону, подобно молнии. Луна меркнет и уже не отражает свет, а солнце и луна соединяются после того, как долго были разделены. Их привычный ход нарушен, ведь вся небесная система, известная точностью своего движения, более не функционирует. Среди всего этого смятения человек стоит охваченный ужасом и спрашивает: «Куда бежать?» Сам этот вопрос передаёт чувство страха и полной паники. Человек выглядит потерянным: куда бы он ни обратил свой взгляд, он видит лишь перекрытый путь.
The answer that comes is swift, decisive, maintains a fast beat and uses hard-hitting words. It draws a scene of the Day of Resurrection in which human senses and feelings combine with celestial images to produce an awesome effect: * When the sight is dazzled and the moon eclipsed, when the sun and the moon are brought together, on that day man will say: "Where to flee?'" (Verses 7-10) The sight is very swiftly distracted here and there, like lightning, and the moon is eclipsed and no longer reflects any light, while the sun and the moon are brought together after they have long been parted. Their familiar operation is disrupted since the entire celestial system, known for its accuracy of movement, is no longer operating. In the midst of all this upheaval, man stands terrified, asking, ‘Where to flee?’ The very question imparts a feeling of fear and utter panic. Man looks lost, wherever he turns his eyes he sees nothing but a blocked way.
Нет ни убежища, ни защиты. Никто не может отвратить власть Аллаха и Его наказание, ибо все возвращаются к Нему, и нет иного укрытия, которое можно было бы искать, кроме того, которое определил Он: «Нет! Убежища нет. В тот День к твоему Господу будет возвращение» (аяты 11–12).
Поэтому то, чего желал человек, надеясь продолжать свои заблуждения, не опасаясь ни расчёта, ни воздаяния, не сбудется. Напротив, всё будет подсчитано, и ему напомнят обо всём, что он мог забыть. Всё это будет предъявлено ему, чтобы он встретил справедливое воздаяние: «В тот День человеку будет сообщено всё, что он совершил и что оставил» (аят 13).
Ему будет сообщено о том, что он делал до своей смерти, а также о том, какие последствия произвели его деяния после его смерти, будь то добро или зло. Некоторые поступки порождают долговременные последствия, и эти последствия записываются в счёт того, кто их совершил.
There is no refuge or protection. No one can avert Gods power and punishment, since all return to Him and there is no hiding place to seek other than the one He determines: “But no! There is no refuge. On that day, to your Lord all shall return" (Verses 11-12) So what man has desired, hoping to be able to continue with his erring ways, fearing neither reckoning nor requital, is not what happens. On the contrary, everything will be reckoned, and he will be reminded of anything he may have forgotten. It will all be brought before him so that he faces his fair requital: “Man will be told on that day all that he put forward and all that he put back" (Verse 13) He will be told of what he did before his death, as also what effects his actions produced after his death, whether good or evil. Some actions produce long-lasting effects, and these effects are added to the account of the person who performed them.
Какие бы оправдания ни пытался приводить человек, ни одно из них не будет принято.
Whatever excuses man may try to put forward, none will be accepted.
Он несёт ответственность за себя самого, и его долг — приводить себя к божественному руководству. Когда он позволил себе погрязнуть во зле, ответить за это может только он сам: «Человек будет свидетелем против самого себя, даже если и будет приводить свои оправдания» (аяты 14–15).
He is responsible for himself, and it is his duty to bring himself to divine guidance. When he let himself sink into evil, only he himself can be answerable for this: “Man will be a witness against himself, even though he may put up his excuses." (Verses 14-15)
Стоит отметить, что каждое выражение в суре до этого места короткое и стремительное: и аяты, и их окончания, и ритм, и образы, и сам ход расчёта. Это, по-видимому, ответ на попытку человека пренебречь самой идеей Дня Расчёта и считать его слишком далёким.
It is worth noting here that every expression in the surah thus far is short and quick: the verses, the endings, the rhythm, the images and the reckoning process. This appears to be a response to man’s attempt to disregard the whole idea of the Day of Reckoning and to think that it is too far off.