Эта сура относится к той части Корана, которая была ниспослана Пророку ﷺ во время его пребывания в Мекке. Хотя эта часть Корана была ниспослана Пророку ﷺ на протяжении тринадцати лет, она рассматривает лишь один вопрос. Сущность этого вопроса не менялась, хотя способ его изложения варьировался в соответствии со стилем Корана. Поэтому мы постоянно видим, как этот вопрос представляется в новом свете, словно он ставится впервые. Что же является главным и основополагающим вопросом этой новой религии? По существу, это вопрос веры с её двумя основными аспектами: Божественностью и Его рабами, а также взаимоотношениями между ними. Он обращён к каждому человеку именно в этом качестве, то есть как к человеку. В этом отношении араб во время ниспослания Корана или в любом последующем поколении и неарab любого поколения равны.

This sūrah belongs to the part of the Qur’ān revealed to the Prophet when he was in Makkah. Although this part of the Qur’ān was revealed to the Prophet (peace be upon him) over a period of thirteen years, it deals with only one question. The nature of this question did not change, although the manner of its presentation varied according to the style of the Qur’ān. We, therefore, see this question being constantly presented in a new light, just as if it were being raised for the first time. What is this primary and most fundamental question of this new religion? Essentially, it is the question of faith with its two main aspects, Godhead and His servants, and the relationship between them. It is addressed to every human being in that particular capacity, i.e. as a human being. In this respect, an Arab at the time of the revelation of the Qur’ān, or in any other subsequent generation, and a non-Arab of any generation, are equal.

Это извечный вопрос, с которым должен справляться человек; это вопрос о существовании человека во вселенной, о его конечной цели и о его отношении ко вселенной и другим творениям. Что важнее, это вопрос, который касается отношений между человеком и Творцом вселенной и всего творения. Мы говорим, что этот вопрос не меняется, потому что он относится к самой сути человека.

This is the ever-present question with which man must deal; it is the question of man’s existence in the universe, his ultimate goal, and his relationship with the universe and other creatures. More importantly, it is the question which deals with the relationship between man and the Creator of the universe and all creation. We say that this question does not change, because it relates to man’s very being.

Часть Корана, ниспосланная в Мекке, раскрывает человеку тайну его существования и тайну окружающей его вселенной. Она рассказывает ему, кто он, откуда он пришёл, с какой целью и куда в конце concludes свой путь. Кто выводит его из небытия в бытие, кто забирает его и к какой судьбе?

The part of the Qur’ān revealed in Makkah explains to man the secret of his existence and the secret of the universe surrounding him. It tells him who he is, where he has come from, for what purpose and where he will go in the end. Who brings him from non-existence into being, who takes him away and to what destiny?

Оно также informs человека о природе вещей, которые он может осязать и видеть, и вещей, которые он может постигать чувствами и разумом, не видя их. Оно отвечает на его вопросы о Творце этой вселенной, полной тайн: Кто управляет ею и кто вызывает перемены? Точно так же эта часть Корана учит человека тому, как относиться к Творцу, к физическому миру и к другим людям. Correction to be clean: Оно также информирует человека о природе вещей, которые он может осязать и видеть, а также о вещах, которые он может воспринимать чувствами и постигать разумом, не видя их. Оно отвечает на его вопросы о Творце этой вселенной, полной тайн: кто ею управляет и кто вызывает перемены? Точно так же эта часть Корана учит человека тому, как относиться к Творцу, к физическому миру и к другим людям.

It also informs man about the nature of the things he can touch and see and the things which he can sense and conceive without being able to see. It answers his questions concerning the Originator of this universe, which is full of mysteries: Who controls it and who brings about changes? Similarly, this part of the Qur’ān tells man how to relate to the Creator, to the physical world, and to other human beings.

Этот великий вопрос является осью, вокруг которой вращается человеческое существование. Он будет сохранять это положение до конца времён. Все тринадцать лет мekkанского периода были посвящены разъяснению и раскрытию этого основополагающего вопроса. Действительно, можно сказать, что все прочие вопросы, касающиеся человеческой жизни, проистекают из него.

This great question is the pivot around which human existence turns. It will continue to occupy this position for the rest of time. The full thirteen years of the Makkan period were devoted to explaining and expounding this fundamental question. Indeed, all other questions concerning human life may be said to stem from it.

Коран сделал этот вопрос своим единственным предметом, не переходя к обсуждению побочных тем, касающихся человеческой жизни. Так продолжалось до тех пор, пока Бог не решил, что основополагающий вопрос веры был полностью разъяснён и правильно понят общиной, которую Он избрал для утверждения исламской веры в практической человеческой среде.

The Qur’ān made this question its only subject without moving on to discuss any subsidiary topics concerning human life. This continued to be the case until God had decided that the fundamental issue of faith had been fully explained and correctly understood by the community chosen by Him to establish the Islamic faith in a practical human environment.

Проповедники божественной веры, которые трудятся над установлением ислама в реальной жизни, должны внимательно осмыслить этот весьма значимый факт. Им следует задуматься о причинах того, почему тринадцать полных лет были посвящены разъяснению главного вопроса веры, без обсуждения каких-либо деталей исламской системы или законодательства, которое должно вводиться в исламском обществе.

The advocates of the divine faith who work for the establishment of Islam in real life should carefully consider this most significant fact. They should reflect on the reasons for devoting thirteen full years to the expounding of the central issue of faith, without discussing any of the details of the Islamic system or the legislation to be implemented in an Islamic society.

По Своей безграничной мудрости Бог пожелал, чтобы вопрос веры и убеждения стал предметом Его послания с самого первого дня. Он также пожелал, чтобы Его Посланник ﷺ начал свои первые шаги призыва с обращения к людям с призывом верить в то, что нет божества, кроме Бога. Ему также надлежало посвятить все усилия разъяснению людям того, кто является их истинным Господом, чтобы они покорились одному лишь Ему.

In His infinite wisdom, God willed that the issue of faith and belief should be the one addressed by His message right from its very first day. He also willed that His Messenger (peace be upon him) should start his first advocacy steps by calling on people to believe that there is no deity other than God. He was also to devote all efforts to explaining to people who their true Lord is, so that they may submit themselves to Him alone.

С точки зрения ограниченного человеческого понимания, это не кажется простым путём к сердцам арабов того времени. Арабы хорошо знали свой язык и ясно понимали значение слова «илях», то есть божество, и выражения «ля иляха илля Аллах», то есть «нет божества, кроме Аллаха». Они понимали, что божественность означает верховенство, и что когда верховенство признаётся принадлежащим одному только Аллаху, это означает, что вся власть, которой обладают жрецы, вожди племён и правители, перейдёт к Аллаху. Таким образом, только власть Аллаха будет господствовать в сердцах и совестях людей, как в вопросах богослужения, так и в практической жизни, такой как торговля, распределение богатства и отправление правосудия; короче говоря, власть над телом и душой человека.

From the viewpoint of man’s limited understanding, this does not appear an easy way to reach the hearts of the Arabs at that time. The Arabs knew their language well and clearly understood the meaning of the term, ilāh, i.e. deity, and the phrase, lā ilāh illā Allāh, i.e. there is no deity other than God. They realized that Godhead signified sovereignty, and that when sovereignty was recognized to belong to God alone, this meant that all authority exercised by priests, tribal chiefs, and rulers would revert to God. Thus, only God’s authority would prevail in people’s hearts and consciences, in matters of both religious observance and practical life, such as business, the distribution of wealth and the dispensation of justice; in short, the authority over man’s body and soul.

Арабы во времена Пророка ﷺ очень хорошо знали, что провозглашение «нет божества, кроме Бога» было вызовом мирской власти, которая присвоила себе главнейший атрибут Бога, а именно суверенитет. Это было восстанием против всех порядков, построенных на таком присвоении, восстанием против любой власти, которая правила на основании человеческого закона, не санкционированного Богом Всемогущим. Арабы, хорошо знавшие свой язык, прекрасно понимали, что означает послание, основанное на «нет божества, кроме Бога», применительно к их традициям и властям, которыми они обладали. Отсюда их враждебность к этому посланию и отсюда их война против него, решимость пресечь его в зародыше.

The Arabs at the time of the Prophet knew very well that the declaration that ‘there is no deity other than God’ was a challenge to the worldly authority that usurped the first and foremost attribute of God, namely, sovereignty. It was a rebellion against all situations established on the basis of such usurpation, a rebellion against any authority that ruled on the basis of a man-made law not sanctioned by God Almighty. The Arabs, who knew their language well, were well aware what the message based on `there is no deity other than God’ meant in relation to their traditions and the powers they exercised. Hence their hostility towards this message, and hence their war against it, determined as they were to nip it in the bud.

Почему призыв к исламу начался именно таким образом? И в чём была божественная мудрость того, что ему позволили столкнуться с такой откровенной враждебностью?

So why did the Islamic call begin in this manner? What was the divine wisdom behind allowing it to be faced with such brazen hostility?

Когда Пророку Мухаммаду ﷺ было ниспослано его послание, самые плодородные и богатые части арабских земель не находились в руках арабов. Сирия на севере находилась под властью византийцев, которые назначали арабских правителей-марионеток для управления ею. Точно так же на юге Йемен находился под опекой Персидской империи, которая назначала местных арабских наместников. Единственными независимыми арабскими областями были Хиджаз и Наджд — бесплодные пустыни с редкими оазисами, разбросанными то здесь, то там.

When the Prophet Muĥammad (peace be upon him) was given his message, the most fertile and wealthiest parts of the Arab lands were not in Arab hands. Syria, in the north, was under the control of the Byzantines who appointed puppet Arab rulers to conduct its affairs. Similarly, in the south, Yemen was under the tutelage of the Persian Empire who appointed local Arab governors. The only independent Arab parts were the Ĥijāz and Najd, barren deserts with a few oases dotted about here and there.

Мухаммад (мир ему) выделялся среди своего народа честностью, правдивостью и зрелостью суждений. Вожди курейшитов, крупного арабского племени, ранее сделали его арбитром в споре, который грозил перерасти в большую войну, и были очень довольны его решением. Кроме того, он принадлежал к ведущей семье в главном клане курейшитов — хашимитам. Поэтому ему было бы легко возглавить арабское националистическое движение, целью которого было бы объединение арабских племён, ослабленных долгими периодами вражды и раздоров. Затем он мог бы направить их к цели освобождения своих земель от колониального господства византийцев на севере и персов на юге. Тогда он смог бы создать сильное и единое арабское государство на всём Аравийском полуострове.

Muĥammad (peace be upon him) was distinguished in his community for his honesty and truthfulness, and for his mature judgement. The leaders of the Quraysh, the major Arab tribe, had earlier made him the arbiter in a dispute that threatened to cause a major war, and were very pleased with his judgement. Moreover, he belonged to the leading family in the top Quraysh clan, the Hashimites. Hence, it would have been easy for him to launch an Arab nationalist movement aimed at uniting the Arabian tribes that had been weakened by long periods of feuding and disputation. He could then have directed them towards the goal of liberating their lands from the colonial rule of the Byzantines to the north and the Persians to the south. He could then have been in a position to establish a strong and united Arab state throughout the Arabian Peninsula.

Можно утверждать, что, если бы Пророк ﷺ направлял свой призыв таким образом, все арабы, скорее всего, откликнулись бы на него положительно. Это, в свою очередь, избавило бы его от тринадцати лет мучительного противостояния со стороны тех, кто имел власть в Аравии.

Во время, когда Пророк ﷺ получил послание, которое ему доверил Бог, арабское общество находилось в очень тяжёлом положении в вопросах распределения богатства и социальной справедливости. Горстка людей монополизировала всё богатство и торговлю. Более того, они могли умножать свои средства посредством ростовщических сделок. Большинство же людей, напротив, были бедны и голодны. Кроме того, богатые пользовались также положением почёта и отличия, тогда как большинство было лишено всего этого.

At the time when the Prophet received the message God entrusted to him, Arabian society was in a very bad way with regard to the distribution of wealth and social justice. A handful of people monopolized all wealth and commerce. Moreover, they were able to multiply their resources through usurious transactions. The great majority of people, on the other hand, were poor and hungry. Besides, the wealthy ones also enjoyed a position of honour and distinction, while the majority were deprived of all that.

Для Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует) было бы легко начать общественное движение, объявив войну знати и призвав к социальной справедливости через перераспределение богатства. Если бы он так поступил, арабское общество раскололось бы надвое: подавляющее большинство поддержало бы его в борьбе против тирании богатства и знати. Это было бы лучше, чем противостояние, с которым он столкнулся со стороны всего общества, когда провозгласил, что «нет божества, кроме Бога». Ведь когда он это сделал, лишь немногие благородные души смогли подняться до возвышенности его призыва.

It would have been easy for Muĥammad (peace be upon him) to start a social movement, declaring war against the aristocracy, and calling for social justice through the redistribution of wealth. Had he done so, Arab society would have been split into two: the great majority would have supported him against the tyranny of wealth and nobility. This would have been better than the opposition he faced from the whole of society when he declared that `there is no deity other than God’. For when he did so, only a few noble souls were able to rise to the sublimity of his call.

Можно сказать, что если бы Мухаммад ﷺ пошёл по этому пути, завоевав поддержку большинства и одержав верх над меньшинством, противостоявшим ему, он смог бы использовать свою власть для установления веры, основанной на единобожии, которое Бог вверил ему. Таким образом, он смог бы заставить людей покориться своему Господу после того, как они покорились его власти.

It may be said that had Muĥammad (peace be upon him) followed this route, gaining the support of the majority and defeating the minority opposing him, he could have utilized his power to establish the faith based on God’s oneness which God had entrusted to him. He would, thus, have been able to make people submit to their Lord after they had submitted to his authority.

Нормы морали, господствовавшие в Аравии ко времени, когда Пророку ﷺ было ниспослано его послание, находились на очень низком уровне, хотя некоторые естественные добродетели неиспорченной бедуинской жизни ещё сохранялись.

The standards of morality that prevailed in Arabia at the time when the Prophet was given his message were at a very low ebb, even though some natural virtues of uncorrupted Bedouin life were still retained.

Угнетение было господствующим порядком того времени. Это особенно хорошо видно в поэзии того времени, например, у Зухайра ибн Аби Сульма, который пишет: «Кто не защищает своё имущество оружием, тот увидит, как его разграбят, а кто не угнетает других, тот сам будет угнетён». Девизом, широко распространённым в доисламской Аравии, было: «Помогай своему брату, совершает ли он несправедливость или терпит её». Питьё вина и азартные игры были признанными общественными традициями. Более того, люди гордились такими привычками. Вся арабская поэзия доисламского периода невежества отражает это very отчётливо. Пример можно взять из стихотворения Тарфы ибн аль-Абда:

Oppression was the rule of the day. This is especially clear in the poetry of the time, such as that of Zuhayr ibn Abī Sulmā who writes: “Whoever does not defend his property with arms will find it plundered, and whoever does not oppress others will himself be oppressed.” A motto that was commonly held in pre-Islamic Arabia was: “Help your brother, whether he inflicts or suffers injustice.” Drinking and gambling were recognized social traditions. Indeed, people took pride in such habits. All Arab poetry of the pre-Islamic days of ignorance reflects this very clearly. An example may be taken from a poem by Ţarfah ibn al-`Abd:

Если бы не три удовольствия, которыми наслаждается молодой человек, мне было бы безразлично, когда я встречу свою смерть.

Had it not been for three practices a young man enjoys, I would not have cared when I meet my death.

Одно из этих: я угощаю тех, кто призывает к умеренности, вином настолько крепким, что оно пузырится, когда его смешивают с водой.

One of these is that I beat those who counsel moderation to a drink of wine which is so potent that it bubbles when it is mixed with water.

Пьянство, погоня за удовольствиями и трата всего, что попадало мне в руки, — вот чем была моя жизнь.

Drinking, the pursuit of pleasure and spending whatever I lay my hands on have been my life.

И из-за этого весь мой род отрёкся от меня, словно верблюд, которого замучила ужасная чесотка.

Когда после напряжённых усилий вера утвердилась в сердцах людей и должным образом была признана власть, стоящая за ней; когда люди узнали своего Господа и поклонялись только Ему; когда люди освободились от давления других властей и от давления собственных желаний; когда понятие «нет божества, кроме Бога» запечатлелось в сердцах людей, Бог совершил с его помощью и с теми, кто в него уверовал, всё то, что люди могли бы предложить в качестве реформ.

When, after strenuous efforts, the faith was established in people’s hearts and the authority behind it was properly acknowledged; when people recognized their Lord and worshipped Him alone; when people were free of the pressures of other authorities and the pressures of their own desires; when the concept of `no deity other than God’ was imprinted on people’s hearts, God accomplished with it, and with those who believed in it, all that people might have suggested in the way of reform.

Земли теперь были свободны от Византии и Персии, однако их колониальное господство не сменилось властью арабов. Вместо него утвердилась власть Бога. Земли теперь были свободны от всякого тиранства.

The land was now free of Byzantium and Persia, but their colonial rule had not been replaced by an Arab power. Instead God’s authority took their place. The land was now free of all tyranny.

Общество освободилось от всякой социальной несправедливости, ведь исламская система была установлена для осуществления Божьего правосудия по принципам, одобренным самим Богом.

Society was freed of all social injustice, because the Islamic system was established to administer God’s justice, according to the principles approved by God Himself.

Знамя социальной справедливости было поднято во имя Бога, и оно называлось знаменем ислама, на котором было написано: «Нет божества, кроме Бога».

The banner of social justice was raised in God’s name, but it was called the banner of Islam, on which was written, `there is no deity other than God’.

Нравственность людей возвысилась, сердца и души очистились, а средством контроля стала их собственная совесть. Поэтому предписанные Богом обязательные и добровольные наказания были не нужны, за исключением очень немногих случаев. Люди стремились заслужить награду Бога. Им было стыдно, что Он увидит, как они нарушают Его повеления, и они боялись навлечь на себя Его наказание. Такие чувства заняли место любой полицейской администрации и различных наказаний, которые она могла бы назначить.

People’s morals were elevated; hearts and souls were purified; and the medium of control was people’s own consciences. Hence, the mandatory and discretionary punishments prescribed by God were not needed, except in very few cases. People were eager to earn God’s reward. They were ashamed to be seen by Him violating His orders, feared to incur His punishment. Such feelings took the place of any police administration and the various punishments it could impose.

Теперь у нас есть ясное представление о причинах того, почему части Корана, ниспосланные в Мекке, были сосредоточены на том, чтобы запечатлеть в сердцах и умах людей основополагающий принцип «нет божества, кроме Бога», хотя это казалось трудным по сравнению с другими путями.

We now have a clear idea of the reasons behind the fact that the parts of the Qur’ān revealed in Makkah concentrated on imprinting the fundamental principle of ‘there is no deity other than God’ on people’s hearts and minds, even though it appeared difficult in comparison to other ways.

Более того, важно, чтобы сторонники ислама серьёзно задумались над тем, что эти мекканские части Корана были сосредоточены на вопросе веры, не обсуждая подробностей системы, которая должна на ней основываться, или законов, регулирующих взаимоотношения в рамках этой системы.

Moreover, it was important that the advocates of Islam should seriously reflect on the fact that these Makkan parts of the Qur’ān concentrated on the issue of faith, without discussing the details of the system to be based on it or the laws governing transactions under this system.

Природа исламской веры и обусловила такой подход. Ислам в целом основан на вере в единобожие Бога: все его системы и законы произрастают из этого главного принципа. Высокое, большое дерево с толстыми и широкими ветвями должно пустить корни глубоко в землю и распространить их на большую площадь, соразмерно своим размерам. Подобно этому, исламская система простирается на все сферы жизни, охватывая все человеческие дела, большие и малые. Она регулирует человеческую жизнь не только в этом мире, но и в жизни будущей, и не только в наших отношениях с окружающим нас видимым миром, но и с миром иным, который мы ощущаем, но не можем увидеть. Её правовые предписания касаются не только материальных сделок, но также того, что скрыто глубоко в сердце, а также намерений и мыслей. Таким образом, мы видим, что она представляет собой огромный институт с большим и далеко идущим охватом.

It is the nature of the Islamic faith that has necessitated this approach. Islam in its entirety is based on the belief in God’s oneness: all its systems and laws branch out of this essential principle. A high, great tree, with thick and wide branches, must establish its roots deep into the earth and spread them over a wide area, in proportion to its size. Similarly, the Islamic system extends into all aspects of life, dealing with all human affairs, large and small. It regulates human life, not only in this present world but also in the life to come, and not merely in our dealings with the world we see around us, but with the one beyond, which we sense but cannot see. Its legal provisions do not cover only material transactions, but deal also with what is kept deep at heart, as well as intentions and ideas. Thus, we see that it represents a huge institution with great and far-reaching dimensions.

Еще один аспект природы этой религии проявляется в избранном ею способе действия: религия ислам одновременно практична и серьезна, стремясь регулировать и контролировать повседневные дела. Она рассматривает практические вопросы и определяет, одобрить их, изменить или полностью преобразовать. Поэтому ее законодательство применяется только к существующим условиям в обществе, которое прежде всего признает верховенство Бога.

Another aspect of the nature of this religion is reflected by the method of action it adopts: this religion of Islam is both practical and serious, aiming to regulate and control everyday affairs. It looks at practical matters and determines whether to approve, modify or change them altogether. Therefore, its legislation applies only to existing conditions in a community that recognizes God’s sovereignty in the first place.

Ислам — это не теория, основанная на предположениях, а образ жизни, относящийся к существующим реальным обстоятельствам. Поэтому он должен быть утверждён в мусульманской общине, которая верит, что «нет божества, кроме Бога», и признаёт, что верховная власть принадлежит одному лишь Богу. Он отвергает власть любого другого и не признаёт законности никакого положения дел, которое не основано на этом фундаментальном принципе.

Islam is not a theory dealing with assumptions. It is a way of life dealing with existing situations. Hence, it must be established in a Muslim community which believes that `there is no deity other than God’, and acknowledges that sovereignty belongs to God alone. It denies the authority of anyone else and refuses legitimacy of any situation that is not based on this fundamental principle.

Только когда такое общество возникает и начинает сталкиваться с собственными практическими проблемами, эта религия приступает к установлению своих систем и формулированию своих законов. Их будут осуществлять люди, которые в принципе уже подчинили себя им и отвергли все иные системы и законы. Также необходимо, чтобы верующие в исламскую веру обладали достаточной властью над собой и в своём обществе, чтобы иметь возможность внедрять исламские системы и законы. Только так исламская система может внушать уважение, а исламское право может восприниматься всерьёз.

Only when such a community comes into existence, and it begins to face its own practical problems does this religion begin to establish its systems and formulate its laws. These will be implemented by people who in principle have already submitted themselves to them and rejected all other systems and laws. It is also necessary that those who believe in the Islamic faith should have sufficient power over themselves and in their society to enable them to implement Islamic systems and laws. Only in this way can the Islamic system be respected and Islamic law appear serious.

Нам необходимо обсудить то, как Коран рассматривал вопрос веры в течение тринадцати лет мекканского периода. Конечно, он не представлял её в форме теории или богословского исследования. Он также не излагался в форме схоластического дискурса того типа, который позже стал известен как `ильм аль-калам и который в основном касался понятия единства Бога.

We need to discuss how the Qur’ān addressed the issue of faith during the thirteen years of the Makkan period. Certainly it did not present it in the form of a theory or a theological study. Nor was it presented in the form of a scholastic discourse of the type which was later to be known as `ilm al-kalām, which dealt mainly with the concept of God’s oneness.

Ничего из этого! Коран просто обращается к человеческой природе, используя все знамения, указания и ориентиры, заложенные в собственной душе человека и во вселенной в целом. Таким образом он освобождает человеческую природу от всех давлений, которые затуманили её восприимчивые способности, и открывает окна в мир. Так человеческая природа способна дать верный и должный ответ. Сура, которую мы рассматриваем в этом томе, являет собой совершенный пример этого уникального метода.

None of this! The Qur’ān simply addresses human nature, utilizing all the signs, indicators and pointers within man’s own soul and in the universe at large. Thus it liberates human nature from all the pressures that have beclouded its receptive faculties and opens up windows to the world. Thus is human nature able to make the right and proper response. The sūrah we are discussing in this volume provides a perfect example of this unique method.

Более конкретно, Коран развернул практическую кампанию против давлений, нарушающих правильное функционирование человеческой природы. Полем битвы были живые человеческие души. Добиться успеха было невозможно без прямого столкновения, целью которого было разорвать завесы, опустившиеся на сердца и умы людей, и устранить стены и психологические преграды, стоявшие между человеком и истиной.

More specifically, the Qur’ān launched a practical campaign against the pressures disrupting the proper functioning of human nature. The field of battle was living human souls. Success could not have been achieved without a direct confrontation which aimed to rend the curtains that had fallen on people’s hearts and minds and to remove the walls and psychological blocks that stood between man and the truth.

Не подходила для этой цели и интеллектуальная аргументация, основанная на словесной логике, которая была отличительной чертой схоластического богословия более поздних времён. Коран обращался ко всей человеческой среде со всеми её условиями и обстоятельствами и обращался ко всему человеческому существу внутри этой среды. Точно так же не подходило и чисто «богословское» обращение. Хотя ислам — это вера, он также включает в себя свод предписаний, который должен быть воплощён в практической жизни. Он не ограничивается узкими сферами богословского дискурса.

С точки зрения исламской веры, является большой ошибкой, и даже серьёзной опасностью, когда вера превращается лишь в отвлечённую теорию для академического изучения.

From the Islamic point of view, it is a great error, indeed a serious danger, that the faith should simply evolve into an abstract theory for academic study.

Не потому, что Коран начал открываться впервые, на построение веры ушло тринадцать лет. Если бы Он пожелал, Бог мог бы ниспослать Коран целиком с самого начала и дать новым мусульманам долгое время на его изучение, пока они полностью не усвоят «исламскую теорию».

It is not because the Qur’ān was being revealed for the first time that it took thirteen years to build its faith. Had He so willed, God could have revealed the Qur’ān in full at the beginning and allowed the new Muslims a lengthy period to study it, until they had fully grasped the `Islamic theory’.

Однако в Своей безграничной мудрости Бог пожелал иного. Он хотел установить особый способ действия, который одновременно заложил бы основу веры, общины и движения. Он желал, чтобы община и движение были основаны на вере, а вера росла вместе с динамичным развитием общины. Он желал, чтобы практическая жизнь этой общины была зеркалом веры. Бог, безгранично величественный в Своей славе, знал, что очищение душ и построение общин не может быть достигнуто за одну ночь. Поэтому было необходимо, чтобы возведение здания веры заняло такой же промежуток времени, что и становление общины и очищение душ верующих. Таким образом, когда вера обрела свою полную форму, община отразила её зрелость в practice.

In His infinite wisdom, however, God wanted something different. He wanted to put in place a unique method of operation that laid the foundation of the faith, the community and the movement all at the same time. He wanted the community and the movement to be founded on faith, and He wanted the faith to grow with the dynamic progress of the community. He wanted the practical life of that community to be a mirror of the faith. God, limitless is He in His glory, knew that the refinement of souls and the building of communities could not be achieved overnight. Hence, it was necessary that raising the structure of the faith should take the same length of time as the building of the community and the refinement of believers’ souls. Thus, when faith had taken its full shape, the community reflected its maturity in practice.

Такова природа этой религии, как она определяется в свете коранических откровений, ниспосланных в Мекке. Нам необходимо понимать её природу и не пытаться изменять её под влиянием нетерпеливого, пораженческого настроения, под давлением человеческих теорий и доктрин. Именно с этой особенной природой и с этими особыми качествами ислам смог создать первую мусульманскую общину.

Сторонники ислама должны хорошо понимать, что, подобно тому как сама эта религия является божественным откровением, её method действия, гармонирующий с её природой, также дарован Богом. Невозможно отделить истину ислама от его способа действия. Они должны также осознавать, что, подобно тому как ислам стремится изменить верования и практику людей, он стремится изменить и их интеллектуальные и практические методы, которые формируют понятия веры и приводят к общественным переменам. Ислам ставит своей целью построить веру одновременно с тем, как строит общину и нацию. Он также задаёт собственный самостоятельный способ мышления, так же как задаёт собственные понятия и образ жизни. Всё это части единого целого.

The advocates of Islam must be well aware that just as this religion is a divine revelation, its method of operation, which is harmonious with its nature, is also God- given. It is not possible to separate the truth of Islam and its method of action. They must also realize that just like Islam wants to change people’s beliefs and practices, it also wants to change their intellectual and operational methods which formulate concepts of belief and bring about social change. Islam aims to build a faith at the same time as it builds a community and a nation. It also initiates its own independent mode of thinking, in the same way as it initiates its own concepts and way of life. All are parts of a complete whole.

Теперь, когда мы знаем, какой метод действия принимает ислам, нам также следует понимать, что этот метод является постоянным: он не применим лишь к определённому этапу, среде или особым обстоятельствам, существовавшим при возникновении первой мусульманской общины. Это метод действия, без которого невозможно возрождение ислама. Ислам никогда не ограничивал свою цель изменением убеждений и условий жизни людей; он стремится также изменить их взгляды и образ мышления. Как метод действия ислам божествен и принципиально отличается от всех человеческих методов. Мы не сможем достичь того типа жизни, который эта божественная религия стремится установить, если не примем её божественно предписанный метод, который Бог предназначил для преобразования человеческой мысли и практики.

Now that we know what method of action Islam adopts, we should also know that this method is permanent: it is not applicable to just a certain stage, environment or the special circumstances that pertained when the first Muslim community came into existence. It is a method of action which is indispensable for Islamic revival. Islam has never confined its objective to changing people’s beliefs and conditions; it also aims to change their outlook and way of thinking. As a method of action, Islam is divine and fundamentally different from all human methods. We cannot achieve the type of life this divine religion wants to establish unless we adopt its divinely- ordained method, intended by God to reform human thought and practice.

Эта сура, первая мекканская сура, которую мы рассматриваем в этой работе, представляет собой полный образец тех частей Корана, которые были ниспосланы в Мекке. Выше мы описали природу, особенности и метод этих частей. Всё это мы видим в этой суре: её главную тему, способ подхода к ней и манеру её изложения. В то же время, как и каждая отдельная сура Корана, она обладает своим особым характером, который не может не заметить внимательный читатель. Действительно, у каждой суры есть свой характер, свои особенности, центральная идея и метод изложения её основной темы. Более того, каждая сура использует собственные образы, особые оттенки смысла и общую атмосферу. Всё это проявляется в том, как она раскрывает свой предмет. Кроме того, каждая сура использует свои особые выражения, которые могут повторяться через определённые промежутки, даже когда она затрагивает одну тему или несколько связанных между собой тем. Характер суры определяется не темой, а её особыми и отличительными чертами.

This sūrah, the first Makkan sūrah we discuss in this work, provides a complete sample of the parts of the Qur’ān revealed in Makkah. We have outlined above the nature, characteristics and method of these parts. We see all these in this sūrah, its main theme, the way it is approached and how it is presented. At the same time, the sūrah has, like every individual sūrah of the Qur’ān, its distinctive character which no attentive reader can fail to recognize. Indeed, every sūrah has its own character, features, central idea, and method of presenting its main theme. Not only so, but each sūrah uses its own inspiration, images, subtleties of meaning, and general ambience. These are all featured in its presentation of its subject matter. Moreover, each sūrah uses its own special expressions that may be repeated at intervals, even when it tackles one theme or several related themes. It is not the theme that delineates the character of a sūrah, but its special and distinctive features.

Тем не менее, эта сура раскрывает свою тему уникальным образом. На каждом повороте, в каждой ситуации и картине она подчёркивает всё величие изображаемого, держа нас в напряжении, затаив дыхание, пока мы следим за её сценами и слушаем её меняющийся, мощный ритм. Это поистине так! Я чувствую это в своём сердце, когда следую за ходом суры, её сценами и ритмом. Думаю, что ни один читатель или слушатель, обладающий хоть каким-то разумением, не сможет не оценить хотя бы частицу её поистине величественного великолепия.

Nevertheless, this sūrah tackles its subject matter in a unique way. At every turn, in every situation or scene, it brings out in sharp relief all the awesome splendour of what is being portrayed, keeping us spellbound, breathless as we follow its scenes and hear its changing, powerful rhythm. This is certainly true! I feel it in my heart as I follow the flow of the sūrah, its scenes and beats. I think that no reader or listener of any degree of intelligence could fail to appreciate something of its awesome splendour.

Эта сура затрагивает главный вопрос веры, божественности и служения. Её цель — сделать известным людям, кто их истинный Господь, отвечая на вопросы: Кто Он? Каково происхождение этого бытия? Каковы тайны, скрытые за ним? Кто эти творения? Кто их создаёт и дарует им средства к существованию и управляет их делами? Кто обращает их сердца и взоры? Кто управляет чередованием их дней и ночей? Кто начинает их создание, а затем воссоздаёт их?

This sūrah tackles the main issue of faith, Godhead and servitude. Its approach is to make known to people who their true Lord is, answering questions like: Who is He? What is the origin of this existence? What are the secrets beyond it? Who are these creatures? Who brings them into being; and who gives them their provisions and controls their affairs? Who turns their hearts and sights? Who controls the sequence of their days and nights? Who initiates them; and then re-initiates them?

Для какой цели Он их сотворил? Какой срок Он им назначил? К какой участи Он их приводит? А затем, что касается этой жизни, возникающей здесь и там: кто её зарождает в такой безжизненной среде? Что сказать о проливающемся дожде, раскрывающихся почках, плотно сложенном зерне, пронзительной звезде, занимающейся заре, тьме ночи, когда она всё покрывает, и о космосе за её пределами: кто всем этим управляет? Какие тайны они скрывают и какие вести приносят? И ещё: все эти поколения, которые приходят и уходят, процветают и погибают, кто даёт им власть на земле, кто её отнимает и оставляет их на погибель? Почему их ставят правителями мира и почему оставляют на разрушение? И что остаётся за пределами смерти, кроме расчёта и воздаяния?

For what purpose has He created them? What term has He appointed for them? To what destiny does He deliver them? And then, as regards this life springing up here and there: who initiates it in such a lifeless environment? What about the pouring rain, the opening buds, the tightly piled grain, the piercing star, the breaking dawn, the darkness of the night as it covers all, and the cosmos beyond: who controls all this? What secrets do they hide and what news do they bring? Then again, all these generations that come and go, prosper and perish: who gives them power on earth and who takes it away and leaves them to perish? Why are they placed in control of the world, and why are they left to be ruined? And what remains beyond death of reckoning and reward?

Сура уносит наши сердца и умы в такие бескрайние дали и в такие глубины. Здесь нет попытки изложить теорию веры или начать богословский спор. Сура стремится лишь открыть людям, кто их истинный Господь, чтобы они предали себя одному Ему, отдав свою совесть, души, усилия, обычаи, поклонение и всю свою жизнь Всемогущему, единственному божеству во вселенной.

The sūrah takes our hearts and minds over such endless horizons and into such depths. There is no attempt to provide a theory of faith, or start a theological argument. The sūrah simply aims to make known to people who their true Lord is, so that they may submit themselves to Him alone, surrendering their consciences, souls, efforts, traditions, worship and all their lives to the Almighty, the only deity in the universe.

Несколько сообщений от Ибн `Аббаса, Асмы бинт Язид, Джабира, Анаса ибн Малика и `Абдуллы ибн Мас`уда подтверждают, что эта сура была ниспослана в Мекке единовременно.

Several reports by Ibn `Abbās, Asmā’ bint Yazīd, Jābir, Anas ibn Mālik and `Abdullāh ibn Mas`ūd confirm that this sūrah was revealed in Makkah on one occasion.

Ничто в этих сообщениях и в самом содержании суры не указывает на конкретное время её ниспослания в мекканский период. Согласно наиболее вероятному хронологическому порядку ниспослания, эта сура идёт после суры 15, Аль-Хиджр, и имеет в этом порядке номер 55. Но, как мы говорили в Предисловии к суре 2 (Том I), на основании этих сведений мы не можем вынести окончательного суждения о времени ниспослания различных сур. Имеющиеся у нас сообщения по этому вопросу касаются в основном ниспослания начала, а не всей суры. Возможно, что некоторые поздние части более ранней суры ниспосылались после частей более поздней суры. Сура, которую мы рассматриваем в этом томе, была ниспослана целиком, сразу, однако мы не можем определить точную дату её ниспослания, хотя полагаем вероятным, что это произошло после первых лет исламского призыва, возможно, на пятом или шестом году. Делая это предположение, мы опираемся лишь на её номер в порядке ниспослания и на большое разнообразие тем, которые она подробно затрагивает. Всё это говорит о длительном и продолжающемся споре с неверующими, которые упорно отвергали послание Пророка. Именно это, вероятно, требует подробного обсуждения вопросов в духе того, что мы здесь видим, и делает необходимым утешить Посланника Божьего ﷺ, чтобы снять последствия долгой и упорной оппозиции его посланию.

Nothing in these reports or in the subject matter of the sūrah indicates the particular time of its revelation in the Makkan period. According to the most likely chronological order of revelation, this sūrah comes after Sūrah 15, Al-Ĥijr, which gives it number 55 in that order. But as we said in the Prologue to Sūrah 2 (Vol. I), we cannot, on the basis of this information, make any definitive judgement as to the time of revelation of different sūrahs. The reports we have on this particular point speak mainly of the revelation of the beginning, not the whole, of any particular sūrah. It may be that some later parts of an earlier sūrah are revealed after parts of a later sūrah. The sūrah we are discussing in this volume was revealed in its entirety at one go, but we cannot define the exact date of its revelation, although we feel it likely that it was after the early years of the Islamic message, maybe in the fifth or sixth year. In stating this probability we rely only on its number in the order of revelation and the wide variety of subjects it tackles at length. All this suggests a long ongoing argument with the unbelievers, who persisted in their rejection of the Prophet’s message. This is, perhaps, what requires a detailed discussion of issues on the lines we have here, and necessitates comforting God’s Messenger so as to remove the effects of long and determined opposition to his message.

Мы кратко коснулись главной темы и общих особенностей суры.

We have referred briefly to the main theme and overall characteristics of the sūrah.

Нам нужно добавить здесь краткое слово о них.

We need to add here a brief word on them.

Анас ибн Малик передаёт слова Пророка ﷺ: «Сура аль-Ан‘ам была ниспослана свыше в сопровождении великого множества ангелов, которые заполонили собою горизонт, возглашая славословие Богу, и земля дрожала под ними». Посланник Бога ﷺ повторял: «Пречист Бог, Всевышний и Всемогущий». Это величественное шествие ангелов и эта дрожь земли создают у читателя ясное впечатление о суре. Действительно, саму суру можно назвать шествием, которое заставляет трепетать наши сердца и всю вселенную. Она содержит множество ситуаций, картин, вдохновляющих образов и ритмов, которые следуют друг за другом, подобно волнам.

Anas ibn Mālik quotes the Prophet as saying: “The sūrah al-An`ām was bestowed from on high, with a great many angels in attendance, blocking the horizon, raising their voices with God’s glorification, and the earth shaking under them.” God’s Messenger was repeating: “Limitless in His glory is God Almighty.” This great procession of angels and this shaking of the earth impart a clear impression to the sūrah. Indeed, the sūrah itself may be described as a procession which makes our hearts and the whole universe shake. It provides multitudes of situations, scenes, inspirations and rhythms, which flow like waves one after another.

Когда одна волна достигает места своего разрушения, следующая идёт за ней почти по пятам, словно стремясь дотянуться до предыдущей. Поток остаётся непрерывным, бесконечным.

As one wave reaches its breaking place, the next one follows very closely on its heels, almost reaching out to the one that precedes it. The flow remains continuous, unending.

Его центральная тема рассматривается в целом. Невозможно разделить суру на отделы, каждый из которых раскрывает какой-то отдельный аспект основной темы. Перед нами скорее последовательность волн, или кругов, каждый из которых продолжает предыдущий и дополняет его. Поэтому во вступительных замечаниях мы не будем обсуждать темы, которых касается сура, а лишь приведём образцы её последовательных волн.

Its central theme is seen as a whole. It is not possible to break the sūrah into sections, each dealing with a particular aspect of the main theme. What we have is a succession of waves, or rounds, each picking up where the previous one left off and complementing it. Hence, we are not going to discuss in these introductory remarks the topics the sūrah touches on. We will only give samples of its successive waves.

Мы уже говорили, что эта сура раскрывает свою тему весьма своеобразным образом. В каждом повороте, в каждой ситуации и картине она ярко высвечивает всё величие изображаемого, удерживая нас в состоянии зачарованности, затаив дыхание, пока мы следуем за ней. Теперь мы обратимся к конкретным аятам, подтверждающим это, и читателю необходимо внимательно их обдумать для полного понимания. Как бы мы ни старались описать это впечатление, мы сможем передать лишь смутное его ощущение.

We have already said that this sūrah deals with its subject matter in a very unique way. At every turn, in every situation or scene, it brings out in sharp relief all the awesome splendour of what is being portrayed, keeping us spellbound, breathless as we follow it. Now we will refer to particular verses confirming this, and the reader needs to carefully consider these for full appreciation. No matter how hard we try to describe this effect, we cannot give more than a vague feeling of it.

Центральная тема суры — утверждение истины о божественности и предоставление людям достаточного знания об их истинном Господе, чтобы они подчинялись только Ему. Поэтому в ней много сказано о предоставлении надлежащих свидетельств и о проведении границ, которые отделяют верующих от неверующих. Благодаря этому истина становится ясной в сознании верующего, и он способен провозглашать её с силой и твёрдостью перед теми, кто занимает противоположную позицию. (Аяты 14–19)

The central theme of the sūrah is to state the truth of Godhead and to give human beings sufficient knowledge about their true Lord so that they submit themselves to Him alone. Thus, it has much to say about providing proper witnesses and demarcating the lines that separate the believers from the unbelievers. Thus, this truth becomes clear in a believer’s mind and he is able to declare it with power and firmness in the face of those who take the opposite attitude. (Verses 14-19)

Что касается предостережений, то сура показывает, как власть Бога объемлет всё. Перед лицом власти Бога человеческая природа освобождается от всех удушающих давлений и обращается к своему истинному Господу, забывая о ложных божествах, которых люди придают Ему в сотоварищи. (Стихи 40–7)

On warnings, the sūrah shows how God’s power encompasses all. When confronted with God’s power, human nature is freed of all stifling pressures and turns to its true Lord, forgetting the false deities people associate with Him. (Verses 40-7)

В суре много говорится о знании Бога обо всём тайном и скрытом, а также о сроке, назначенном для смерти каждого живого существа. Ему принадлежит полная власть над всем на суше и на море, днём и ночью, в этой жизни и в жизни будущей. (Аяты 59–62)

The sūrah has much to say about God’s knowledge of all that is secret or concealed, and the time appointed for the death of every living thing. He has full power over everything on land and sea, day and night, in this life and in the life to come. (Verses 59-62)