Эта сура относится к мединскому периоду. Она была ниспослана вскоре после заключения мирного договора в Худайбии в 6 году исламского летосчисления. Сура комментирует события, предшествовавшие заключению этого знаменательного договора, а также описывает положение, в котором в то время находилась мусульманская община. Между ниспослани­ем этой суры и сурой 47 «Мухаммад», которая предшествует ей в порядке Корана, прошло три года, в течение которых произошли события, оказавшие далеко идущее влияние на жизнь мусульманской общины в Медине.

This surah belongs to the Madman period, revealed as it was shortly after the signing of the peace treaty at al-Hudaybiyah in year 6 of the Islamic calendar. It comments on the events leading to the momentous signing of this treaty as also describes the situation in which the Muslim community found itself at that time. Between the revelation of this surah and Surah 47, Muhammad, which precedes it in the Qur’anic order, there was a lapse of three years which witnessed developments that had far-reaching effects on the life of the Muslim community in Madlnah.

Эти перемены затронули отношение как мусульманской общины, так и её противников, а ещё более значительные изменения произошли в психологическом и умственном складе самой мусульманской общины. В этом отношении она стала гораздо более зрелой в понимании и воплощении веры.

These involved changes in the attitudes of both the Muslim community and its opponents, and even greater changes in the Muslim community’s psychological and mental framework. In this respect, it became far more mature in its understanding and implementing of faith.

Прежде чем мы обсудим суру и её смысл, нам нужно рассмотреть крупное событие — подписание мирного договора, — чтобы понять обстоятельства, сложившиеся в то время, когда мусульманская община получила это новое откровение.

Before we discuss the surah and its message, however, we need to review the major event that was the signing of the peace treaty so as to understand the circumstances then prevailing as the Muslim community received this new revelation.

Пророк ﷺ увидел во сне, что он вместе со своими сподвижниками входит в Священную мечеть в Мекке, и некоторые из них были обриты, а у некоторых волосы были коротко подстрижены. Неверующие Мекки не пускали их в Мекку с тех пор, как они переселились в Медину. Они не позволяли им войти даже в течение четырёх священных месяцев, которые все арабы почитали в доисламский период, складывая оружие и считая сражение в эти времена великим грехом.

The Prophet saw himself in a dream entering the Sacred Mosque in Makkah together with his Companions, some of them having shaven their heads and some with their hair cut short. The unbelievers in Makkah had prevented them entry into Makkah since their migration to Madlnah. They did not even allow them entry during the four sacred months that all Arabs honoured in the pre-Islamic period, laying down their arms and regarding fighting during these times as a great enormity.

Вход в Мекку в течение этих четырёх месяцев был открыт для всех и обеспечивал полную безопасность. Даже люди, связанные кровной местью, встречались в это время с миром. Человек мог встретить убийцу своего отца или брата и не поднимать на него руку и не пытаться помешать ему войти в Священную мечеть. Тем не менее идолопоклонники Мекки нарушили свои давно установленные традиции, не допуская Пророка ﷺ и мусульман в Мекку на протяжении шести лет после их переселения в Мадину. На шестом году Пророк ﷺ увидел этот сон и рассказал о нём своим сподвижникам, которые обрадовались ему, понимая, что сон пророка обязательно сбудется.

Entry into Makkah during these four months was free for all, in perfect safety. Even people involved in vengeance killings would meet in peace at this time. A man would come across the killer of his father or brother without raising a finger against him, or trying to prevent his entry into the Sacred Mosque. Nevertheless, the idolaters in Makkah violated their well-established traditions, preventing the Prophet and the Muslims from entering Makkah throughout the six years that followed their migration to Madlnah. In year 6, the Prophet had this dream and reported it to his Companions who were delighted with it, realizing that a dream by a prophet would certainly come true.

Для получения дополнительных сведений об этих событиях мы будем опираться главным образом на сообщение Ибн Хишама, поскольку оно более подробное, чем большинство других, и даёт более полную картину. Оно также в целом согласуется с сообщениями в двух сборниках хадисов — имама аль-Бухари и имама Ахмада, а также с кратким изложением, приведённым Ибн Хаздмом в его книге «Джаваami` ас-сира», и с сообщениями других учёных.1

For further information about these events we will mainly rely on the report given by Ibn Hisham as this is more detailed than most and also provides a fuller picture. It is also generally in agreement with reports in the two Hadlth anthologies of Imam al-Bukharl and Imam Ahmad, as well as the summary given by Ibn Hazm in his book Jawdmi( al-Sirah, and with reports by other scholars.1

Пророк ﷺ объявил своим сподвижникам и арабским племенам вокруг Мадины, что намеревается посетить Мекку, чтобы почтить Каабу и совершить там поклонение. Он пригласил всех присоединиться к нему.

The Prophet announced to his Companions and to the Arabian tribes around Madlnah that he intended to visit Makkah to honour the Ka'bah and to worship there. He invited them all to join him.

Большинство арабских племён, которые ещё не приняли ислам, крайне неохотно присоединялись к этому мирному походу, поскольку опасались, что курайшиты непременно окажут сопротивление мусульманам и не допустят их в Макку. Если курайшиты решительно настроены остановить мусульман, может вспыхнуть вооружённый конфликт. Поэтому эти арабские племена хотели остаться в стороне. Мусульмане же были весьма рады присоединиться к Пророку ﷺ, который выступил во главе около 1400 своих последователей.2

Most of the Arabian tribes which had not yet accepted Islam were highly reluctant to join this peaceful expedition because they feared that the Quraysh were bound to resist the Muslims and prevent them from entering Makkah. If the Quraysh were determined to stop the Muslims, an armed conflict might erupt. Hence, those Arabian tribes wanted to stay out of it. The Muslims, however, were very glad to join the Prophet, who marched at the head of some 1,400 of his followers.2

Однако Пророк ﷺ продолжил путь, пока не прибыл к месту, называемому Гадир аль-Аштат, где Бишр ибн Суфьян доложил ему, что курайшиты собираются с силами и ищут помощи у других, чтобы сражаться с ним и не допустить его входа в Мекку.3

The Prophet, however, marched on until he arrived at a place called Ghadir al-Ashtat where Bishr ibn Sufyan gave him his report that the Quraysh were mobilizing and seeking the help of others to fight him and prevent him from entering Makkah.3

Пророк ﷺ был опечален этим известием. Он сказал: «Как же опрометчиво поступают курайшиты! Что они потеряли бы, если бы оставили меня в покое, чтобы я донёс своё послание до остальной части Аравии? Если бы арабы убили меня, курайшиты получили бы то, чего желают. Если же мне суждено одержать верх, им придётся либо принять ислам, не понеся никаких потерь, либо сражаться со мной, сохранив свои силы. Что они себе думают? Клянусь Богом, я буду продолжать стремиться к тому посланию, которое дал мне Бог, пока оно не восторжествует или пока я не погибну». Размышляя над новой ситуацией, после того как он узнал, что курайшиты готовятся к вооружённому столкновению, Пророк ﷺ решил попытаться избежать такого исхода. Поэтому он спросил, есть ли в его отряде кто-нибудь, кто мог бы провести их по пути, который уводил бы в сторону от курайшитов, чтобы они смогли избежать вооружённого столкновения с их передовым отрядом. Вперёд вышел человек из племени Аслам и повёл их по очень трудному пути, который был весьма тяжёлым для мусульман. В конце концов они оказались на открытой местности, которую было легко пересечь. Пророк ﷺ велел им держать путь по правой дороге, пока они не пришли на равнину аль-Худайбия, к югу от Мекки, находившуюся всего в одном дневном переходе от Священного города.

The Prophet was distressed at this report. He said: “How ill-advised is the Quraysh! What would they lose if they were to leave me alone addressing my message to the rest of Arabia? If those Arabs were to kill me, the Quraysh would have what they wish. If I am to be the victorious, they must either accept Islam without having suffered any losses, or fight me with their forces intact. What do they think? By God, I will continue to strive for the message God has given me until it is triumphant or I die.” Reflecting on the new situation after he had learnt that the Quraysh were preparing for armed conflict, the Prophet decided to try to avoid such an eventuality. Hence, he asked whether anyone in his camp was able to lead them through a route which took them away from the Quraysh, so that they could avoid an armed conflict with their advance force. A man from the tribe of Aslam came forward and led them through a very rough route which was very hard for the Muslims. Eventually, they found themselves in an open area which was easy to cross. The Prophet commanded them to take the right-hand route until they finally arrived at the plain of al-Hudaybiyah, to the south of Makkah, which was only a days walk from the Holy City.

Внезапно верблюдица Пророка села. Люди кричали на неё, чтобы она поднялась, но она не двигалась. Некоторые предположили, что она отказывается идти дальше. Пророк ﷺ сказал им, что такой отказ не в её природе. Он сказал: «Её удерживает та же причина, которая удержала слона». Это было отсылкой к событию, произошедшему почти 60 лет назад, когда Абраха, правитель Йемена, ехал на слоне во главе большого войска, целью которого было разрушить Каабу.

Suddenly, the Prophets she-camel sat down. People shouted at her to make her rise again, but she would not move. Some people suggested that she refused to go forward. The Prophet told them that such a refusal was not in her nature. He said: “She is held back for the same reason which held back the elephant.” This was a reference to an incident which took place nearly 60 years earlier when Abrahah, the ruler of the Yemen, was riding an elephant at the head of a large force, whose aim was to destroy the Ka'bah.

Незадолго до прибытия в Мекку слон остановился и не хотел идти дальше; он был готов повернуть назад. Вскоре после этого войско Абрахи было атаковано птицами, которые бросали в войско камни и уничтожили его. Эта история упоминается в короткой суре Корана под названием «Слон», которую можно перевести следующим образом: «Во имя Бога, Милостивого, Милосердного. Разве ты не знаешь, как поступил твой Господь с людьми слона? Разве Он не свёл на нет их коварный замысел и не наслал на них стаи птиц, которые забрасывали их камнями из песка и глины? Так Он сделал их подобными сжеванным листьям» (105: 1–5).

Shortly before arriving in Makkah, the elephant sat still and would not move forward; it was ready to go back. Shortly afterwards, Abrahah’s army was attacked by birds which threw stones at the army and destroyed it. The story is mentioned in a short surah of the Qur’an entitled, The Elephant, and which may be translated as follows: “In the name of God, the Beneficent, the Merciful. Are you not aware how your Lord dealt with people of the Elephant? Did He not utterly confound their treacherous plan, and send against them flocks of birds, which pelted them with stones of sand and clay? Thus He made them like stalks of devoured leaves.” (105: 1-5)

Пророк ﷺ затем провозгласил: «Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, я приму любое предложение, которое сегодня предложат курайшиты и которое поможет установить добрые отношения и гарантирует уважение к святыням Бога». Затем он велел своим сподвижникам разбить лагерь.

The Prophet then declared: “By Him Who holds my soul in His hand, I shall respond favourably to any proposal the Quraysh puts to me today which helps establish good relations and guarantees respect to God’s sanctuaries.” He then ordered his Companions to encamp.

Когда курайшиты поняли, что Пророк ﷺ сумел уклониться от их передовых отрядов и расположился лагерем в аль-Худайбии, они решили послать к нему посланника. Они также understood, что если им удастся помешать Мухаммаду ﷺ войти в Мекку, тогда как он пришёл лишь с целью посетить Священную мечеть, то их поступок не останется без внимания других арабов. Их престиж основывался на том, что они были хранителями Священного дома и никому не препятствовали совершать там поклонение. Первым посланцем, которого они отправили, был Будайль ибн Варка из племени Хуза'а, который отправился вместе с группой своих соплеменников. Племя Хуза'а всегда сочувствовало Пророку ﷺ. Некоторые из его мужчин приняли ислам, но даже те, кто этого не сделал, были далеки от враждебности к посланию ислама.

When the Quraysh realized that the Prophet had managed to evade their advance forces and that he was encamped at al-Hudaybiyah, they decided to send a messenger to him. They were also aware that should they succeed in stopping Muhammad from entering Makkah, when he had come with no purpose other than to visit the Sacred Mosque, their action would not go unquestioned by the other Arabs. Their prestige was derived from the fact that they were custodians of the Sacred House and that they prevented no one from worshipping there. The first emissary they sent was Budayl ibn Waraqa' of the tribe of Khuza'ah, who went with a group of his fellow tribesmen. The tribe of Khuza(ah was always sympathetic towards the Prophet. Some of its men had embraced Islam, but even those who had not were far from hostile to the message of Islam.

Будайль пришёл к Пророку ﷺ и сообщил ему, что курайшиты решительно намерены не допустить его в Мекку. Пророк ﷺ заверил его, что у него нет намерения сражаться с кем-либо. Он хотел лишь посетить Каабу и показать мусульманам признание её святости. Замечание Пророка ﷺ о позиции курайшитов было высказано такими словами: «Курайшиты сейчас в таком состоянии, что способны думать лишь о войне. Я готов заключить с ними перемирие, если они того пожелают. Прошу их только оставить меня в покое, чтобы я мог говорить с людьми. Если я буду успешен и другие люди последуют за мной, то выбор за ними, поступить ли так же. Если же они откажутся, то сохранят свою силу. Если же они решительно намерены остановить меня, то клянусь Богом, что буду сражаться с ними за это своё дело до самой смерти, и даже тогда они не смогут помешать тому, что угодно Богу». Будайль вернулся к курайшитам и сказал им: «Мы пришли к вам после того, как увидели этого человека и услышали, что он говорит. Хотите ли вы услышать, что он нам сказал?» Некоторые из них закричали: «Мы не желаем слышать ничего из того, что он говорит». Но более благоразумные люди попросили его передать то, что он услышал. Закончив свой рассказ, он стал увещевать их, говоря, что их отношение безрассудно, ибо Мухаммад ﷺ не намерен воевать с ними. Он хочет лишь посетить Каабу.

Budayl spoke to the Prophet and told him that the Quraysh were determined to prevent him from entering Makkah. The Prophet assured him that he had no intention of fighting anyone. He wanted only to visit the Ka(bah and to demonstrate the Muslims’ recognition of its sanctity. The Prophets comment on the Quraysh s attitude was given in these words: “The Quraysh are now in such a state that they can think only of war. I am prepared to agree a truce with them, if they so desire. I ask them only to leave me alone to speak to people. If I am successful and other people follow me, then the choice is theirs to do likewise. If they refuse, they will have preserved their strength. If they are determined to stop me, I swear by God that I will fight them over this cause of mine until I die, and even then they cannot prevent what God wills.” Budayl went back to the Quraysh and said to them: “We have come to you after seeing this man and hearing what he says. Would you like to hear what he told us?” Some of them shouted: “We do not wish to hear anything he says.” Some wiser people requested him to report what he had heard. When he finished his report, he pleaded with them, saying that they were rash in their attitude because Muhammad did not intend to fight them. He wanted only to visit the Ka(bah.

Отвергнув советы всех трёх посланников разрешить Мухаммаду ﷺ войти в Мекку и совершить поклонение у Каабы, курайшиты решили отправить четвёртого посланника. Ни одно из существующих сообщений не проливает свет на причины, по которым курайшиты сочли, что отправка ещё одного посланника для разговора с Пророком ﷺ способна изменить положение дел. Неизвестно, чего курайшиты надеялись достичь, посылая этих посланников, если они не были готовы прислушаться к их советам. Возможно, всё это было проявлением растерянности курайшитов. С другой стороны, это могло быть попыткой оправдать themselves перед самими собой.

Having rejected the advice of all three envoys to allow Muhammad to enter Makkah and worship at the Ka 'bah, the Quraysh decided to send a fourth emissary. None of the existing reports throws any light on the reasons which made the Quraysh feel that sending another envoy to speak to the Prophet would bring about any change in the situation. It is not known what the Quraysh hoped to achieve by sending these envoys when it was not prepared to listen to their advice. Perhaps it was all a mark of the Qurayshs confusion. On the other hand, it may have been an exercise in self-justification.

Возможно, курайшиты хотели иметь возможность сказать, что они испробовали все, чтобы прийти к соглашению с Мухаммадом ﷺ. Как бы то ни было, на этот раз курайшиты выбрали 'Урву ибн Мас'уда, вождя племени Сакиф, которое жило в городе Та'ифе. Однако 'Урва прежде всего хотел убедиться, что по возвращении он не подвергнется такому же суровому обращению, какому подвергались другие посланники курайшитов, если вернется с советом, который курайшитам может не понравиться. Поэтому он обратился к людям из курайшитов:

The Quraysh might have wanted to be able to say that they tried all they could to reach accommodation with Muhammad. Be that as it may, the man the Quraysh chose this time was 'Urwah ibn Mas'ud, a leader of the tribe ofThaqif, which lived in the town of Ta’if. 'Urwah, however, wanted first to make sure that on his return he would not receive the same harsh treatment as the other envoys the Quraysh sent, should he come back with advice the Quraysh might not like. He, therefore, addressed the people of the Quraysh:

«Я отметил, какими оскорблениями вы осыпали тех, кого посылали к Мухаммаду ﷺ. Вы знаете, что для меня вы — словно родители, а я — ваш сын. Когда я услышал о вашей беде, я собрал тех из моего народа, кто подчинялся моим приказам, и пришёл оказать вам поддержку». Курайшиты ответили: «Это, несомненно, правда, и мы не сомневаемся в тебе». Когда он сел, чтобы говорить с Пророком ﷺ, он сказал:

“I have noted what sort of abuse you have poured on the heads of those you have sent to Muhammad. You know that to me you are parents and that I am your son. When I heard of your trouble, I gathered those of my people who obeyed my orders and have come to give you support.” The Quraysh answered: “This is certainly true, and we have no doubts about you.” When he sat down to speak to the Prophet, he said:

Учитывая обстановку, а также то, что он получил четырёх посланников от курайшитов, не видя никаких признаков того, что курайшиты смягчают своё противодействие вступлению мусульман в Мекку, Пророк ﷺ счёл полезным оказать давление на курайшитов. Поэтому он решил отправить к ним посланника, чтобы заверить их, что его цель — лишь совершить поклонение у Каабы, а не вступать в драку с кем-либо. Посланником был Харраш ибн Умайя из племени Хуза'а. Однако, как только Харраш прибыл в Мекку, его верблюд был ранен людьми из курайшитов, которые также хотели убить его. Его спасло племя Хабш, чей вождь аль-Хулайс был одним из посланников курайшитов к Пророку ﷺ.

Considering the situation and the fact that he had received four emissaries from the Quraysh without any sign that the Quraysh were mellowing their opposition to the Muslims’ entry to Makkah, the Prophet thought it might be useful to bring some pressure to bear on the Quraysh. He therefore decided to send them an envoy to assure them that his objective was only to worship at the Ka ‘bah, not to pick a fight with anyone. The envoy was Kharrash ibn Umayyah of the tribe of Khuza‘ah. As soon as Kharrash arrived in Makkah, however, his camel was wounded by the Quraysh people, who also wanted to kill him. He was saved by the Habshl tribe, whose chief al-Hulays was one of the Quraysh’s envoys to the Prophet.

Обращение, которому подвергся Харраш, шло вразрез с давними традициями дипломатии, которые предоставляли неприкосновенность посланникам и послам. Однако Пророк ﷺ не желал, чтобы этот инцидент стал препятствием на пути к мирному решению проблемы. Поэтому он оставил это дело без последствий и сосредоточился на поддержании контакта с курайшитами. Он полагал, что отправка более видного человека из числа его сподвижников может оказаться более полезной.

The treatment Kharrash received was against the age-honoured traditions of diplomacy, which gave immunity to messengers and envoys. The Prophet, however, did not wish to allow this incident to be an obstacle in his attempt to reach a peaceful solution to the problem. He therefore overlooked the matter and concentrated on maintaining contact with the Quraysh. He thought that sending a more prominent figure from among his Companions might be more useful.

Пророк ﷺ сначала подумал о ‘Умаре ибн аль-Хаттабе как о подходящем после. Однако ‘Umar указал, что его собственное племя, Бани ‘Адий, уже не имело никакого влияния в Мекке. Никто не защитит его, если с ним что-нибудь случится. Он предложил, что ‘Усман ибн ‘Аффан из ветви Умейядов племени Курайш лучше подходит для того, чтобы выступить послом Пророка ﷺ.

The Prophet first thought of ‘Umar ibn al-Khattab as a suitable messenger. ‘Umar, however, pointed out that his own clan, Bani (Adly, no longer had any influence in Makkah. No one would protect him should he come to any harm. He suggested that 'Uthman ibn ‘Affan of the Umayyad branch of the Quraysh was better placed to act as the Prophet’s ambassador.

Глубоко опечаленный и скорбящий, Пророк ﷺ понял, что, убив Усмана, своего сподвижника и посланника, курайшиты закрыли дверь для всех усилий, направленных на достижение мирного урегулирования.

Deeply hurt and very sad, the Prophet felt that by killing (Uthman, his Companion and envoy, the Quraysh had closed the door on all efforts which aimed at reaching a peaceful settlement.

Другой вариант был тем, которого он так старался избежать:

The other alternative was the one which he had tried hard to avoid:

а именно, на войну. Он призвал своих сподвижников дать ему клятву верности сражаться с курайшитами до конца. Он стоял под деревом, когда попросил об этой клятве, и его сподвижники поспешили исполнить его просьбу. Каждый из них поклялся, что будет сражаться и никогда не обратится в бегство с поля боя, даже если это будет стоить ему жизни. Пророк ﷺ остался доволен ответами своих сподвижников.

namely, war. He called on his Companions to give him a pledge to fight the Quraysh to the bitter end. He was standing underneath a tree when he requested that pledge, and his Companions rushed to give him what he asked of them. Every one of them pledged that he would fight and never flee from battle even if that meant his own death. The Prophet was pleased with his Companions’ responses.

Он также принёс присягу от имени Усмана: «Усман находится в поручении, данном ему Богом и Его Посланником. Поэтому я приношу присягу от его имени». Он сомкнул свои руки и сказал:

He also made a pledge on behalf of ‘Uthman: ‘“Uthman is on a mission given him by God and His Messenger. I, therefore, make a pledge on his behalf.” He clasped his hands together and said:

«Это за Усмана». В комментарии к этой присяге Коран говорит: «Аллах был доволен верующими, когда они приносили тебе присягу под деревом. Он знал, что у них на сердцах, и ниспослал им успокоение и наградил их скорой победой и многой добычей, которую они возьмут. Аллах — Могущественный, Мудрый». (48: 18-19)

“This is for ‘Uthman.” In comment on this pledge, the Qur’an says: “ God was indeed well pleased with the believers when they pledged their allegiance to you under the tree. He knew what was in their hearts and so He sent down tranquillity upon them, and rewarded them with a speedy victory and with many war gains for them to take. God is Almighty, Wise.” (48: 18-19)

Эта присяга в исламских исторических трудах известна как Бай‘ат ар-Ридван, или «присяга, снискавшая довольство Бога», ввиду ясного утверждения, что Бог был доволен теми, кто принял в ней участие. Действительно, эта присяга согрела сердце Пророка ﷺ, ведь она стала ещё одним доказательством того, что его сподвижники всегда были готовы принести любую жертву, какую от них потребуют, в защиту дела Ислама. Те сподвижники Пророка ﷺ понимали, что по численности курайшиты значительно превосходили их.

Некоторые из более мудрых людей среди курайшитов, должно быть, предложили, что достижение мирного соглашения может лучше сохранить достоинство курайшитов, чем война, даже если бы война закончилась в их пользу. Взгляды их прежних посланников, в особенности аль-Хулайса из племени Хабши и Урвы ибн Масуда из племени Сакиф, начали казаться очень разумными. Более того, если бы курайшиты довели дело до вспышки, их действия могли бы означать бой у Священного Дома и в священный месяц. Это, по сути, создало бы прецедент, который непременно принёс бы курайшитам больше вреда, чем пользы. Поэтому доводы в пользу умеренности внезапно стали казаться значительно весомее. Делегация во главе с Сухайлем ибн Амром была, следовательно, направлена для переговоров с Пророком ﷺ об условиях мирного соглашения.

Some wiser men among the Quraysh must have suggested that achieving a peaceful settlement might preserve the Quraysh’s dignity better than war, even if the war ended in its favour. The views of its earlier envoys - particularly those of al-Hulays of the Habshi tribe and ‘Urwah ibn Mas'ud of the Thaqlf - began to appear highly valid. Moreover, should the Quraysh push matters to the point of flare-up, their action might mean a fight near the Sacred House and in the sacred month. This would, in effect, be setting a precedent which was certain to do more harm than good to the Quraysh. Hence the arguments for moderation suddenly began to appear much weightier. A delegation headed by Suhayl ibn (Amr was, therefore, dispatched to negotiate the terms of a peace settlement with the Prophet.

Пророк ﷺ принял Сухайля ибн ‘Амра и его делегацию радушно.

The Prophet received Suhayl ibn ‘Amr and his delegation well.

Он велел своим Сподвижникам показывать своих жертвенных животных и возвышать голос, произнося слова, выражающие то, что они пришли лишь в ответ на зов Аллаха, чтобы почтить Священный Дом.

He instructed his Companions to show their sacrificial animals and to raise their voices with phrases expressing the fact that they had come only in response to Gods call to honour the Sacred House.

Переговоры между двумя сторонами были нелёгкими. Несмотря на то, что Пророк ﷺ стремился достичь мирного соглашения, на переговорах пришлось обсуждать несколько существенных вопросов. Среди них были: посещение Пророком ﷺ Священного Дома; решимость курайшитов не допустить, чтобы казалось, будто они уступили силе; возможность заключить долгосрочное перемирие между сторонами, которое положило бы конец их частым военным столкновениям; характер отношений, которые должны были установиться между сторонами; и свобода каждой стороны совершать политические шаги в более широкой перспективе всей Аравии.

The talks between the two sides were not easy. Despite the fact that the Prophet was keen to achieve a peace settlement, the negotiations had to deal with several issues of substance. The topics included: the Prophets visit to the Sacred House; the Qurayshs determination not to seem to have given in to force; the possibility of agreeing a long term truce between the two sides, putting an end to their frequent military clashes; the sort of relations which should exist between the two sides; and the freedom of each side to make political moves on the wider horizon of the whole of Arabia.

Отношение Пророка ﷺ вызвало волнение в мусульманском лагере. Они не привыкли видеть, чтобы Пророк ﷺ проявлял такое мягкое отношение.

The Prophets attitude caused a stir in the Muslim camp. They were not used to seeing the Prophet taking such a very soft attitude.

Это также стало неожиданностью для самих переговорщиков из Курайш. Пророк ﷺ не только принял все условия, выдвинутые курайшитами, но и не стал советоваться со своими сподвижниками по этому вопросу, что противоречило его обычной практике. Более того, условия мирного договора сильно удивили мусульман, ведь они ставили мусульманскую сторону в положение гораздо более слабое, чем курайшитов. Для мусульман принятие таких условий было ни полезным, ни необходимым. Некоторые из них не могли скрыть своего недовольства. Наиболее ярко это выразилось в позиции 'Умара ибн аль-Хаттаба. Когда условия мирного договора были окончательно согласованы и уже собирались записать, 'Умар пришёл к Абу Бакру и сказал: «Абу Бакр, разве он не посланник Бога?» Абу Бакр ответил утвердительно. 'Умар снова спросил: «Разве мы не мусульмане?» Когда Абу Бакр дал тот же ответ, 'Умар продолжил: «Разве они не многобожники?» Абу Бакр снова ответил: «Да». Тогда 'Умар спросил его: «Зачем же тогда нам мириться с унижением в вопросах нашей веры?» Абу Бакр ответил напутствием, сказав своему собеседнику: «Следуй за ним во всём, что он делает, 'Умар. Я верю, что он посланник Бога ﷺ». Но 'Умар всё ещё был обеспокоен и сказал: «И я тоже верю, что он посланник Бога ﷺ». Довод 'Умара состоял в том, что раз то, что разделяло обе стороны, было по сути одним вопросом — правое против неправого, вера против отсутствия веры, — то те, кто стоит на стороне истины и правды, не должны уступать тем, кто отстаивает дело заблуждения и лжи. Верующие никогда не должны мириться с каким-либо унижением, когда речь идёт о вопросах, связанных с верой. Напротив, им следует всегда проявлять гордость за свою религию. Поэтому 'Умар не отступился. Он пошёл к Пророку ﷺ и задал ему те же вопросы: «Разве ты не посланник Бога? Разве мы не мусульмане? Разве они не многобожники?» На все эти вопросы Пророк ﷺ ответил утвердительно. Последний вопрос, который задал Умар, снова был тем же: «Почему же мы должны мириться с унижением в вопросах нашей веры?» Ответ Пророка ﷺ раскрыл его позицию: «Я раб Аллаха и Его Посланник. Я не ослушаюсь Его, и Он никогда не оставит меня». Пророк ﷺ действительно следовал божественным повелениям, которые он, должно быть, получил в то время.

It was also surprising for the Quraysh negotiators themselves. Not only did the Prophet accept all the terms the Quraysh stipulated, he did not consult his Companions in the matter, contrary to his normal practice. Moreover, the terms of the peace agreement were extremely surprising to the Muslims, because they tended to cast the Muslim side as much weaker than the Quraysh. To the Muslims, accepting such terms was neither useful nor necessary. Some of them could not hide their dissatisfaction. This is epitomized by the attitude of 'Umar ibn al-Khattab. When the terms of the peace agreement were finalized and were about to be written down, 'Umar came to Abu Bakr and said: “Abu Bakr, is he not God’s Messenger?” Abu Bakr answered in the affirmative. 'Umar again asked: “Are we not the Muslims?” When Abu Bakr gave the same answer, 'Umar went on: “Are they not the idolaters?” Abu Bakr again answered: “Yes.” 'Umar then asked him: “Why then should we accept humiliation in matters of our faith?” Abu Bakr answered with a piece of advice, saying to his questioner: “Follow him whatever he does, ‘Umar. I believe that he is Gods Messenger.” But ‘Umar was still perturbed and said: “And I too believe that he is Gods Messenger.” ‘Umars argument was that since what separated the two sides was really a single issue - right against wrong, faith against lack of faith - those who were on the side of right and truth must not give in to those who championed the cause of wrong and falsehood. The believers must never accept any sort of humiliation when it came to matters relating to faith. Indeed, they should always show pride in their religion. Hence, ‘Umar was not to be deterred. He went to the Prophet and put to him the same questions: “Are you not Gods Messenger? Are we not the Muslims? Are they not the idolaters?” To all these questions, the Prophet answered in the affirmative. The final question ‘Umar put was again the same: “Why, then, should we accept humiliation in matters of our faith?” The Prophets answer provided the clue to his attitude: “I am Gods servant and Messenger. I shall not disobey Him and He will never abandon me.” The Prophet was indeed following Divine orders which he must have received at that time.

Это были условия мирного договора. Когда их записывали, свидетелей с обеих сторон попросили поставить подписи под документом. В этот момент произошло событие, которое испытало терпение верующих и дало им ещё одну возможность доказать крепость своей веры. Из Макки прибыл человек в наручниках, с ногами, закованными в цепи. Его держали там в заточении потому, что он был мусульманином. Этим человеком был не кто иной, как сын самого Сухайля, Абу Джандаль. Именно его отец заточил его и защёлкнул на нём кандалы. Тем не менее ему удалось бежать и выбрать незнакомый путь через горы, окружающие Макку, пока он не добрался до аль-Худайбии. Когда мусульмане увидели его, они очень обрадовались его побегу и тепло его приняли.

These were the terms of the peace agreement. When they were written down, witnesses from both sides were asked to sign the document. At that moment, something happened to test the patience of the believers and to give them another opportunity to prove the strength of their faith. A man from Makkah arrived in handcuffs and with his legs in chains. He was being kept prisoner there because he was a Muslim. This man was none other than Suhayl’s own son, Abu Jandal. It was his father who imprisoned him and fastened his shackles. Nevertheless, he had been able to escape and to take an unfamiliar route through the mountains surrounding Makkah until he arrived at al-Hudaybiyah. When the Muslims saw him, they were very glad that he had escaped and gave him a fine reception.

Пока составлялся мирный договор, Сухайль был слишком занят, чтобы что-либо заметить. Когда документ был завершён, Сухайль поднял глаза и увидел среди мусульман своего сына. Он подошёл к нему, ударил его по лицу и схватил за ворот. Абу Джандаль громко закричал:

While the peace agreement was being written down, Suhayl was too busy to notice anything. When it was finished, Suhayl looked up and saw his son among the Muslims. He went up to him, hit him in the face and took him by the collar. Abu Jandal cried aloud:

«Братья-мусульмане, неужели меня вернут неверным, чтобы они пытались отвратить меня от моей веры?» Эти слова были очень болезненны для мусульман, и некоторые из них начали плакать.

“My fellow Muslims, am I to be returned to the unbelievers to try to turn me away from my faith?” Those words were very painful to the Muslims, some of whom started to cry.

Однако Сухайль ибн Амр оставался непреклонен. Он сказал Посланнику Аллаха: «Это первый человек, чьё дело я веду. Ты должен вернуть его мне». Пророк ﷺ указал на то, что Абу Джандаль прибыл до того, как соглашение было завершено: «Мы ещё не закончили составление документа». Сухайль сказал: «Тогда я вообще не заключал с тобой никаких условий». Пророк ﷺ стал умолять:

Умар ибн аль-Хаттаб снова был возмущён этим положением дел.

Umar ibn al-Khattab was again outraged by the situation.

Он не мог понять, почему мусульмане должны принимать такие унизительные условия и оставаться безучастными, когда их брат подвергается жестокому обращению без всякой причины, кроме того, что он верит в Бога и Его Посланника ﷺ. Когда Абу Джандала уводили, Умар подошёл к нему и пошёл рядом. Он заговорил с ним: «Терпи, Абу Джандал. Эти люди — неверующие. Они ничего не стоят. Кровь любого из них не дороже крови собаки». Идя рядом с Абу Джандалом и разговаривая с ним, он продолжал подвигать рукоять своего меча в сторону Абу Джандала, надеясь, что тот возьмёт меч Умара и убьёт своего отца. Абу Джандал либо не хотел убивать своего отца, либо не понял или не заметил жеста Умара. Он покорился своей участи до тех пор, пока Бог не поможет ему обрести свободу. Его увели в оковах и цепях. Когда мусульмане смотрели на него, их сердца были полны скорби, потому что они не могли ему помочь.

He could not understand why the Muslims should accept such humiliating terms or stand idle when a brother of theirs was subjected to harsh treatment for no reason other than the fact that he believed in God and His Messenger. As Abu Jandal was being led away, ‘Umar went up to him and walked by his side. He spoke to him: “Be patient, Abu Jandal. These people are unbelievers. They are worthless. The blood of anyone of them is no more precious than the blood of a dog.” As he was walking by Abu Jandals side and talking to him, he continued to move the handle of his sword towards Abu Jandal, hoping that Abu Jandal would take ‘Umars sword and kill his father. Abu Jandal either did not wish to kill his father or did not understand or notice ‘Umars gesture. He submitted to his fortune until God would help him get his release. He was led away in his shackles and chains. As the Muslims looked at him, their hearts were full of agony because they were unable to help him.

Когда документ с условиями мира был записан, Пророк ﷺ попросил нескольких своих сподвижников засвидетельствовать соглашение, помимо свидетелей со стороны курайшитов.

When the document detailing the peace terms was written down, the Prophet asked a number of his Companions to witness the agreement, in addition to witnesses from the Quraysh side.

Мусульманскими свидетелями были Абу Бакр, Умар ибн аль-Хаттаб, Али ибн Абу Талиб, Абд ар-Рахман ибн Ауф, Са'д ибн Абу Ваккас, Махмуд ибн Маслама и Абдуллах ибн Сухайль, другой сын самого главного переговорщика от курайшитов. Микраз ибн Хафс и Хувайтиб ибн Абд аль-Узза были свидетелями от курайшитов. Когда засвидетельствование наконец было завершено, делегация курайшитов отправилась домой.

Пророк сказал своим сподвижникам: «Зарежьте своих животных, побрейтесь и выйдите из состояния ихрама». Никто из них не выказал готовности подчиниться этому приказу. Пророк ﷺ повторил свою команду трижды, но никто по-прежнему не был готов сделать то, что ему было велено. Пророк ﷺ был очень сильно разгневан. Он вошёл в свой шатёр, где его ждала Умм Саламah, его жена, которая сопровождала его в этом походе. Она сразу заметила, как он рассержен. Она спросила его о причине, и он ответил: «Мусульмане губят себя. Я дал им приказ, а они не подчинились». Он объяснил ей, как его сподвижники восприняли его приказы с безразличием и как ни один из них не был готов повиноваться. Она попыталась успокоить его: «Посланник Бога, не вини их. Они находятся под сильным давлением из-за всех тех трудностей, которые ты взял на себя, чтобы достичь этого мирного соглашения, и потому что теперь они понимают, что им придётся возвращаться домой долгим путём, не достигнув своей цели». Затем она дала ему очень разумный совет: велела ему выйти и самому зарезать своих жертвенных животных и побриться, не обращаясь ни к кому из них. Пророк ﷺ последовал совету своей жены, вышел и зарезал своих верблюдов. Затем он позвал кого-то, чтобы тот побрил ему голову.

The Prophet said to his Companions: “Slaughter your animals and shave and release yourselves from ihram.” No one showed any sign of willingness to comply with this order. The Prophet repeated his command three times and still no one was willing to do as he was told. The Prophet was very angry indeed. He went into his tent where Umm Salamah, his wife who accompanied him on this expedition, was waiting. She immediately noticed how angry he was. She asked him the reason why and he answered: “The Muslims are ruining themselves. I have given them a command and they have not obeyed.” He explained to her how his Companions received his orders with indifference and how not one of them was willing to obey. She tried to pacify him: “Messenger of God, do not blame them. They have been under great pressure because of all the trouble you have taken to achieve this peace settlement and because they now realize that they have to take the long way home without achieving their purpose.” She then gave him a very sound piece of advice: she told him to go out and slaughter his own sacrificial animals and shave, without speaking to any one of them. The Prophet acted on his wife’s advice and went out and slaughtered his camels. He then called someone to shave his head.

Когда его сподвижники увидели, что он сделал, они поспешили сделать так же. Некоторые из них помогали другим побриться, и они очень сокрушались о себе за то, что сразу не исполнили приказ Пророка ﷺ.

When his Companions witnessed what he did, they rushed to do likewise. Some of them helped others to shave and they were extremely unhappy with themselves for not responding to the Prophet’s orders in the first place.

Такова была атмосфера в мусульманской общине до ниспослания этой суры. Пророк был уверен в том, что ему внушил Бог, и потому не позволял себе вмешиваться в ход событий иначе, чем указывало это божественное внушение. Он обращался к нему во всём и перед каждым шагом. Ни неверующие, ни давление со стороны его сподвижников, которые были разгневаны враждебностью неверующих, не могли заставить его изменить свой путь. В конце концов Бог ниспослал спокойствие в сердца мусульман, и они успокоились, без колебаний принимая то, что говорил им Пророк ﷺ, так же как и их братья, которые никогда не сомневались изначально. Самым ярким примером этого был Абу Бакр, чья убеждённость никогда не подвергалась сомнению, даже на краткий миг.

Such was the atmosphere in the Muslim community prior to the revelation of this surah. The Prophet was certain of what God had inspired him. Therefore, he allowed himself no say in the drift of events other than what such divine inspiration pointed to. He referred to this inspiration at every point and before taking any step. Neither the unbelievers nor pressure by his Companions, who were infuriated by the unbelievers hostility, would make him change his course. Eventually, God put tranquillity in the Muslims’ hearts and they were reassured, accepting without hesitation what the Prophet told them, just like their brethren who never entertained any doubt in the first place. The prime example of these was Abu Bakr whose reassurance was never in doubt, not even for a brief moment.

Поэтому начало суры несёт Пророку добрую весть, которая глубоко радует его сердце: «Мы даровали тебе явную победу, чтобы Бог простил тебе все твои прегрешения, прошлые и будущие, полностью изливал на тебя Свои благословения и вёл тебя прямым путём. Бог непременно окажет тебе Свою могучую помощь» (аяты 1–3). В начале суры также говорится о спокойствии, ниспосланном верующим, при этом подтверждается, что они истинно верующие, и обещаются им прощение грехов, вознаграждение и поддержка свыше: «Это Он ниспослал спокойствие в сердца верующих, чтобы они ещё тверже утвердились в вере. Богу принадлежат все воинства небес и земли; Он поистине Всезнающий, Мудрый. Он введёт верующих, мужчин и женщин, в сады, под которыми текут реки, чтобы пребывать там вечно, и простит им их дурные деяния. Это, перед лицом Бога, великий успех» (аяты 4–5). В противоположность этому их враги, лицемеры и многобожники, навлекают на себя недовольство Бога и страдания в грядущей жизни: «Бог также подвергнет страданиям лицемеров и многобожников, мужчин и женщин, которые дурно думают о Боге. Зло окружает их со всех сторон, и они навлекают на себя гнев Бога. Он отверг их и приготовил для них ад — скверное пристанище» (аят 6).

Hence the opening of the surah gives the Prophet happy news that greatly delights his heart: “ We have granted you a glorious victory, so that God may forgive you all your faults, past and future, bestow upon you the full measure of His blessings and guide you on a straight way God will certainly grant you His mighty support(Verses 1-3) The opening also refers to the tranquillity granted to the believers, acknowledging that they were true believers and promising them forgiveness of sins, reward and support from on high: "It is He who sent down tranquillity into the hearts of the believers, so that they may grow more firm in their faith. To God belongs all the forces of the heavens and the earth; He is indeed All Knowing, Wise. He will admit the believers, both men and women, into gardens through which running waters flow, there to abide, and He will forgive them their bad deeds. That is, in God's sight, a great triumph.” (Verses 4-5) By contrast, their enemies, hypocrites and idolaters alike, incur Gods displeasure and suffering in the life to come: "God will also inflict suffering on the hypocrites and the polytheists, men and women, who harbour evil thoughts about God. Evil encompasses them from all sides, and they incur God's anger. He has rejected them and has prepared for them heli an evil destination.” (Verse 6)

Если сравнить эту суру в целом с предшествующей ей в порядке Корана, открывается глубокая перемена в общем настрое мусульманской общины за те три года, которые, как мы полагаем, разделяли ниспослание этих двух сур. Мы осознаём, какое влияние оказал Коран на эту общину и как она выиграла от тщательного воспитания, которое ей дал Пророк ﷺ, позволившего ей занять своё особое место и сыграть её беспримерную роль в истории человечества.

Looking at the surah as a whole and comparing it to the one that precedes it in the Quranic order reveals the profound change in the general attitude of the Muslim community over the three years we believe to have separated the revelation of these two surahs. We realize the effects the Qur’an had on that community and how it benefited by the careful education the Prophet imparted to it, enabling it to assume its unique position and play its unparalleled role in human history.

Из общей атмосферы этой суры и чувств, которые она пробуждает, ясно, что мусульманская община достигла зрелости, обрела последовательно высокий уровень веры, укрепилась в своих обязанностях и уже не нуждалась в сильных побуждениях для исполнения таких обязанностей, которые требовали жертвовать жизнью и имуществом. Теперь ей требовалось сдерживающее влияние, чтобы она могла спокойно взглянуть на вещи и принять решение Высшего руководства исламского призыва соблюдать временное перемирие в противостоянии с врагом.

It is clear from the general ambience of this surah and the feelings it generates that the Muslim community had attained maturity, achieved a coherently high standard of faith, become reassured about its duties and no longer needed strong incentives in order to discharge such duties that required sacrificing life and property. It now needed a restraining influence so that it could look at things calmly and accept the decision of the Highest Leadership of the Islamic message to observe a temporary truce in its confrontation with the enemy.

Мусульманской общине больше не нужна директива подобного рода:

No longer does the Muslim community need a directive of the type:

Поэтому не падайте духом и не просите о мире. Вы одержите верх, и Бог с вами. Он никогда не лишит вас воздаяния за ваши деяния.

“ Therefore, do not lose heart or sue for peace. It is you who have the upper hand, and God is with you. He will never let your deeds go to waste." (47:35)

или призыв такого рода: «Вас призывают тратить на пути Аллаха, но среди вас найдутся скупцы. Кто скуп [на пути Бога], тот скуп по отношению к самому себе. Бог — источник всякого богатства, а вы — те, кто нуждается. Если же вы отвернётесь, Он заменит вас другими людьми, и они не будут похожи на вас» (). Не было и нужды стимулировать борьбу на пути Бога, говоря о благородстве мученичества и о великой чести, которую Бог даёт мученикам. Здесь мы не находим и разъяснения цели, ради которой мусульманская община подвергается испытанию возложенной на неё обязанностью сражаться на пути Бога, как это есть в предыдущей суре, Мухаммад: «Если бы Бог пожелал, Он Сам покарал бы их, но Его воля в том, чтобы испытать вас друг через друга. А тех, кто погиб на пути Бога, Он никогда не оставит без воздаяния их деяниям. Он наставит их, приведёт их к благополучию и введёт в Сад, о котором Он уже возвестил им» ().