«Когда смерть приближается к кому-либо из них, он говорит: „Господь мой! Верни меня [к жизни], чтобы я мог творить благое в том, что упустил“». (Аят 99–100) Это картина приближающейся смерти, когда человек уверен, что вот-вот умрёт. В этот момент он молит о возвращении к жизни, чтобы получить второй шанс сделать то, что должен был сделать сразу. Он хочет уладить дела относительно семьи и имущества, которое оставляет после себя. Это показано так, будто происходит в настоящем, на глазах у всех. Но мольба звучит слишком поздно. Поэтому ответ не дается самому этому человеку. Он объявляется для всех, чтобы все поняли: «Нет! Это всего лишь слова, которые он произносит». (Аят 100)
“When death approaches any of them, he says: My Lord! Let me return [to life], so that I may act righteously in whatever I have failed to do.” (Verses 99-100) This is the scene of approaching death, when the person is certain that he is about to die. At this moment, he appeals for a return to life so as to have a second chance to do what he should have done in the first place. He wants to set things right with regard to the family and assets he is leaving behind. This is shown as if it is happening at the present moment, witnessed by all. But the appeal is made too late. Hence, the answer is not given to the person concerned. It is declared for all to understand. “By no means! It is but a word he says.” (Verse 100)
Это всего лишь слово, которое несёт мало смысла или не несёт его вовсе. Оно не заслуживает внимания. Говорящий тоже не заслуживает того, чтобы на него обращали внимание. Оно не выражает никакой искренности; скорее, оно вызвано осознанием приближающихся тяжёлых трудностей. Оно выражает сильное напряжение, в котором оказался говорящий, но за ним не стоит убеждённость.
It is only a word that carries little or no significance. It does not deserve to be considered. Indeed the speaker does not merit any attention. It does not express any sincerity; rather, it is prompted by the dawning awareness of the great difficulty ahead. It expresses the great stress the speaker finds himself under, but it has no basis in conviction.
Так завершается картина говорящего на пороге смерти. Внезапно между ним и остальным миром возводятся преграды. Дело решено, связи прерваны, двери закрыты и занавес опущен: «А перед ними – барзах до дня, когда все будут воскрешены». (Аят 100) Они не принадлежат ни к людям этой жизни, ни к людям загробной. Они находятся в промежуточном состоянии, которое будет длиться до тех пор, пока не воскреснут все.
Thus ends the image of the speaker at the point of death. Suddenly, barriers are raised between him and the rest of the world. The matter is settled, contacts are severed, doors closed and the curtain dropped: “Behind them there stands a barrier till the day when all will be raised from the dead.” (Verse 100) They neither belong to the people of this life, nor to those of the hereafter. They are in the stage in between, which will continue until all are resurrected.
Сура теперь говорит об этом дне, рисуя картину того, что происходит тогда, и выводя её на всеобщее обозрение. «Когда в Рог затрубят, в тот День не будет между ними родственных связей, и они не станут расспрашивать друг друга» (аят 101). Все узы прерываются, и все ценности, которых люди придерживались в этой жизни, теряют всякое значение. «Не будет родственных связей» — именно так. Величие той обстановки заставляет всех замолчать: никто не произнесёт ни слова, не говоря уже о том, чтобы расспрашивать других.
The sūrah now speaks about that day, giving an image of what happens then and raising it for all to see. “Then, when the Trumpet is sounded, there will be no ties of kinship between them on that day, nor will they ask about one another.” (Verse 101) All bonds come to an end, and all values people observe in this life are no longer of any consequence. ‘There will be no ties of kinship’ then. The awesome atmosphere makes them all silent, with no one uttering as much as a word, let alone enquiring about others.
Процесс подсчёта и взвешивания деяний и поступков показан происходящим стремительно: «Тем, чьи весы [добрых деяний] будут тяжелы, будут успешны; а те, чьи весы будут легки, погубят свои души и пребудут в аду. Огонь опалит их лица, и они будут в нём выглядеть угрюмыми» (аяты 102–104). Этот процесс представлен в материальном образе, с действием и движением, в обычной для Корана манере. Поэтому мы содрогаемся от картины того, как идолопоклонников обжигает огонь, их лица меняют цвет, темнеют и выглядят полными мрачной печали. Это ужасный образ, который почти передаёт боль.
The process of reckoning and weighing up deeds and actions is shown to proceed with speed: “Those whose weight [of good deeds] is heavy in the scales will be successful; but those whose weight is light will have lost their souls and will abide in hell. The fire will scorch their faces, and therein they will look gloomy.” (Verses 102-104) This process is shown in a material image, with action and movement taking place, in the standard pattern the Qur’ān employs. Hence we dread the scene of those idolaters being scorched by the fire, their faces changing colour, darkening and looking full of gloom. It is a terrible image that almost transmits pain.
Те, у кого легкий вес, потеряли всё, в том числе самих себя. Когда человек теряет себя, что ещё он может иметь? Что остаётся ему? Он утратил то, что придаёт его существованию смысл и даёт ему личность.
Those with light weight have lost everything, including themselves. When a man loses himself, what else can he own? What is left for him? He has lost the very thing that makes his existence meaningful, or that gives him personality.
На этом этапе сура меняет стиль. До сих пор она использовала форму повествования.
At this point the sūrah changes style. So far, it has employed a reporting format.
Теперь это обращение напрямую, к самим людям. Это делает физическое наказание, каким бы ужасным оно ни было, гораздо менее мучительным по сравнению с унижением, которое теперь обрушивается на них. Этот обращение подаётся так, как будто оно происходит в данный момент, начиная долгий диалог: «Разве Мои знамения не читались вам, и разве вы не считали их ложью?» (Аят 105) Услышав этот вопрос, они воображают, что им позволено говорить и защищаться. Они думают, что, возможно, если они признают свою вину, их мольба может быть принята: «Они ответят: “Господи наш! Беда наша одолела нас, и мы заблудились. Господи наш! Выведи нас из этого [страдания]. Если же мы снова вернёмся [к прежнему], то мы, поистине, будем несправедливыми”». (Аяты 106–107)
Now it makes a direct address, speaking to the people themselves. This makes the physical punishment, terrible as it certainly is, much less painful than the humiliation that is now poured on them. This address is stated as if it were taking place at that very moment, starting a long dialogue: “Were not My revelations read out to you, and did you not consider them as lies?” (Verse 105) When they hear this question they imagine that they are allowed to speak and make a plea. They think that perhaps if they admit their guilt, their plea might be accepted: “They will reply: Our Lord! Our misfortune has overwhelmed us, and so we went astray. Our Lord. Bring us out of this [suffering]. If ever We relapse, then we shall be wrongdoers indeed.” (Verses 106-107)
Их признание вины говорит о горьких чувствах, которые они испытывают. Поистине, они несчастны. Но они переступили дозволенные им пределы. Выходить за них значит проявлять неучтивость, когда к ним обращается не кто иной, как Бог. Им позволено лишь отвечать на поставленный вопрос. Возможно, вопрос задан лишь в качестве упрёка и не требует ответа. Поэтому их подвергают строгому порицанию:
Their admission of guilt tells of the bitter feelings they experience. They are indeed miserable. But they have exceeded the limits they are allowed. To go beyond these is to be impolite when they are addressed by none other than God. They are only permitted to answer the question put to them. Indeed the question is perhaps made only by way of rebuke, and it requires no answer. Hence they are strongly censured:
«Он скажет: „Сгиньте в этом позоре и не взывайте ко Мне!“» (Аль-Му’минун, 108)
“He will say: Away with you into this ignominy! And do not plead with Me.” (Verse 108)
Им велят замолчать и хранить молчание, как и подобает людям, погрязшим в позоре.
They are told to shut up and remain silent as only befits people held in ignominy.
Поистине, они заслуживают всей той кары и тех страданий, которые им достаются.
Indeed they deserve all the punishment and the misery they are made to suffer.
Среди Моих рабов были те, кто говорил: «Господь наш! Мы уверовали в Тебя. Прости нам и помилуй нас, ибо Ты лучший из милующих». Но вы сделали их мишенью своих насмешек до такой степени, что это заставило вас забыть всякое поминание Меня, и вы продолжали смеяться над ними. (Аяты 109–110)
Among My servants there were those who said: ‘Our Lord. We believe in You. Forgive us and have mercy on us; for You are the best of those who show mercy’ But you made them the target of your derision to the point where it made you forget all remembrance of Me; and you went on laughing at them. (Verses 109-110)
Преступление, которое они совершили, заключалось не только в том, что они не веровали и сделали свое отречение от веры личным делом, что уже само по себе является тяжким проступком. Они зашли гораздо дальше, позволив своей глупой дерзости дойти до насмешек над верующими, которые молятся Богу, прося милости и прощения. Они высмеивали их так часто, что это стало их главным занятием, мешая им помнить Бога и славить Его, а также размышлять о многочисленных знамениях, которые Бог поместил в мире и которые указывают им путь к вере. Теперь им предлагается сравнить свое положение с положением тех, над кем они насмехались.
The crime they perpetrated was not merely that they disbelieved and made their rejection of the faith a personal matter, which is in itself a grave offence. They went much further by allowing their stupid impudence to go as far as ridiculing the believers who pray to God for mercy and forgiveness. They derided them so often that such derision became their main preoccupation, stopping them from remembering God and glorifying Him, and from reflecting on the numerous signs God has placed in the world pointing them in the direction of faith. They are now called upon to compare their own station with that of the people they ridiculed.
«Сегодня Я воздал им за их терпение в испытаниях. Поистине, именно они – победители». (Аят 111)
“Today I have rewarded them for their patience in adversity. Indeed it is they who have achieved triumph.” (Verse 111)
Начинается новый этап допроса, за этим суровым и унизительным ответом и причинами, которые к нему привели: «Он спросит: „Сколько лет вы провели на земле?“» (аят 112)
A new phase of interrogation follows this stern, humiliating reply and the reasons that led to it: “And He will ask: How many years have you spent on earth?” (Verse 112)
Бог, конечно, знает ответ, но вопрос задаётся им, чтобы подчеркнуть ничтожность земной жизни и настоять на краткости её продолжительности. Однако они променяли вечную жизнь в загробной жизни на свою долю земной жизни. Теперь они чувствуют, что она была совершенно незначительной. В своём отчаянии они нетерпеливы и не могут думать ни о той жизни, ни о числе лет: «Они ответят: мы пробыли там день или часть дня; но спроси тех, кто ведёт счёт» (стих 113). В их ответе сквозят напряжение, скорбь и отчаяние.
God certainly knows the answer, but the question is put to them to emphasize the triviality of life on earth and to stress the shortness of its duration. Yet they bartered the eternal life of the hereafter for their portion of life on earth. Now they feel that it was totally insignificant. In their despair they are impatient, and cannot bother about that life or its number of years: “They will answer: We have spent there a day, or part of a day; but ask those who keep count.” (Verse 113) Stress, grief and despair ooze from their reply.
Им дают ответ, который говорит им, что их жизнь на земле очень коротка по сравнению с тем, что ждёт их впереди. Им нужно лишь обладать правильной мерой. «Он скажет: „Вы пробыли лишь немного, если бы вы только знали"» (аят 114). Их снова жёстко упрекают за отрицание жизни в грядущем мире. К этому добавляется обзор цели воскрешения. Эта цель была ясно заявлена с самого первого творения: «Неужели вы думали, что Мы сотворили вас ради забавы и что к Нам вы не вернётесь?» (аят 115).
They are given an answer that tells them that their life on earth is very short compared to what awaits them. They only need to have the right measure. “He will say: Brief indeed was your sojourn, if you but knew it.” (Verse 114) Again they are strongly rebuked for denying the life to come. This is coupled with an outline of the purpose behind resurrection. This purpose has been clearly stated ever since the first creation: “Did you think that We created you in mere idle play, and that to Us you would not have to return?” (Verse 115)
Действительно, цель, или, точнее, мудрость воскресения является частью мудрости творения. Всё это соразмерено и точно спроектировано.
Indeed the purpose, or rather the wisdom behind resurrection is part of the wisdom behind creation. It is all well measured and accurately designed.
Воскресение — это лишь ступень, которая доводит цикл творения до его полноты.
Resurrection is no more than a stage that brings the cycle of creation to its fullness.
Только те, кто остаётся слепым, не желая размышлять о замысле Бога, который ясно виден повсюду во вселенной вокруг нас, не смогут этого увидеть.
Only those who remain blind, unwilling to reflect on God’s purpose which is clearly evident everywhere in the universe around us, will not see it.