Это предположение, высказанное учёным имамом, противопоставляется тому, что содержится в некоторых преданиях, где описывается, как камни, брошенные птицами, раскалывали головы и тела абиссинцев. Говорится, что камни пробивали их тела, оставляя их подобными высохшим листьям. По нашему мнению, ни одно из этих объяснений не превосходит другое в проявлении могущества Бога и не даёт лучшего объяснения случившегося. Оба одинаково возможны и одинаково демонстрируют могущество Бога. Действовали ли известные и знакомые человеку природные явления, чтобы погубить тех, кого Бог пожелал погубить, или же Его замысел осуществился через какой-то божественный закон и явления, о которых человек не имеет знания, — с нашей точки зрения, это совершенно одно и то же.
This assumption [of smallpox or measles resulting from clay infected with the germs of those diseases] advanced by the well-versed Imam is contrasted with one included in some narratives, describing the stones thrown by the birds as causing the heads and bodies of the Abyssinians to split. They speak of the stones boring through their bodies, leaving them like remnants of dry leaves. To us, neither of the two explanations outweighs the other in manifesting God’s might, or provides a better explanation of the event. Both are the same with regard to their possibility and the demonstration of God’s power. Whether the natural phenomena known and familiar to man operated to destroy the people God willed to be destroyed, or His purpose was accomplished through some divine rule and phenomena of which man has no knowledge, are in our view exactly the same.
Божественные законы природы не ограничены пределами человеческого знания или того, что ему привычно. Ибо человек знает лишь ту часть, которую Бог открывает перед ним, и только то, что соответствует его разумению и мышлению. Поэтому так называемые чудеса являются частью законов природы, установленных Богом, но они называются чудесами лишь по мере человеческого знания и опыта.
The divine rules of nature are not circumscribed by the boundaries of man’s knowledge or what is familiar to him. For man knows only the fraction which God puts before him, and only that which suits his understanding and thought. Hence, so-called miracles are part of the rules of nature laid down by God, but they are miracles only when measured by human knowledge and experience.
Поэтому нет нужды в смущении или сомнении при встрече со сверхъестественным событием.
Hence, there is no need for unease or doubt when faced with a supernatural event.
Нет также никакой нужды искать объяснение этому, если сообщения, упоминающие об этом, достоверны или если есть достаточно оснований, основанных на содержании текстов, полагать, что это было сверхъестественным, выходящим за пределы известных естественных законов. То, что какое-либо событие происходит по привычным естественным законам, не менее значимо и не менее действенно, чем то, что оно следует сверхъестественным законам. Естественные законы, знакомые людям, на самом деле являются чудесными, если мерить их человеческой силой и возможностями. Восход солнца есть чудо, хотя он происходит каждый день, а рождение каждого ребёнка сверхчеловечно, несмотря на то что происходит каждую минуту. Если кто-то хочет оспорить это, пусть попробует создать рождение! Использование птиц любого вида, чтобы нести раздавленные камни, зараженные микробами, и сбросить их на наступавшее войско в тот самый момент, когда оно готово было одолеть город и разрушить Дом, воистину является великим чудом. То, что воля Бога осуществилась таким образом, содержало бы несколько чудес, каждое из которых воспринималось бы как ясное и поразительное проявление Его могущества и Его воли. Если бы был избран именно этот путь, он не был бы менее значимым и менее поразительным, чем посылка определённого вида птицы, несущей камни неизвестного рода, чтобы поразить человеческие тела особым видом недуга в тот конкретный момент. Оба пути одинаковы: оба чудесны и сверхчеловечны.
Nor is there any need to seek an explanation for it, if the reports mentioning it are authentic, or there are enough reasons, based on what is in the texts, to suggest that it was supernatural, going beyond known natural laws. That a certain event should run according to familiar natural laws is no less significant or less effective than its following supernatural laws. Natural rules familiar to men are in fact miraculous when measured against human power and ability. Sunrise is a miracle, though it occurs every day, and the birth of every child is superhuman in spite of its happening every minute. If anyone wants to challenge this, let him try to devise a birth! The employment of birds of any kind to carry crushed stones infected with germs, and cast them at the raiding army the moment it was about to overwhelm the city and destroy the House, is indeed a great miracle. That God’s will should have been realized in that way would comprise several miracles, with each regarded as a clear and spectacular manifestation of His might and will. Had this course been followed, it would not have been less significant or less striking than sending a certain kind of bird, carrying unfamiliar kinds of stones, to afflict human bodies with a peculiar sort of affliction at that particular time. The two courses are the same; both are miraculous and superhuman.
Что касается рассматриваемого события, то мнение, отстаивающее неизвестный, сверхъестественный ход событий, имеет больший вес. Согласно этому мнению, Бог послал стаи неизвестных птиц, которые несли необычные камни, причинявшие человеческим телам чрезвычайные страдания. Принятие этого мнения не требует принятия тех рассказов, которые описывают птиц в наиболее поразительных выражениях, напоминающих легендарные истории, в которых заметно преувеличение.
As for the event in question, the opinion advocating an unfamiliar, preternatural course carries more weight. This opinion visualizes that God sent groups of unfamiliar birds, carrying strange stones which caused extraordinary affliction to human bodies. To accept this opinion does not necessitate the acceptance of those narratives which describe the birds in most fascinating terms, similar to descriptions of legendary incidents that betray exaggeration.
Бог имел замысел относительно Дома: Он хотел сохранить его как убежище для человечества, где каждый находит покой, и сделать его местом сбора последователей новой веры, чтобы они могли выступить в безопасности, на свободной земле, не подчиняясь никакой внешней силе или какому-либо тираническому правительству, которое могло бы попытаться задушить новое послание в колыбели. Бог также хотел сделать это событие постоянным уроком, понятным всем людям во все времена, настолько, что в этой суре Он напоминает курейшитам, даже после того как Мухаммад (мир ему) получил свое послание, об этой милости, которую Он оказал им, делая ее примером того, как Он защищает Свои святыни и сохраняет их. Нет нужды пытаться придать этому событию привычный облик, ведь по своей сути и обстоятельствам оно исключительно. Тем более если учесть, что то, что нам известно о оспе и кори и их воздействии на человека, не согласуется с тем, что сообщается о последствиях этого происшествия для тел воинов и их командира. Ни одна из этих двух болезней не заставляет конечности человека отпадать по одному пальцу и по одному органу. И ни одна из них не приводит к расколу грудной клетки. Коранический рассказ very ясно указывает, что произошло именно это: «И Он сделал их подобными сжёванной листве» (аят 5).
God had a scheme for the House: He wanted to preserve it as a refuge for mankind where everyone finds peace, and to make it a gathering point for the followers of the new faith to march out in security in a free land, not subject to any external force or to any tyrannical government which might try to smother the new message in its cradle. God also wanted to make this event a permanent lesson, clear to everyone in all ages, so much so that in this sūrah He reminds the Quraysh, even after Muĥammad (peace be upon him) is given his message, of this grace He bestowed on them, making it an example of how He protects His sanctuaries and preserves them. There is no need for any attempt to impart a familiar image to this event, exceptional as it is in essence and circumstances. This is all the more so when we take into consideration the fact that what we know of smallpox and measles and their effects on man does not fit with what was reported of the effects of the incident on the soldiers’ and their commander’s bodies. Neither of the two diseases causes man’s limbs to fall off, finger by finger and organ by organ. Nor does either disease cause the cleaving of one’s chest. The Qur’ānic narrative suggests very clearly that this is what happened: “Thus He made them like stalks of devoured leaves.” (Verse 5)
Более того, сообщения ‘Икримы и Я‘кууба ибн ‘Утбы не говорят о том, что оспа поразила войско. Ни один из этих сообщений не говорит ничего большего, чем то, что в том году оспа впервые вспыхнула на Аравийском полуострове. Ни один из двух этих людей не предполагает, что именно Абраха и его войско стали жертвами этой эпидемии. Кроме того, если болезни поражали только войско, а арабы вокруг оставались в безопасности, то есть если птицы были призваны поражать только войско, то и это является сверхъестественным. Поскольку событие в любом случае сверхъестественно, зачем нам утруждать себя ограничением его одним определённым объяснением лишь потому, что это объяснение опирается на то, что знакомо нам?
Moreover, the reports of ‘Ikrimah and Ya`qūb ibn ‘Utbah do not state that smallpox hit the army. Neither report says anything more than that smallpox broke out that year for the first time in the Arabian Peninsula. Neither of the two men suggests that Abrahah and his army in particular fell victim to this epidemic. Besides, if only the army was affected by the diseases while the Arabs around remained safe — that is, if the birds were meant to strike only the army — then this is again preternatural. Since the event is in any case supernatural, why trouble ourselves in limiting it to a certain explanation only because this explanation is based on what is familiar to us?
Мотивы Рационалистической школы, главной фигурой которой был Имам Мухаммад `Абduh, — ограничить область сверхъестественного и того, что недоступно нашим чувствам, при объяснении Корана, — и понятны, и достойны похвалы. Эта школа стремилась объяснять подобные события в рамках известных и привычных законов природы. Она столкнулась с суеверным течением, которое в то время всё сильнее овладевало умами масс. Кроме того, ей приходилось сталкиваться с потоком легенд и израильских предания, которыми были перегружены книги, толкующие Коран, в то время как, с одной стороны, увлечение современной техникой и наукой, а с другой — сомнение в основах религии достигали своего пика. Поэтому Рационалистическая школа стремилась сохранить место религии, исходя из позиции, что всё, что она утверждает, согласуется с разумом. Отсюда стремление этой школы очистить religion от любой связи с какими-либо легендами и суевериями. Она также старалась сформировать религиозное мировоззрение, которое понимает законы природы, признаёт их постоянство и безошибочность и приписывает все человеческие и вселенские явления и процессы этим законам природы. По сути, это мировоззрение и есть коранический способ мышления, ведь Коран направляет людей к законам природы, поскольку они составляют постоянное и безошибочное правило, упорядочивающее отдельные действия и разнообразные явления.
The motives of the Rationalist School, of which Imām Muĥammad `Abduh was the leading figure, to limit the field of the supernatural and the imperceptible to our senses when explaining the Qur’ān, are both understandable and commendable. This school tried to explain such events within the bounds of the known and familiar natural laws. It was confronted with a superstitious trend which tightened its grip on the minds of the masses at that time. Moreover, it faced a flood of legends and Talmudic narratives which books explaining the Qur’ān were overburdened with, while fascination with modern technology and science on the one hand, and doubt in the principles of religion on the other, were reaching their zenith. The Rationalist School tried, therefore, to preserve the place of religion taking the standpoint that whatever it says is compatible with reason. Hence, this school strived to keep religion pure from any association with any kind of legend and superstition. It also tried to establish a religious mentality which understood natural laws and recognized that they were constant and infallible, and which attributed all human and universal functions and operations to these natural laws. This mentality is, in essence, the Qur’ānic mentality. For the Qur’ān refers people to natural laws as they constitute the permanent and infallible rule which organizes individual operations and diverse phenomena.
Однако сопротивление давлению суеверий с одной стороны и увлечению технологиями с другой оставило свой отпечаток на этой школе. Она стала чрезмерно осторожной, склонной делать привычные законы природы единственной основой для божественных законов природы.
Yet resisting the pressures of superstition on the one hand and fascination with technology on the other left their stamps on the school. It became extra cautious, tending to make familiar natural laws the only basis for the divine laws of nature.
Поэтому коранические толкования шейха Мухаммада `Абduha и его двух учеников, шейха Рашида Рида и шейха `Абд аль-Кадира аль-Мағрибы, ясно показывают сильное стремление свести большинство чудес лишь к более привычным законам природы Бога, а не к сверхъестественному. Они объясняют некоторые из этих чудес так, чтобы это соответствовало тому, что называется «рациональным», и чрезмерно осторожно принимают то, что недоступно человеческим чувствам.
Hence the Qur’ānic explanations of Shaikh Muĥammad `Abduh and his two disciples Shaikh Rashīd Riđā and Shaikh `Abd al-Qādir al-Maghribī clearly show a strong desire to reduce the greater number of miracles to only the more familiar of God’s natural laws rather than the preternatural. They explain some of these miracles in a way that would be in line with what is called ‘rational’, and they are excessively cautious in accepting what is imperceptible to human senses.
При всём понимании средовых факторов, стоящих за тенденцией Рационалистической школы, следует отметить, что она зашла слишком далеко, упустив из виду другую сторону всеобъемлющего понятия, которое Коран стремится укоренить в умах мусульман. Это понятие состоит в том, что воля и могущество Бога абсолютны, беспредельны и выходят далеко за пределы всеобщих законов и правил, которые Он установил, известны ли они человеку или нет. Эта абсолютность не признаёт человеческий разум окончательным судьёй. Она также не принимает ограниченность человеческого разума как обязательную таким образом, чтобы считать вероятным лишь то, что приемлемо для человеческого рассудка, и требовать «рационального» объяснения всего, что ему неприемлемо. Такое требование часто выдвигают сторонники этой школы.
With this understanding of the environmental factors behind the Rationalist School’s trend, it should be noted that it has gone too far in overlooking the other side of the comprehensive concept which the Qur’ān aims to implant in Muslim minds. This is that God’s will and power are absolute, limitless and go far beyond the universal rules and laws He ordained, whether familiar to man or not. This absoluteness does not accept the human mind as a final arbiter. Neither does it accept the limits of the human mind as binding in such a way as to classify as probable only that which may be acceptable to human reason, and to demand ‘rational’ explanations for all that is unacceptable to it. This demand is frequently stated by advocates of this school.
Более того, божественные законы вселенной — это не только те, что известны человеку.
Moreover, the divine laws of the universe are not only those familiar to man.
На самом деле то, что известно человеку, составляет лишь малую часть этих законов. И эти законы, и те, что ему неизвестны, в равной мере проявляют величие божественной силы и точность и совершенство замыслов Бога.
Indeed, what is familiar to man is only a fraction of these laws. Both these and the unfamiliar laws are the same in manifesting the greatness of divine power and the exactness and precision of God’s designs.
Тем не менее, мы должны твёрдо беречься суеверий и в то же время с сознательной умеренностью отвергать всякое необоснованное предание, чтобы не поддаться влиянию определённой среды и не почувствовать побуждения противостоять общей традиции определённой эпохи.
Nevertheless, we must be well guarded against superstition and at the same time reject any unfounded legend with conscious moderation, so that we neither succumb to the influence of particular environments nor feel urged by a need to resist a common tradition of a certain age.
Существует безопасное правило подхода к текстам Корана, которое уместно изложить здесь. Мы не можем подходить к тому, что сообщает Коран, с предвзятым умом и заранее сложившимися представлениями, будь то в общем или применительно к предмету изучаемых утверждений. Правильный путь противоположен: мы должны подходить к кораническим утверждениям так, чтобы они помогали нам выводить из них наши понятия и формулировать на их основе наши идеи. То, что сообщает Коран, окончательно и непреложно само по себе. Ведь то, что мы называем «разумом» и его суждением о том, что Коран рассказывает о событиях во вселенной или в истории, в нашем мире или в мире невидимого, есть не более чем итог нашего конечного человеческого существования и опыта.
There is a safe rule for approaching Qur’ānic texts, which may be appropriately stated here. We cannot approach what the Qur’ān states with prejudiced minds and preconceived ideas, whether generally or in relation to the subject matter of the statements under study. The opposite is the correct way: we must approach Qur’ānic statements in such a way that helps us to derive our concepts from them and formulate our ideas on their basis. What the Qur’ān states is final as it is. For what we call ‘reason’ and its adjudication on what the Qur’ān relates of events in the universe or of history, in our own world or in the realm of the imperceptible, is no more than the net result of our finite human existence and experience.
Хотя человеческий разум по своей сути является абсолютной силой, не зависящей от индивидуального опыта и событий и не ограниченной ими, он, в конечном счёте, заключён в рамках человеческого существования. Это существование не отражает абсолютного, ибо оно принадлежит Богу. Коран ниспослан от Бога, Абсолютного. Поэтому он обязателен для нас в том смысле, что всё, что он утверждает, составляет основу наших собственных «рациональных» представлений. Следовательно, никто не может сказать о каком-либо положении Корана: «Это неприемлемо для разума, поэтому для него必须 следует искать логическое объяснение», как часто утверждают сторонники рационалистической школы. Это не означает, что мы должны принимать суеверия; это лишь подчёркивает, что человеческий разум не является судьёй в том, что изрекает Коран. Когда выражения кораническою текста ясны и прямолинейны, они определяют, как наш разум должен подходить к этому тексту, чтобы сформулировать наши взгляды на его предмет, а также на другие общие факты.
Although human reason is, in essence an absolute force, not subject to, or limited by, individual experiences or events, it is, after all, confined to human existence. This existence does not reflect the absolute, as this belongs to God. The Qur’ān comes from God, the Absolute. Hence, it is binding on us in the sense that whatever it states is the basis of our very ‘rational’ concepts. Then, no one can say of a certain Qur’ānic statement: ‘It is unacceptable to reason, so a logical explanation must be sought for it,’ as advocates of the Rationalist School frequently say. This does not mean that we should accept superstitions, it only stresses that human reason is not the arbiter of what the Qur’ān states. When the expressions of a Qur’ānic text are clear and straightforward, they determine how our reason should approach that text in order to formulate our views concerning its subject matter as well as regarding other universal facts.