Эта глава повествует о событии, не имеющем аналогов в истории человечества. Это история, которая сама по себе доказывает, что Коран и сама религия ислам обязательно исходят от Бога. Люди, какими бы возвышенными и идеалистичными они ни были и какого бы уровня чистоты и нравственности ни достигли, не смогут самостоятельно подняться до того стандарта, который очерчен в этих аятах, без вдохновения от самого Бога. Этот стандарт так же высок, как линия, проведённая над горизонтом: достичь его люди могут только в исламе. Они никогда не смогут этого добиться, кроме как через воплощение ислама в жизни.
This passage tells of a story which is unparalleled in the history of mankind. It is a story that proves, on its own, that the Qur’ān and this religion of Islam must, by necessity, originate with God. Human beings, no matter how sublime or idealistic they may be and how high the standard of purity and morality they may achieve, cannot on their own raise themselves to the standard drawn in these verses without being inspired by God Himself. The standard is as high as a line drawn over the horizon which people can only attain under Islam. They will never be able to achieve it except through the implementation of Islam.
Следует помнить, что иудеи в Мадине направляли все свои злобные нападки против ислама и мусульманской общины. Эта сура и две предшествующие ей суры повествуют лишь о некоторых из этих нападок и об их влиянии на рядовых мусульман. Они распространяли ложные слухи, подогревали ненависть многобожников к мусульманской общине, поощряли лицемеров и содействовали их усилиям по подрыву единства мусульман, тем самым вводя людей в заблуждение. Они даже нападали на руководство Пророка ﷺ, сеяли сомнения в его откровениях и в послании ислама, пытаясь посеять раздор внутри мусульманского общества. Их целью всегда было ослабить общину изнутри и одновременно поощрять её внешних врагов. Всё это происходило в то время, когда ислам был ещё новым, подобно молодому побегу, пробивающемуся сквозь упорные сорняки, оставшиеся от прежних дней невежества. Более того, узы родства и общие интересы, связывавшие некоторых мусульман с некоторыми многобожниками, лицемерами и иудеями, были ещё крепки. Всё это представляло реальную опасность для сплочённости и единства новой мусульманской общины.
It has to be remembered that the Jews in Madinah aimed all their vicious attacks against Islam and the Muslim community. This sūrah and the preceding two sūrahs give an account of only some of these attacks and their effect on the Muslim rank and file. They spread false rumours, fed the idolators’ hatred of the Muslim community, encouraged the hypocrites and assisted their efforts to undermine the Muslims’ unity, thereby confusing people. They even attacked the Prophet’s leadership, spreading doubts about his revelations and the message of Islam, trying to sow discord within the Muslim society. Their aim has always been to weaken it internally while at the same time encouraging its external enemies. All this took place at a time when Islam was still new, a young shoot forcing itself out in the midst of persistent weeds remaining from the old days of ignorance. Moreover, bonds of kinship and common interests uniting some Muslims with some of the idolaters, hypocrites and Jews were still strong. All this represented a real danger threatening the cohesion and unity of the new Muslim community.
В той крайне критический период в жизни новой мусульманской общины в Медине всё это место было ниспослано свыше, давая указания Посланнику Бога и мусульманской общине о том, чтобы было восстановлено справедливое отношение к иудею, ложно обвинённому в краже. В этом отрывке также осуждаются действия одного определённого дома из числа ансаров, которые в то время были главными сторонниками и защитниками вероучения и послания Пророка ﷺ.
At that highly critical juncture in the life of the new Muslim community in Madinah, this whole passage was revealed from on high giving instructions to God’s Messenger and the Muslim community to ensure that justice was done to a Jewish person who was wrongly accused of theft. The passage also condemns the actions of a particular household among the Anşār, who were at the time the main supporters and defenders of the Prophet’s message and faith.
Какой это стандарт чистоты, справедливости и нравственности? Поистине, какие слова могли бы справедливо его описать? Несомненно, всё, что мы могли бы сказать в виде комментария или пояснения, меркнет перед возвышенными стандартами, которые устанавливает Ислам и которых люди не могут достичь самостоятельно. Лишь когда они отдают себя и трудятся под руководством исламского свода законов, они могут стремиться к таким высотам.
What standard of purity, justice and morality is this? Indeed, what words could justly describe this standard? For a certainty, whatever we say by way of comment or explanation is dwarfed by the sublime standards Islam sets and which human beings cannot attain on their own. Only when they give and work hard under the leadership of the Islamic code can they aspire to such heights.
Различные предания упоминают подробности истории, ставшей причиной ниспослания этого аята. Группа ансаров, в том числе Катада ибн ан-Нu`ман и его дядя Рифа`а, присоединилась к Пророку ﷺ в одном из его военных походов. У Рифа`ы украли щит, и подозрение пало на одного человека из ансарского рода Убайрик. Владелец щита сообщил об этом Пророку ﷺ, сказав, что Тум`а ибн Убайрик украл его щит. [Одно предание указывает, что вором был Башир ибн Убайрик, лицемер, писавший стихи, осуждавшие сподвижников Пророка ﷺ, но всегда приписывавший свои стихи каким-то бедуинам.] Когда настоящий вор понял, что происходит, он взял щит и спрятал его в доме иудея по имени Зайд ибн ас-Самин. Затем он сообщил некоторым людям из своего рода о содеянном, подтвердив, что если начнется обыск, щит будет найден в доме иудея. Они тотчас пришли к Пророку ﷺ и сказали: «Посланник Аллаха, наш родственник невиновен, и мы выяснили, что тот, кто украл щит, — человек по имени ... Просим тебя публично объявить невиновность нашего родственника и защитить его. Если Бог не защитит его твоей добротой, он погибнет». Когда Пророк ﷺ понял, что украденная вещь найдена в доме иудея, он публично объявил невиновность Ибн Убайрика, проявив к нему сочувствие.
Various reports mention the details of the story leading to the revelation of this passage. A group of the Anşār, including Qatādah ibn al-Nu`mān and his uncle Rifā`ah, joined the Prophet on one of his military expeditions. A shield belonging to Rifā`ah was stolen and suspicions were raised about a man from the Anşārī clan of Ubayriq. The shield owner reported this to the Prophet, saying that Ţu`mah ibn Ubayriq had stolen his shield. [One report suggests that the man who stole it was Bashīr ibn Ubayriq, a hypocrite writing poetry denouncing the Prophet’s Companions, but who always attributed his poetry to some bedouins.] When the real thief realised what was happening, he took the shield and put it in the home of a Jew called Zayd ibn al-Samīn. He then informed some people of his clan of what he had done, confirming that if a search was mounted, the shield would be found in the Jew’s home. They immediately went to the Prophet and said, “Messenger of God, our kinsman is innocent, and we have ascertained that the one who stole the shield is a person called —. We request you to declare our kinsman’s innocence in public and to defend him. Unless God protects him by your kindness, he will be ruined.” When the Prophet realised that the stolen article was found in the Jewish man’s home, he declared Ibn Ubayriq’s innocence in public, showing his sympathy for him.
Прежде чем в доме иудея нашли щит, люди Ибн Убайрика сказали аль-Нисе (Женщины) | СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДЛЯ ВСЕХ 252
Prior to the discovery of the shield in the Jew’s home, Ibn Ubayriq’s people said to Al-Nisā’ (Women) | J USTICE FOR ALL 252
«Пророк ﷺ сказал: „Катада ибн ан-Нуман и его дядя обвинили в краже одну из наших семей, известную своей сильной верой и благочестием, не представив никаких доказательств или подтверждений своему обвинению."»
Катада рассказывает, что после этого он поговорил с Пророком ﷺ. Пророк ﷺ сказал ему: «Как ты мог направить обвинение в краже против семьи, отличающейся сильной верой и благочестием, не представив никаких доказательств в подтверждение своего обвинения?»
Катада сообщает, что он вернулся, чувствуя, что предпочел бы потерять значительную часть своего имущества, нежели говорить с Пророком ﷺ по этому вопросу. Его дядя Рифа‘а пришел узнать о реакции Пророка ﷺ, и когда ему рассказали, его единственным комментарием было: «Я прошу помощи только у Бога». Вскоре после этого Пророку ﷺ было ниспослано это откровение свыше.
the Prophet: “Qatādah ibn al-Nu`mān and his uncle have made one of our families, which is known for strong faith and piety, a target for their accusation of thieving, without producing any evidence or proof to support their accusation.” Qatādah mentions that he subsequently spoke to the Prophet. The Prophet told him: “How could you target your accusation of theft against a family of strong faith and piety, without producing any evidence in support of your accusation?” Qatādah reports that he went back feeling he would rather have lost a large portion of his property than spoken to the Prophet on this issue. His uncle Rifā`ah came over to learn of the Prophet’s reaction, and when he was told, his only comment was: “I seek only God’s help.” It was shortly afterwards that this passage was revealed from on high to the Prophet.
Когда откровение прояснило это дело, украденную кольчугу принесли Пророку, и он вернул её Рифаа. Катада передаёт: «Когда я принёс кольчугу своему дяде — старику, который в доисламские времена потерял зрение или большую его часть и в твёрдости веры которого в Ислам были сомнения, — он сказал: „Я жертвую эту кольчугу ради дела Бога“. Тогда я понял, что вера моего дяди крепка и искренна». Затем Башир ибн Убайрик покинул Медину, чтобы присоединиться к неверующим. Именно в связи с ним были ниспосланы следующие аяты, приведённые в этом отрывке: «А тому, кто, после того как ему ясно явлено было руководство, противится Посланнику ﷺ и следует иным путём, нежели путь верующих, Мы предоставим то, что он сам выбрал, и ввергнем его в Ад. Какое ужасное пристанище! Воистину, Бог не простит приобщения к Нему сотоварищей, а всё прочее простит тому, кому пожелает. Тот, кто приобщает к Богу сотоварищей, безусловно, сильно заблудился» (аяты 115–116).
When revelation had made the issues clear, the stolen armour was brought to the Prophet, and he returned it to Rifā`ah. Qatādah reports: “When I brought the armour to my uncle, who was an old man who had lost his eyesight, or much of it, in pre- Islamic days and whose firmness of belief in Islam was suspect, he said: `I am donating this armour for God’s cause.’ I then realised that my uncle’s faith was strong and genuine.” Bashīr ibn Ubayriq then left Madinah to join the unbelievers. It is with reference to him that the following verses in this passage were revealed: “But as for him who, after guidance has been plainly conveyed to him, puts himself in contention with God’s Messenger and follows a path other than that of the believers — him shall We leave to that which he himself has chosen, and shall cause him to endure hell. How evil a journey’s end. For a certainty, God does not forgive that partners should be associated with Him, but He forgives any lesser sin to whomever He wills. He who associates partners with God has indeed gone far astray.” (Verses 115-16)
Вопрос заключался не только в оправдании невиновного человека, ставшего жертвой заговора небольшой группы людей, которые хотели, чтобы он поплатился за преступление, которого не совершал. Хотя оправдание невиновного очень серьёзно с точки зрения Бога, здесь речь шла о гораздо большем. Цель состояла в том, чтобы установить мерило, которое нельзя склонить в угоду желаниям или ради поддержки родственников и приближённых. Это мерило, на которое не влияют ни чувства любви, ни ненависти, какими бы ни были обстоятельства.
The question was not merely the acquittal of an innocent man who was the victim of a plot by a small group of people who wanted him to pay for a crime he did not commit. Although the acquittal of an innocent person is very serious indeed by God’s standards, the question here was far larger. It simply aimed at establishing a standard that cannot be tilted to accommodate desire, or support for one’s kin and crony. It is a standard that is not swayed by feelings of love or hatred, regardless of the circumstances.
Непосредственной целью было очищение зарождающейся мусульманской общины, устранение проявлений человеческой слабости, которые на неё влияли, и искоренение узких форм принадлежности во всех их видах и обличьях, даже если некоторые из них могли основываться на самой религии. Обеспечение полной справедливости между всеми людьми было первостепенным. Новая община, не имеющая аналогов в истории человечества, должна была опираться на чистое и прочное основание, не затронутое личными или общинными желаниями и интересами и не поддающееся предубеждённости или пристрастию.
The immediate objective was to purify the newly-emerging Muslim community, to treat the elements of human weakness that affected it and to eradicate narrow ties of affiliation in all their forms and guises, even though some of these may be based on religion itself. Ensuring complete justice between all people was paramount. The new community, unparalleled in human history, must be based on a clean and firm foundation, unaffected by personal or communal desires or interests and unswayed by prejudice or favouritism.
Если бы при составлении исламского кодекса и определении способов его применения руководствовались человеческими, земными соображениями, нашлось бы немало причин замять все это происшествие. Скрыли бы случившееся, и истинное положение дел не было бы выставлено напоказ так, что это почти превратилось бы в скандал. Первая и самая очевидная причина заключалась в том, что обвиняемый сам был евреем, принадлежавшим к еврейской общине, которая вела ожесточенную борьбу против ислама, пуская в ход все средства, какие имела в своем распоряжении. Мусульмане того времени очень страдали от злых замыслов евреев. [Бог судил, чтобы мусульмане во все времена страдали от евреев!] Те евреи в Медине не сдерживались соображениями права или справедливости. В своих отношениях с мусульманской общиной они не придерживались никакой нравственной меры.
Had human or worldly standards or considerations been the deciding factor in the Islamic code and its method of implementation, there would have been several reasons to overlook the whole event. A cover- up would have been concocted and the reality of the matter would not have been exposed in such a way as to approach a scandal. The first and clearest reason was that the accused himself was a Jew belonging to a Jewish community which was engaged in a tooth and nail fight against Islam, using every piece of armament at its disposal. The Muslims of that period were suffering much from the Jews wicked designs. [God has willed that the Muslims should suffer of from the Jews at all times!] Those Jews in Madinah were not restrained by considerations of right or justice. They applied no moral standard in their dealings with the Muslim community.
Другая причина заключается в том, что этот случай непосредственно касался группы ансаров, мусульман Мадины, которые предоставили Пророку ﷺ и его спутникам из Мекки убежище, поддержку и защиту. Подобное происшествие легко могло вызвать большой раздор и вражду между различными группами ансаров. Возложение обвинений на иудея позволило бы избежать любой возможности разделения среди них.
Another reason stems from the fact that the issue directly concerned a group of the Anşār, the Muslims of Madinah who provided the Prophet and his Makkan Companions with refuge, support and protection. Such an incident could have easily caused much disunity and hatred among their different groups. To direct accusations at a Jew would have averted any likelihood of division among them.
Третья причина, по которой допускалось бы сокрытие, заключалась в том, что это лишило бы евреев Медины оружия, которым они могли бы напасть на ансаров. Разоблачение позволило бы евреям обвинить ансаров в воровстве друг у друга и затем ложно и намеренно обвинить самих евреев в совершении их собственных преступлений. Евреи, безусловно, не упустили бы такой возможности.
A third reason for approving a cover-up was that it would have avoided giving the Jews in Madinah more armament with which to attack the Anşār. Exposure would allow the Jews to denounce the Anşār as stealing from one another and then falsely and knowingly accusing the Jews of committing their own crimes. The Jews were certain not to allow such an opportunity to pass them by.
Но настоящая проблема была гораздо важнее всех этих соображений, которые Ислам считает незначительными. Настоящая проблема состояла в том, чтобы воспитать newly-emerging Muslim community, то есть формирующуюся мусульманскую общину, чтобы она могла выполнить свой долг руководить человечеством в построении достойной человеческой жизни. Мусульманская община не могла взяться за такие задачи, пока не приняла уникальную систему и метод осуществления, превосходящие всё, что когда-либо знало человечество, и пока эта система не была прочно утверждена в её практической жизни. Кроме того, новой мусульманской общине нужно было пройти серьёзное испытание, чтобы очиститься от всякого зла, слабости и невежественных обычаев. Её мерило справедливости должно было оставаться незапятнанным какими-либо мирскими соображениями, чтобы она вершила справедливость между людьми независимо от любых соображений немедленной выгоды или предубеждения.
But the real issue was far greater than all such considerations, which Islam views as trivial. The real issue was that of educating the newly- emerging Muslim community so that it could fulfil its duties of leading mankind in building a proper human life. The Muslim community could not undertake such tasks until it had adopted a unique system and method of implementation that surpassed everything that humanity had ever known, and until this system was firmly established in its practical life. Furthermore, the new Muslim community needed to be seriously tested so as to purge itself of all evil, weakness and ignorant practices. Its standard of justice needed to be unblemished by any worldly consideration so that it implemented justice between people regardless of any consideration of immediate interest or prejudice.
Бог в Своей мудрости намеренно избрал именно этот случай и именно это время, ведь речь шла о иудее, принадлежавшем к общине, которая непрестанно строила козни против мусульман и стремилась подорвать религию ислама. Более того, это было крайне трудное время для мусульман в Медине, ибо им приходилось противостоять враждебности со всех сторон, и во всём этом участвовали иудеи. Тем не менее Бог избрал именно этот случай и это время, чтобы ясно объяснить мусульманам Свои повеления и научить их тому, чему Он хотел их научить. Не осталось места для соображений дипломатии, политики или умиротворения. Не было прибегнуто ни к каким уловкам, чтобы скрыть какие-либо неловкие или неприятные факты.
God, in His wisdom, deliberately chose this particular incident at that particular time, involving as it did a Jew belonging to a community continuously scheming against the Muslims and aiming to undermine the religion of Islam. Furthermore, it was a very critical time for the Muslims in Madinah, for they were facing hostility on all fronts, and in all these the Jews were involved. Nevertheless, God chose this particular incident and time to make His commands clear to the Muslims and to teach them whatever He wanted them to learn. No room was left for considerations of diplomacy, politics or appeasement. No recourse was made to any device to hide any embarrassing or unpleasant facts.
Явные интересы мусульманской общины и её непосредственные обстоятельства намеренно были оставлены вне рассмотрения.
The apparent interests of the Muslim community and its immediate circumstances were deliberately left out of consideration.
Дело было действительно очень серьёзным и не допускало ни притворства, ни обмана.
The matter was very serious indeed, allowing no room for pretence or deception.
Его заботы касались Божественного устройства и его основ, готовности мусульманской общины проповедовать и претворять это устройство в жизнь, а также справедливости между всеми людьми, поднятой на ту высокую ступень, которой человечество никогда не достигало без откровений и помощи Бога.
Its concerns were the Divine system and its basics, the Muslim community being prepared to advocate and implement this system, and justice among all people raised to the high standard that humanity never attained without God’s revelations and support.
Если взглянуть с такой возвышенной высоты на остальное человечество на протяжении всех веков, видно, что все общины страдают. Между этой высотой исламской справедливости и опускающимися человеческими нормами также повсюду разбросаны твёрдые камни: хитрость, коварство, политика, искусное манипулирование фактами, власть, национальные и общинные интересы и т. д. Когда мы исследуем эти камни и внимательно заглядываем под них, мы находим лишь грязь. Когда же мы смотрим снова, то видим, что мусульманская община одна движется вверх, покидая эти низменные глубины, и стремится достичь возвышенности. Таких примеров в истории человечества множество, и руководствуется в них лишь уникальная система Ислама. Что же касается того, что люди называют «справедливостью», как она практиковалась в других общинах, в прошлом и в настоящем, то лучше не снимать с неё крышку, чтобы её зловонный запах не нарушал чистую и светлую атмосферу исламской справедливости.
When one looks from such a sublime height at the rest of humanity throughout all ages, one finds all communities suffering. Between that height of Islamic justice and sinking human standards one also sees hard rocks scattered everywhere; cunning, deviousness, politics, skilful manipulation of facts, government, national and community interests, etc. When we examine these rocks and look carefully underneath them, we find only filth. When we look again, we see the Muslim community alone moving upwards, leaving those lowly depths and trying to reach sublimity. Such examples abound in human history, guided only by the unique system of Islam. As for that which people call, “justice”, as practised in other communities, past and present, it is better not to remove the lid from it, in order not to let its foul smell disturb the clean and pure atmosphere of Islamic justice.