Затем нам представляется картина Дня Воскресения, начинающаяся с знамения, возвещающего его приближение. Этим знамением является открытие врат для Йаджуджа и Маджуджа:
We are then presented with a scene of the Day of Resurrection, starting with a sign that signals its approach. This sign is the opening of the gates for Gog and Magog:
Когда Гог и Магог будут выпущены и хлынут отовсюду с каждого холма, когда приблизится истинное обещание, тогда взгляды неверующих застынут в ужасе, и они воскликнут: «Горе нам! Ведь мы были беспечны к этому».
When Gog and Magog are let loose and swarm down from every corner, when the true promise draws close [to its fulfilment], staring in horror shall be the eyes of the unbelievers, [and they will exclaim:] ‘Oh, woe to us! Of this we were indeed heedless.
«Воистину, мы поступили несправедливо».» (Аяты 96–97)
We have assuredly done wrong.’ (Verses 96-97)
Когда мы обсуждали рассказ суры 18, «Пещера», о Ду-ль-Карнайне и его упоминание Гога и Магога, мы говорили, что истинное обещание загробной жизни, возможно, уже приблизилось к своему исполнению, когда татары устремились на восток, чтобы разрушать государства и империи. Действительно, во времена самого Пророка ﷺ Коран ясно заявляет: «Час приблизился» (54:1). Тем не менее, его приближение не указывает на конкретное время, когда он действительно наступит. Для Бога время совершенно отличается от нашего исчисления дней, месяцев и лет.
When we discussed the account given in Sūrah 18, The Cave, of Dhu’l-Qarnayn and its reference to Gog and Magog, we said that the true promise of the hereafter may have already drawn close to its fulfilment when the Tartars swarmed eastwards to destroy states and empires. Indeed at the time of the Prophet himself, the Qur’ān states clearly: “The Last Hour has drawn close.” (54: 1) Nevertheless, its drawing close does not specify a particular time when it will actually take place. To God, time is totally different from our own calculation of days, months and years.
Здесь подразумевается описание того, что произойдёт в тот день, когда он действительно наступит, и введение этого в миниатюрной сцене из того, что знакомо человеку. Это сцена высвобождения Гога и Магога и их стремительного устремления со всех сторон в быстро движущемся образе. Коран часто использует понятия, знакомые человеку, и возвышает их, чтобы нарисовать картины загробной жизни.
What is intended here is to describe what happens on that day when it actually arrives, and to introduce it with a miniature scene of what is familiar to human beings. This is the scene of Gog and Magog being let loose, and their swarming down from every corner in a fast moving image. The Qur’ān often uses notions that are familiar to man and elevates these to draw scenes of the hereafter.
Изображённая здесь сцена подчёркивает элемент неожиданности, который захватывает наблюдающих.
The scene portrayed here stresses the element of surprise that takes the onlookers:
Таким образом: «и тогда взоры неверующих будут устремлены в ужасе» (аят 97). Они не будут моргать от сильного ужаса, который застанет их врасплох. Здесь текст использует инверсию, чтобы выдвинуть вперёд само действие, подчеркнув его значимость.
Thus, “staring in horror shall be the eyes of the unbelievers.” (Verse 97) They shall not wink because of the great horror that has taken them by surprise. The text uses inversion here to bring forward the actual stirring in order to provide added emphasis.
Сура не описывает их состояние далее. Вместо этого она показывает, как они говорят, чтобы придать этой картине большей живости: «Горе нам! Ведь мы были беспечны к этому».
The sūrah does not go on to describe their condition further. Instead, it shows them speaking to give more life to the scene: “Oh, woe to us! Of this we were indeed heedless.
«Мы поистине были неправы». (Аят 97) Это крик человека, охваченного глубочайшим отчаянием. Он совершенно растерян, глаза его широко раскрыты, и он призывает проклятие на себя, признавая свои прошлые ошибки и раскаиваясь тогда, когда раскаяние уже не приносит никакой пользы.
We have assuredly done wrong.” (Verse 97) This is the cry of one in utter distress. He is at a total loss, his eyes are stirring and he invokes a curse upon himself, acknowledging his past errors, and repents when repentance is no longer of any use.
Когда это признание делается в таком ужасе, объявляется окончательный приговор. Его нельзя изменить: «Вы и то, чему вы поклонялись вместо Бога, — всего лишь топливо для ада: туда вы и предназначены». (Аят 98)
When this confession is made in such shock, the final verdict is announced. It cannot be changed: “You and all that you were wont to worship instead of God are but the fuel of hell: that is what you are destined for.” (Verse 98)
Стиль этого места показывает их так, будто они уже стоят перед окончательным расчётом и их сейчас ведут в ад вместе с их почитаемыми идолами. Их фактически безжалостно бросают туда, словно маленькие камешки, и ад забрасывают ими. В этот момент им показывают ложность их утверждения, будто эти существа являются божествами. Доказательство видно в самой этой сцене: «Если бы те [объекты вашего поклонения] были истинными божествами, они не были бы обречены на него» (аят 99). Это логическое доказательство, взятое из сцены, в которой они, всё ещё находясь в этой жизни, видят то, что происходит в загробной жизни. Затем сура переходит к тому, чтобы показать их уже в аду, описывая их обитель и их состояние там. Они находятся в состоянии, которое лишает их органов восприятия: «Но там они пребудут навечно. Там они будут стонать от муки и лишены слуха» (аяты 99–100).
The style employed here shows them as if they are now facing the ultimate reckoning, being taken to hell together with their worshipped idols. They are practically thrown in it mercilessly, as though they are small pebbles and hell is being stoned with them. At this moment, they are shown the falsity of their claims that these were deities. The proof is seen in that very scene: “If those [objects of your worship] had truly been divine, they would not have been destined for it.” (Verse 99) This is logical proof taken from a scene showing them, while they are still in this life, something that takes place in the hereafter. The sūrah then goes on to show them actually in hell, describing their abode and conditions in it. They are in a state that deprives them of their receptive faculties: “But there all shall abide. There they will be groaning with anguish, and bereft of hearing.” (Verses 99-100)
С другой стороны, верующие избавлены от всех этих мучений, ибо им обещана благая жизнь в загробной жизни: «А те, для которых от Нас уже вышло [предначертание] наилучшего, будут удалены от того ада, не слыша даже его шипения. Они будут пребывать во всём, чего пожелают их души». (Аяты 101-102)
Believers, on the other hand, are spared all this hardship, because they have been promised a goodly life in the hereafter: “But those for whom [the decree of] ultimate good has already gone forth from Us will be kept far away from that hell, hearing none of its hissing sound. They will abide in all that their souls have ever desired.” (Verses 101-102)
Фраза «её шипящий звук» или её однословный эквивалент в арабском, употреблённый здесь, «хасисаха», относится к ряду коранических терминов, звуки которых несут смысл. Оно описывает звук огня, когда тот бушует и горит. Это чрезвычайно страшный звук. Поэтому те, кому обещана благая участь, избавлены от этого звука, не говоря уже о том, чтобы испытывать его мучения. Они спасены от ужаса, который оставляет неверующих в состоянии полной погибели. Вместо этого они наслаждаются всем, чего желают, в полной безопасности и блаженстве.
The phrase, ‘its hissing sound’, or its one word equivalent in Arabic used here, hasīsahā, belongs to a number of Qur’ānic terms with sounds that impart meaning. It describes the sound of the fire as it rages and burns. It is an extremely frightening sound. Hence, those given the promise of a good destiny are spared that sound, let alone suffering it. They are saved from the terror that leaves the unbelievers in a state of utter loss. Instead they enjoy whatever they desire, in complete security and bliss.
Их тепло встречают ангелы, которые дарят им утешительное общество, в то время как общая атмосфера полна ужаса: «Великий страх не причинит им скорби, ибо ангелы встретят их приветствием: „Это ваш день, который вам обещали“» (аят 103).
They are warmly received by the angels, who give them comforting company, when the general atmosphere is one of horror: “The Supreme Terror will cause them no grief since the angels will receive them with the greeting, ‘This is your day which you were promised.’” (Verse 103)
Сцена подходит к концу, показывая окончательное состояние вселенной, что усиливает великий ужас, охватывающий всех в тот день: «В тот День Мы свернём небеса, как свёрток письменного пергамента» (аль-Анбийа, 104). Таким образом, небеса сворачиваются, поскольку все дела решены, расчёт окончен, а известная человеку вселенная больше не выполняет никакой функции. Рождается новый мир в новой вселенной: «Как Мы начали первое творение, так и повторим его. Это обещание, которое Мы взяли на Себя. Мы действительно способны совершить всё» (аль-Анбийа, 104).
The scene is now drawn to its close, showing the ultimate state of the universe, which contributes to the great terror that overwhelms all on that day: “On that day We shall roll up the heavens like a scroll of parchment.” (Verse 104) Thus, the heavens are folded up since all matters have been settled, the reckoning is over, and the universe known to man has no further function to perform. A new world is born in a new universe: “As We brought into being the first creation, so We shall bring it forth anew. That is a promise We willed upon Ourselves. We are indeed able to do all things.” (Verse 104)