«Сайид Кутб был выдающейся личностью среди великих деятелей исламской мысли, из числа мужей современного исламского пробуждения.... Он обладал истинной имановой позицией, был человеком джихада, борьбы, самопожертвования и искренности по отношению к уммě. Он обогатил исламское наследие шедеврами литературы и мысли».

‘Sayyid Qutb was an outstanding personality from amongst the great figures of Islamic thought, from the men of contemporary Islamic Awakening....He possessed the true Imaanic stance, a person of Jihad, struggle, sacrifice, and sincerity to the Ummah. He enriched the Islamic heritage with masterpieces of work from literature and thought'.

Шейх Ахмед Фарид, Мавакиф Имания.

-Shaykh Ahmed Fareed, Mawaaqif Imaaniyah.

Я говорю, что в этой книге («Вехи») есть глава, которая очень полезна, называется «Ля иляха илля Ллах — минхадж хаят» («Нет бога, кроме Аллаха — путь жизни»)...... он (Сайид Кутб) написал слова, которые, как я полагаю, подобны свету от света, вдохновению (ильхаму)».

‘I say that there is a chapter in this book (Milestones) which is of great benefit, called ‘La ilaha illallah minhaj hayah’......he (Sayyid Qutb) has written some words which I believe are like light from light ilham (inspiration)’.

— Шейх Насируддин аль-Альбани, «аль-И'тидаль фи Сайид Кутб».

- Shaykh Nasiruddeen al-Albani, ‘al-I’tidal fee Sayyid Qutb’.

Сайид Кутб — «самая известная личность мусульманского мира во второй половине XX века».

‘Sayyid Qutb is....‘the most famous personality of the Muslim world in the second half of the 20th century’.

— Роберт Ирвин, это тот человек, который вдохновил бин Ладена?

- Robert Irwin, Is this the man that inspired Bin Laden?

«Сайид Кутб посвятил свою жизнь и отдал своё перо тому, чтобы призывать (дава) к таухиду (единобожию) Аллаха «в правлении и законодательстве», отвергать законы, созданные людьми, и противостоять тем, кто совершает то (законодательствует и правит не по правлению Аллаха).»

‘Sayyid Qutb based his life upon, and what he dedicated his pen for: the Da’wah (call) towards Tawhid (monotheism) of Allah “in ruling and legislating,” rejecting the man-made laws, and confronting those who committed that (legislating and ruling by other than Allah’s rule)’.

Шейх Бакр Абу Зейд, Управление по исламским исследованиям и фетвам (Управление по исследованиям и фетвам, Президиум).

-Shaykh Bakr Abu Zaid, Office of the Presidency of Islamic Research and Legal Verdicts.

«Сайид Кутб (является) одним из учёных мусульман и одним из деятелей дa'вы. Аллах принёс пользу через него и посредством него направил на верный путь многих людей.» — Шейх Ибн Джибрин, Управление по научным исследованиям и фетвам при Президиуме.

‘Sayyid Qutb (is) among the scholars of the Muslims and among the people of da'wah. Allah has brought benefit by (him) and through (him) He has guided many people.’ - Shaykh Ibn Jibreen, Office of the Presidency of Islamic Research and Legal Verdicts.

«Сайид Кутб в своей ныне знаменитой книге „Вехи на пути“ (Ma'alim fi'l-tareeq) клеймит существующий порядок в мусульманских обществах как джахилию, даёт указания мусульманским активистам и описывает шаги, которые они должны предпринять для установления общества, основанного на божественном руководстве».

‘Sayyid Qutb (in) his now-celebrated book, Ma'alim fi'l-tareeq (Milestones)........denounces the existing order in Muslim societies as Jahiliyyahh, provides guidelines for Muslim activists and describes the steps they must take to establish a society based on divine guidance’.

Зафар Бангаш, Институт современной исламской мысли.

-Zafar Bangash, Institute of Contemporary Islamic Thought.

«....Мы услышали, что смертный приговор....Имаму, шахиду Сайиду Кутбу.....был приведён в исполнение....Какая огромная утрата. Сайид Кутб....человек, крепко державшийся за свою религию, уповая на победу Аллаха. Прочитайте «Вехи», чтобы узнать, почему Сайид (Кутб) был казнён».

‘....We heard that the death sentence....on Imam Shahid Sayyid Qutb.....had been carried out....Such a great loss. Sayyid Qutb....a man who held fast to his religion, trusting in Allah’s victory. Read Milestones to find out why Sayyid (Qutb) was executed'.

- Зейнаб аль-Газали, «Возвращение фараона».

- Zainab al-Ghazali, Return of the Pharaoh.

Мой муж — Мухаммад Юсуф Хаввааш (да смилуется над ним Аллах). Он родился 12 октября 1922 года. В 1943 году он получил диплом Промышленных училищ. Во время учёбы в провинции Гарбия он вступил в «Ихваан» (Братья-мусульмане). В 1953 году он женился на мне, и у нас родились двое детей — Ахмад и Сумайя. Оба сейчас врачи, и у каждого из них по четверо детей, мальчики и девочки.

My husband is Muhammad Yusuf Hawwaash (May Allah have mercy upon him). He was born on the 12th of October 1922. He achieved a diploma from Industrial Schools in 1943. He joined the Ikhwaan (Muslim Brotherhood), during his studies in the Gharbiyyah province. He married me in 1953 and I had from him two children, Ahmad and Sumayyah. They are both now doctors, and each has four children, both male and female.

Один из братьев порекомендовал меня ему в жёны, чтобы помочь ему нести бремя да‘вah (призыва к Аллаху). И он оставался в этом состоянии целый год: каждый раз, когда встречал моего брата, говорил: «Мы всё ещё придерживаемся нашего соглашения», но не делал предложения из-за проблем, которые переживала его семья. В конце года я сказала брату передать ему, что это дело закончено. Действительно, мы завершили это дело, затем ко мне пришёл другой брат с предложением, но тогда вернулся [Юсуф], чтобы вновь повторить свою просьбу. Тогда я отказала, и брат посоветовал мне совершить салят-уль-истихара. Когда я помолилась, я увидела себя в гостиной нашего дома в деревне, и там не было света. Затем передо мной повисла яркая лампа в форме его лица, и я согласилась, и контракт был заключён. Позднее он рассказал мне, что, когда он совершил истихару, он увидел, как я совершаю омовение (wudu’), а он наливает мне воду, и хотя воды было немного, я совершила его хорошо.

One of the brothers recommended me to him as a wife, to help him carry the burden of the da`wah (calling to Allah). And he remained for a whole year, whenever he met my brother, saying "We are still on our agreement", but he did not propose because of problems his family was going through. At the end of the year, I told my brother to inform him that this matter was over. Indeed we ended the matter, then another brother came to propose to me, but then he [Yusuf] returned, to reiterate his request anew. So I refused, and my brother advised me to pray Salaat-ul-Istikhaarah. When I prayed, I saw myself in the reception of our house in the village, and there was no lighting. Then a bright lamp was hanging in front of me, in the shape of his face, so I agreed and the contract was made. He later told me that when he made Istikhaarah, he saw me making wudoo' with him pouring the water for me, and even though it was not much water, I did it well.

Его заключили в тюрьму после заключения брачного договора (ακд), а когда его освободили, мы поженились и прожили вместе один год. Затем в 1954 году его снова посадили, и после вынесения приговора он предоставил мне выбор: остаться с ним или развестись. Тогда я резко упрекнула его и сообщила ему то, чего он не знал. Однажды, в период нашей помолвки, он выступал с речью на одном из открытых собраний и потерял сознание, и его отвезли в больницу. Тогда мы выяснили, что одна из его почек сильно повреждена из-за давней болезни, которую он получил, будучи студентом в тюрьме, в камере, наполненной холодной водой зимой. [В то время] братья предложили мне расторгнуть [помолвку], если я того пожелаю, но я отказалась, не желая оставлять его на этом пути из-за того положения, в которое Аллах Всемогущий поставил его в одном из испытаний.

He was imprisoned after the Aqd [contract], then when he was released, we married and stayed together for one year, then he was imprisoned in 1954 and after the sentence was passed, he gave me the choice of staying with him or divorce. So I reprimanded him harshly, and informed him of something he did not know. That once during our engagement, he was giving a talk in one of the open gatherings, and he fell unconscious, and was taken to hospital. Then we found that one of his kidneys was severely damaged, because of an old illness he got when he was imprisoned as a student, in a cell filled with cold water in winter. [At that time] the brothers offered me to cancel [the engagement] if I wanted, but I refused not to be with him on this journey because of this situation that Allah Almighty had placed him in during one of his trials.

Когда мы поженились в 1953 году, я родила Сумайю через десять месяцев после свадьбы, а спустя семнадцать дней сотрудники служб безопасности пришли арестовать его. Мы жили в одном доме с Анваром ас-Садатом, который в то время возглавлял Исламскую конференцию. И поскольку у Мухаммада ﷺ были хорошие отношения со всеми, кто его окружал, охранники Садата предупредили его, когда он подходил к дому, то есть о том, что внутри находятся сотрудники служб безопасности, и он некоторое время скрывался.

And when we married in 1953 I bore Sumayyah after ten months of marriage, and after that by 17 days, the security services came to arrest him, and we used to live in the same block as Anwar As-Sadat, who was the head of the Islamic Conference at the time. And because Muhammad's relationship was good with all those around him, the guards of Sadat warned him as he approached the block, i.e. that the security services were inside, so he stayed on the run for a while.

В это время он однажды пришёл навестить меня, и охранники Садата увидели его, но никому не сказали, поэтому он смог вернуться оттуда, откуда пришёл. После этого пришла одна из моих сестёр, чтобы забрать меня и приютить на время отсутствия мужа, но когда мы собрались уходить, то увидели, что нас окружили службы безопасности, и они хотели арестовать меня. Тогда я решила, что не пойду с ними молча, пока не разоблачу перед людьми, которых они обманули, их порочную систему, и я громко крикнула во весь голос, что не пойду с ними, что бы они ни делали, и подвергла их действия критике. Тогда вышел Анвар Садат и спросил, что происходит, и я ответила: «В этой вашей чёрной эпохе происходят унижение женщин и вторжение в частную жизнь». Он успокоил меня и приказал офицеру нести мои сумки и отвезти меня туда, куда я захочу. Тогда я сказала ему: «Я иду в дом вашего хозяина и венца над вашей головой, уважаемого муршида (аль-Худайби) [главы Ихвана]». Действительно, я оставалась в доме одна с женой муршида и его дочерьми, поскольку все мужчины его семьи находились в тюрьме, пока не появился мой муж, которого судили и приговорили в общей сложности к 55 годам.

Их дружба, вероятно, началась после их осуждения в 1955 году: ему был назначен срок в 55 лет, а шахиду Сайиду Кутбу — 15 лет. Оба были освобождены в 1964 году. Всё это время они оставались вместе, будь то в тюрьме или в больнице, поэтому их отношения развивались и крепли. Они дополняли друг друга и находили в другом то, в чём нуждались, — они словно восполняли друг друга. Мухаммад перенимал у шахида Сайида и учился у него мысли (фикр), культуре, знанию (ильм) и глубине, а Сайид узнавал от шахида Мухаммада историю Ихván, их организации, манхадж (методологию) и всё, что касалось Джама‘ата (группы), поскольку тот вступил в движение раньше него. Так они были очень привязаны друг к другу. Мухаммад говорил: «Каждую главу и каждую фразу в книгах Устаза Сайида я знаю: когда она была написана, каков был повод и какие обсуждения возникли, когда она появилась в таком виде». Мухаммад увидел Юсуфа (ас) [во сне], находясь в Лимаан-Туре, в то время как Устаз Сайид писал о суре Юсуф в своей книге «Фи Зилаль аль-Къур’ан» («В тени Корана»), и тот сказал ему: «Сообщи Сайиду, что в суре есть то, что он ищет: {Ведь решение принадлежит только Аллаху}». Так они и оставались вместе до самого шахадa (мученичества). Братья говорили: «Воистину, это милость Аллаха этим двум мужам, что Он избрал их обоих для мученичества вместе, ибо иначе один не смог бы терпеливо перенести разлуку с другим».

Their relationship probably started after their sentencing in 1955, for he had been given 55 years, and the shaheed Sayyid Qutb 15; both were released in 1964. They remained throughout this period together, whether in prison or in hospital, so their relationship developed and strengthened for each other. They complemented each other and would find with the other something he needed - they would complete each other. Muhammad would benefit from and learn, the Fikr (thought), culture, Ilm (knowledge) and depth of the shaheed Sayyid, while Sayyid would learn about the history of Ikhwaan, their organization, Manhaj (methodology), and anything related to the Jamaa`ah (group) from the shaheed Muhammad, because he had joined before him. And so, they were very attached to each other. Muhammad would say: ‘Every chapter and every phrase in the books of Ustaadh Sayyid, I know when it was written, what the occasion was, and the discussion about it when it appeared as it did.’ And Muhammad saw Yusuf (as) [in a vision], while in Leemaan Turah, and Ustaadh Sayyid was writing on Surat-Yusuf in his book Adh-Dhilaal [In the Shade of the Qur'aan], and he [Yusuf (as)] said to him: "Inform Sayyid that the surah has what he is looking for: {Indeed judgement is only for Allah}." And thus they remained until after their shahhadah (martyrdom), the brothers would say: "Indeed it from the mercy of Allah over these two men, that He chose them both for martyrdom together, otherwise one would not be able to be patient with splitting from the other."

После своего освобождения в 1964 году я лёг в больницу на операцию, а выйдя оттуда и выздоровев по милости Аллаха, он захотел, чтобы мы провели некоторое время на ферме его отца. Я сообщил ему, что долго находиться там тяжело для меня, особенно без помощника, который помог бы мне с домашними делами, стиркой и другими вещами. Тогда он сказал мне: «Ты должен поминать Аллаха и просить прощения во время своей работы, и ты будешь вознаграждён. Прояви терпение и ихтисаб (надежду на награду в Последней жизни), будь добр к своим родственникам». Я согласился, и мы отправились в путь. И в один из дней, сразу по прибытии, он сообщил мне, что помолится два раката (единицы молитвы), пока готовится еда, и он непрерывно молился с девяти утра до двух часов дня. Всякий раз, когда я открывал дверь, я видел, что он молится и плачет. Пока мы не услышали стук в дверь дома и не обнаружили, что это службы безопасности. Тогда я открыл дверь его комнаты и сообщил ему, что пришли сотрудники служб безопасности и что ему следует закончить молитву и выйти к ним. Так он и сделал. Они пытались забрать его с собой, но он попросил их оставить его, пока он не совершит гусль. Затем он очень настойчиво попросил у меня Мусхаф (экземпляр Корана), но у меня был только тот, в который я написал небольшое послание Ахмаду (сыну), и собирался подарить его ему. Тогда он пообещал мне, что он вернётся ко мне, даже если ему придётся слетать на Марс и обратно, и я отдал его ему.

After his release in 1964, I went into hospital for an operation, and after coming out, and being cured by Allah's bounty, he wanted us to spend some time on his father's farm. So I informed him that staying there for a long time was hard on me, especially without a helper to help me with household duties, washing and other things. So he said to me: ‘You should make dhikr and seek forgiveness during your work, and you will be rewarded, and have patience and Ihtisaab (looking to your reward in the Hereafter), in being good to your relatives.’ So I agreed, and we travelled. And on one of the days straight after our travel, he informed me that he would pray two rak`ahs, (units of prayer) until the food was prepared, and he continuously prayed from nine in the morning to two in the afternoon. Whenever I opened the door, I would find him praying and crying. Until we heard a bang at the door of the house, and found it was the security services. So I opened the door to his room, and informed him that the security services were there and that he should finish his prayer and see them. And he did just that. They tried to take him with them, but he asked them to leave him until he could make ghusl. He then asked me extensively for a Mushaf [copy of the Qur'aan], but I did not have except the one which I had written a small message to Ahmad [the son] and was going to give him as a present. So he promised me that it would return to me even if it had to go to Mars and back, so I gave it to him.

Они попросили меня нанести ему последний визит перед приведением приговора в исполнение, и я взял с собой Ахмада и Сумайю. Я приготовил для него хорошую еду, и мы пошли к нему на свидание, но ему не позволили передать пищу. Нас постоянно заводили в одну палатку, заставляя ждать некоторое время, затем переводили в другую, пока мы не побывали в четырёх палатках, и в конце концов охранники привели его, волоча с унизительным видом, и «швырнули» перед нами внутрь палатки. Мухаммад говорил: «Не знаю, о чём мне сожалеть? Они хотят, чтобы я принёс извинения и выразил раскаяние в том, что я сделал, но что я сделал такого, о чём следует сожалеть?» Когда я попросил офицера передать еду, а тот отказал, Мухаммад сказал мне: «Не утомляй себя и не трать время, которое мы можем провести вместе. Если принесут еду, они будут настаивать, чтобы я сейчас поел, а я постюсь». Ахмад подошёл, сел отцу на колени и продолжал плакать, говоря: «Мальчики постоянно твердят мне: твой отец хотел убить Абдель-Насера». Тогда шахид ответил ему: «Весы сегодня перевёрнуты, и сегодня их не выправят, ведь: "Мы установим весы справедливости в День Воскресения"». Он наставлял меня быть добрым с детьми, а я наставлял его быть добрым к самому себе, и свидание закончилось. Утром 29 августа 1966 года, в [номер пропущен] часов утра, по радио передали новость о том, что приговор над тремя мучениками приведён в исполнение. Я в это время готовил завтрак и всё повторял: «Инна лиллахи ва инна иляйхи раджиун», и просил прощения, и слёзы мои не переставали течь, и никто не знал о моём состоянии. Убийцам этого было мало, и они вызвали меня, заставив подписать согласие на то, что по нему не будет совершено джаназа (погребальной молитвы), и передали мне его вещи, но Мусхафа (Корана) Ахмада среди них не было.

The asked us to pay the final visit to him, before the carrying out of the sentence, so I took Ahmad and Sumayyah with me. I prepared for him good food, and we went to see him, but they refused to let me take the food in. They kept taking us into a tent to wait for some time, then taking us to another, until we had been into four tents, and in the end the guards brought him, dragging him in a derogatory manner, and 'threw' him in front of us inside the tent. And Muhammad would say: ‘I don't know what to be regretful over? They want me to put forward an apology and regret over what I have done, but what have I done to be regretful over?’ And when I asked the officer to bring in the food, and he refused, Muhammad said to me: "Don't tire yourself, and waste the time that we can spend together. If they bring the food in, then they will insist that I eat now, and I am fasting." Ahmad went and sat on his father’s lap and kept crying saying: "The boys keep saying to me, you whose father wanted to kill Abdul-Nasser". So the shaheed replied to him: "The scales today are reversed, and they will not be corrected today, indeed: ‘We Shall set up the Scales of Justice for the Day of Judgment.’ He advised me to good with the children, and I advised him to good with himself, and the visit ended. On the morning of 29th of August 1966, at [number missing] in the morning, the radio broadcast the news that the sentence had been carried out on the three Martyrs. And I was preparing breakfast at the time, so I kept saying ‘Inna lillaahi wa innaa ilayhi raaji`oon’, and seeking forgiveness, with my tears not stopping, while no- one was aware of my situation. The murderers were not content with this, and sent for me, and made me sign acceptance that there would not be a janaazah (funeral prayer) for him, and they gave me his things but Ahmad's Mushaf (Qur’an) was not amongst them.

Он (да смилуется над ним Аллah) был добрым по характеру. Одной из его важнейших черт была щедрость. Служанка, которая работала у него, однажды пожаловалась мне после заключения брачного договора (ʿАкд), что он не ест той пищи, которую она готовит, потому что его дом всегда был открыт для братьев-студентов, находящихся вдали от дома или в трудном положении. Был ли он дома или нет, они приходили, ели, надевали любую из его одежд, которую хотели, а иногда брали его деньги. Затем он возвращался и ел сыр и халауа, купленные у бакалейщиков.

He (may Allah have mercy on him), was of kind manners. One of his most important attributes was his generosity. The helper who used to work for him, once complained to me after the Aqd (marriage contract), that he did not eat from the food that she would prepare, because his house was always open to the brothers who were students, away from home or in hardship. Whether he was there or not, they would come in and eat, wear whatever of his clothes they wished and sometimes take his money, then he would come back and eat cheese and halaawah from the grocers.

Аналогично — иэсар [предпочтение других]. Он ни в коем случае не допускал, чтобы между ним и его братьями могло возникнуть недопонимание. Так же как он был чист телом и нравом. Он совершал гусль более пяти раз в день, помимо вуду.

Similarly Ithaar [preference of others]. He would not accept at all that there could be a misunderstanding between him and his brothers. Just as he was clean in body and manners. He would make ghusl more than five times a day apart from wudoo'.

Его письма из тюрьмы были уроками тарбии [воспитания] в акыде [вере], имане [вере в сердце], сабре [терпении] и истикамах [стойкости]. Они стали для меня запасом на этом пути, и вот некоторые примеры:

His letters from prison were Tarbiyah [educative] lessons in Aaqeedah [belief], Imaan [faith], Sabr [patience], and Istiqamaah [steadfastness]. They were a provision for me on this path, and here are some examples:

Так же, как он был нежен в чувствах, он клал свою руку на место боли и лечил его с мягкостью и деликатным лекарством. Он говорит в другом письме;

Just as he was gentle in feelings, he would place his hand on the place of pain, and would nurse it with softness, and gentle medicine. He says in another letter;

И вот что он написал в экземпляре Книги Аллаха Всемогущего, который подарил мне:

And here is what he wrote in a copy of the Book of Allah Almighty which he gave to me as a present:

Да, я многое слышал от его братьев, которые говорили о нём. Один из братьев спросил его, какое время года ему больше всего нравится, и он ответил: «Осень, потому что опадание листьев напоминает мне о конце отведённого человеку времени». Он также несколько раз видел Пророка ﷺ, и Юсуфа (мир ему), и 'Ису (мир ему), и у него бывали истинные видения. Однажды он сообщил одному из своих братьев, что, когда во время схуджуда [земного поклона] ночью он на мгновение лишился сознания, камеры открылись, чтобы они могли выйти, и в них были помещены люди из служб безопасности; и это случилось после 1967 года. Он увидел себя с группой сахабов (сподвижников), приносящих бай'ah (клятву верности) Пророку ﷺ, и когда подошла его очередь принести бай'ah, он сказал: «О Посланник Аллаха, изменили ли мы что-либо после тебя? Заменили ли мы что-либо после тебя?» Тогда он ответил: «Нет, но вы заслуживающие доверия, заслуживающие доверия, заслуживающие доверия». Его братья говорят, что если он очень уставал в очередях, то говорил: «Да, мой Господь, как Ты милостив». А если при нём говорили о пытках, он отвечал: (…оставь их в их пустых разговорах и забаве) (аль-Ан'ам: 91).

Yes, I heard a lot from his brothers speaking about him. One of the brothers had asked him which season was his favourite, and he replied: ‘Autumn, as the falling of the leaves reminds me of the end of one's allotted time.’ He also saw the Prophet T more that once, and Yusuf (as) and `Eesaa (as), and he would have true visions. He informed one of his brothers that once in a moment of unconsciousness during his sujood [prostration] during the night, that the cells were opened for them to leave and men from the security services was put in them, and this happened after 1967. And he saw himself with a group of the sahaabah (companions), giving bay`ah (oath of allegiance) to the Prophet T, and when his turn came, to give bay`ah, he said: "Oh Messenger of Allah, have we changed things after you? Have we replaced things after you?" So he replied: "No, but you are trustworthy, trustworthy, trustworthy." His brothers say that if he would become very tired in the queues he would say: ‘Yes my Lord, how gentle you are.’ And if they spoke about torture in front of him, he would reply: (...then leave them in their wasteful discourse and trifling) (Al-An`aam:91)

И если бы с ним обсуждали ожидания приговоров, он говорил бы: «Ведь эти люди не выносят суждений, а суд принадлежит Аллаху. Аллах выносит решения только по истине, а те, кого они призывают вместо Него, не решают ни в чём. Что же мы и они в деснице Аллаха, словно атом? Если Аллах сочтёт нас достойными мученичества, Он изберёт нас для него; а если нет, то предопределение Аллаха минует нас и их».

And if they discussed with him the expectations of sentences, he would say: "Indeed these do not judge, and for Allah is judgment, and Allah does not judge except by the truth and those who they call upon beside him, do not judge by anything. What are we and they while in the qabd [literal: grasp] of Allah like an atom? If Allah sees us as worthy of Martyrdom, He will choose us for it, and if not, then Allah's qadar will pass us and them."

После его мученической кончины я увидел себя в деревне, где живёт его сестра. Я стоял позади её дома, а передо мной простиралось поле, которому не было конца, и я как будто заблудился. Затем над полями пролетела большая птица, огромная по размеру. Потом я снова увидел её: она стояла на столбе, который уходил в небо, а между её лапами стоял мой сын Ахмад и указывал мне на тропу, конца которой я не видел. По ней маршем шли ряды братьев-иххванов, и я пошёл посмотреть, что происходит, и увидел в конце этой тропы луну, невероятно огромную и очень яркую.

After his Martyrdom, I saw myself in the village in which his sister lives, standing behind her house and in front of me, the field extending with no end, as if I was lost. Then a great bird came over the fields, and it was huge in size, then I saw it again, standing on a pole that reached into the sky, and between its feet, my son Ahmad, standing, and pointing me to a path, the end of which I could not see. On it were marching lines of the Ikhwaan, so I went to look at the situation, and I saw the moon, extremely huge, and very bright, at the end of this path.

И после его мученической кончины его отец также совершил хаджж, а когда он вернулся, я пригласила его прийти и облегчить печаль детей из-за ухода их отца, и я позвала его других детей и внуков. Но я обнаружила, что он полностью игнорирует моих детей и проявляет интерес к другим, и я видела печаль на лице моей дочери Сумайи, и я был подавлена и несчастна весь день. Поэтому я уснула, скорбя о ней, и затем увидела, как шахид Мухаммад склонился у кровати и сказал: «Не печалься, я принимаю твоё право».

And after his Martyrdom also, his father went to hajj, and when he returned, I called him to come and lighten the sadness of the children because of the leaving of their father, and I called his other children and grandchildren. But I found him completely ignoring my children and taking interest in the others, and I saw the sadness on the face of my daughter Sumayyah, and I was depressed and unhappy all day. So I slept while I was sad for her, then I saw the shaheed Muhammad bend over next to the bed and say: "Don't be sad, I accept your right."

Когда его заключили в тюрьму в 1965 году, он взял с собой мусхаф [Коран], и после его мученической кончины я не нашёл его среди его вещей. Спустя двадцать лет, когда мы находились в Медине, в доме моей дочери и её мужа, я увидел его на полке. Я спросил мужа дочери, откуда у него этот мусхаф. Он ответил, что во время его пребывания в Харам женщина услышала, как его братья зовут его, и подошла к нему и сказала: «Ты такой-то?» Он ответил утвердительно. Она сказала: «Тогда подожди меня и не уходи, пока я не передам тебе доверенное». Затем она сообщила ему, что её муж передал ей этот мусхаф, который он взял у шахида, и велел ей отнести его его родственникам. Этот мусхаф побывал во Франции, Лондоне и Саудовской Аравии, пока спустя 20 лет не попал к нам. И я не сомневаюсь, что Аллах Всемогущий исполнил обещание шахида.

When they imprisoned him in 1965, and he took the mushaf [Qur’an] with him, I did not find it in the belongings after his Martyrdom. And after twenty years, while we were in Madeenah, in the house of my daughter and her husband, I saw it on the shelves, so I asked my daughter's husband where he got this mushaf from so he said that during his being in the haram, a woman heard his brothers calling him, so she went to him, and said: ‘Are you so and so?’, do he replied in the affirmative. She said: ‘Then wait for me and do not leave until I give you a trust.’ Then she informed him that her husband had given her this mushaf that he had taken from the shaheed and told her to take it to his relatives. And that this mushaf had been to France, London and Saudi Arabia, until it eventually reached us 20 years later. And I do not expect that Allah Almighty had fulfiled the promise of the shaheed.

Я молю Аллаха Всевышнего, чтобы я оставался верен завету и не изменился после тебя, и чтобы ты сейчас находился на степенях шахидов [мучеников] и сиддыкун [правдивых], и чтобы Аллах Всевышний соединил меня с тобой: {Они и их жёны — в тени рощ, возлежат на ложах} (Сура Я-Син: 56).

I pray to Allah Almighty that I am still upon the covenant, and have not changed after you, and that you are now in the levels of the Shuhadaa [Maryrs] and Sideeqeen [Truthful], and that Allah Almighty gathers me with you: (They and their wives in groves of shade, reclining on thrones) (Surah Yaa-Seen:56).

Взято из журнала «Ad-Da'wah», выпуск 109, Мухаррам 1422 (www.cageprisoners.com)

Taken from Ad-Da'wah Issue 109, Muharram 1422 (www.cageprisoners.com)