Наиболее заметной особенностью следующего отрывка является то, что он посвящён конкретным религиозным предписаниям. Они приводятся в виде ответов на вопросы, что отражает определённую внимательность мусульманской общины и стремление знать и понимать требования и обязанности своей новой веры. Это показывает их желание соответствовать требованиям ислама во всех аспектах повседневной жизни. Именно это и является признаком истинного мусульманина: изучать исламские предписания относительно каждой детали, какой бы незначительной она ни была. Ни одно действие не совершается до того, как выяснено отношение ислама к нему: если оно одобрено и разрешено, оно становится частью жизни мусульманина; в противном случае его избегают и от него воздерживаются. Такая чуткость является второй натурой для каждого истинного мусульманина.

The most notable feature of the next passage is that it deals with specific religious rulings. These come in the form of answers to questions, reflecting a degree of alertness in the Muslim community, and an eagerness to know and understand the requirements and obligations of their new faith. It shows a desire on their part to live up to the demands of Islam in every aspect of everyday life. This is indeed the mark of a true Muslim: to learn Islamic rulings with respect to every detail, no matter how trivial. No action is taken before establishing the position of Islam on it: if sanctioned and approved, it becomes part of a Muslim’s way of life; otherwise, it is shunned and avoided. This sensitivity is second nature to every true Muslim.

Вопросы возникали в результате враждебной пропаганды, которую распространяли некоторые арабские иудеи, лицемеры и неверующие из числа арабов. Мусульмане затем задавали эти вопросы Пророку Мухаммаду ﷺ, либо чтобы получить разъяснение, либо чтобы рассеять сомнения, порождённые этой ядовитой пропагандой. Часто Пророк ﷺ получал откровение, дававшее исчерпывающие и окончательные ответы. Этот процесс просвещал и обучал мусульман их религии и заранее пресекал любые враждебные замыслы, которые против них вынашивались.

Questions were raised as a result of hostile propaganda spread by some Arabian Jews, hypocrites, and unbelievers among the Arabs. Muslims would then put those questions to the Prophet Muĥammad, either to seek clarification or to dispel doubts stirred by that poisonous propaganda. Revelation would often be received by the Prophet giving comprehensive and final answers. This process informs and educates the Muslims about their religion and pre-empts any hostile schemes or designs being contemplated against them.

Это иллюстрирует динамику сражений, которые Коран вёл, чтобы просвещать отдельных мусульман и укреплять мусульманскую общину в борьбе с внешними угрозами.

This illustrates the dynamics of the battles the Qur’ān was fighting to enlighten individual Muslims and to reinforce the Muslim community in combating outside threats.

У тебя спрашивают, что им тратить [на милостыню]. Скажи: «Всё благое, что вы тратите из своего имущества, должно идти родителям, близким родственникам, сиротам, нуждающимся и путникам, оказавшимся в нужде. Бог хорошо знает всё благое, что вы делаете». (Аят 215)

They ask you what they should spend [in charity]. Say, Anything good you spend of your wealth should go to parents and the near of kin, to orphans and the needy, and to travellers in need. God is well aware of whatever good you do. (Verse 215)

Тема милостыни уже была затронута в нескольких аятах Корана, предшествовавших ниспослání данного аята. Обстоятельства, при которых возникал ислам, делали добровольные денежные пожертвования мусульман абсолютно необходимыми для того, чтобы община сложилась и укрепила своё положение, учитывая великие трудности и угрозу войны, с которой она сталкивалась. Они также были необходимы как проявление солидарности и сплочённости внутри общины, для устранения неравенства и укрепления верности и самодостаточности. Всё это — качества, без которых невозможно построить подлинное и действенное чувство общности среди мусульман.

The subject of charity had already been dealt with in several Qur’ānic passages that preceded the revelation of the present verse. The circumstances that witnessed the birth of Islam made voluntary financial contributions by Muslims absolutely essential in order for the community to emerge and consolidate its position, considering the great difficulties and threat of war it was facing. It was also essential as an expression of solidarity and cohesion within the community, and to eliminate inequality and reinforce loyalty and self-sufficiency. All these are indispensable qualities for building up a true and practical sense of community among the Muslims.

В этом месте говорится, что некоторые мусульмане спросили, «что им тратить [на благотворительность]». (Аят 215) Вопрос касается того, какие средства мусульмане могут отдавать в милостыню. Ответ говорит о природе благотворительных расходов и определяет наиболее важных получателей. Формулировка ответа: «Скажи: „Всё хорошее, что вы тратите из своего богатства“», прежде всего указывает на то, что всё, что отдаётся в милостыню, хорошо для дающего, для получателя и для общества в целом. Оно хорошо само по себе и совершается по благим причинам. Это также подразумевает, что люди должны давать от лучшего из того, что имеют, и делиться с другими. Помимо пользы для нуждающихся, это очищает сердце и душу дающего и придаёт милостыне и альтруизму подлинный смысл.

At this point we are told that some Muslims asked “what they should spend [in charily].” (Verse 215) The question is about the type of money Muslims may give in charity. The reply speaks of the nature of charitable spending and defines the most important beneficiaries. The phraseology of the answer, “Say, ‘Anything good you spend of your wealth,’“ indicates, first of all, that whatever is given in charity is good for the donor, the recipient and the community as a whole. It is good in itself and it is done for good reasons. It also implies that people should give from the best of what they have and share it with others. As well as benefitting the needy, this would purify the donor’s heart and soul and give charity and altruism real meaning.

Следующий аят касается обязанности браться за оружие ради законной цели:

The next verse deals with the duty of taking up arms for a legitimate cause:

«Сражаться вам предписано, хотя это вам ненавистно. Но, возможно, вы ненавидите то, что для вас благо, и возможно, любите то, что для вас зло. Бог знает, а вы не знаете».

“Fighting is ordained for you, even though it is hateful to you. But it may well be that you hate a thing while it is good for you, and it may well be that you love a thing while it is bad for you. God knows, whereas you do not know.” (Verse 216)

Взятие оружия в поддержку дела, благословлённого Богом, является тяжким долгом, однако оно необходимо, поскольку служит благу мусульманских личностей и общин, а также всего человечества в целом. Оно также служит опорой того, что является добром и справедливостью.

To take up arms in support of a cause blessed by God is a demanding duty, but is nevertheless necessary because it serves the good of Muslim individuals and communities as well as that of mankind as a whole. It also underpins what is good and right.

Как и во всех предписанных ею обязанностях, ислам учитывает пределы человеческой природы. Что касается войны, он признаёт не только усилия и жертвы, которых она требует, но и врождённое человеку нежелание её вести. Ислам не отрицает, не противоречит человеческой природе и не подавляет её, а всегда стремится найти надлежащий подход к вопросам, которые ставит перед человеком. Он ясно допускает, что некоторые обязанности в этой жизни трудны, непривлекательны или даже отвратительны, но в то же время указывает, что их исполнение служит более великой цели, которая может быть не сразу очевидна ограниченному человеческому разуму. Это открывает новые пути надежды и свершений. Ведь никто не может знать наверняка, не скрывается ли за грядущим злом какое-то непредвиденное благо. Только Бог, всеведущий, знает будущий исход нынешних действий, а человек не может даже претендовать на эту привилегию.

As with all the obligations it prescribes, Islam takes into account the limits of human nature. In the case of war, it does not only acknowledge the efforts and the sacrifices it demands, but also man’s instinctive reluctance to prosecute it. Islam does not deny, contradict or suppress human nature, but always seeks an appropriate approach to deal with the issues it proposes. It clearly allows for the fact that certain obligations in this life are demanding, unappealing or even detestable, but at the same time it indicates that there is a greater cause to be served by fulfilling them, which might not be readily obvious to the human mind, finite as it is. It opens up new avenues of hope and achievement. For, no one can tell for certain whether there is not some unforeseen good beyond an impending evil. Only God, the omniscient, knows the future outcome of present actions, and man cannot even pretend to have that privilege.

У них спрашивают о сражении в священный месяц. Скажи: «Сражение в нём — тяжкий грех, но отвращать от пути Бога, не веровать в Него и в Запретную мечеть, изгонять её людей из неё — [всё это] куда тяжелее перед Богом». Преследование за веру страшнее убийства. Они не перестанут сражаться с вами, пока не заставят вас отречься от вашей веры, если смогут. А тот из вас, кто отречётся от своей веры и умрёт неверующим, — его деяния пропадут напрасно в этом мире и в будущей жизни. Такие люди предназначены для ада, где пребудут вечно. (Аят 217)

They ask you about fighting in the sacred month. Say, ‘Fighting in it is a grave offence, but to turn people away from God’s path, to disbelieve in Him and in the Sacred Mosque, and to expel its people from it — [all this] is far more grave in God’s sight.’ Religious persecution is worse than killing. They shall not cease to fight you until they force you to renounce your faith, if they can. But whoever of you renounces his faith and dies an unbeliever, his works shall come to nothing in this world and in the world to come. Such people are destined for hell, wherein they shall abide. (Verse 217)

Многочисленные предания указывают, что эти аяты были ниспосланы в связи с отрядом из восьми мусульман из числа мухаджиров [то есть тех, кто переселился вместе с Пророком в Мадину], во главе с `Абдуллахом ибн Джахшем, которого Пророк Мухаммад ﷺ отправил перед великой битвой при Бадре с запечатанным посланием, велев не вскрывать его до тех пор, пока отряд не пройдёт два перехода. Когда письмо было вскрыто, в нём говорилось: «Когда ты прочтёшь моё письмо, продвигайся, пока не достигнешь долины Нахла, что между Меккой и Таифом. Там следи за передвижениями курайшитов и собирай сведения об их деятельности. Не принуждай никого из своих людей идти с тобой». Прочитав эти указания, `Абдуллах ибн Джахш, предводитель отряда, сказал: «Слышу и повинуюсь». Он сообщил своим сподвижникам, предоставив им выбор: идти с ним или вернуться в Мадину. Все согласились продолжить путь. Они двинулись дорогой через Хиджаз, но по пути верблюд, на котором ехали Са`д ибн Аби Вакkас и `Утба ибн Газван, пропал, и они задержались, чтобы его отыскать. Остальные шестеро продолжили путь и, когда достигли долины, мимо них прошёл небольшой торговый караван курайшитов. С ним следовали четыре человека, в том числе `Амр ибн аль-Хадрами. Отряд напал на караван, убил `Амра ибн аль-Хадрами, взял в плен двоих из трёх оставшихся, а четвёртый сумел убежать. Они поступили так, полагая, что это последний день джумада ас-сани, тогда как на самом деле был первый день раджаба — один из месяцев, которые арабы почитали священными и в которые запрещено сражаться, и святость которых была подтверждена Исламом.

Several reports indicate that these verses were revealed in connection with an expedition of eight Muslims from the Muhājirūn [i.e. those who migrated with the Prophet to Madinah], led by `Abdullāh ibn Jaĥsh, dispatched by the Prophet Muĥammad prior to the great Battle of Badr, with sealed instructions and ordered not to open them before the company had travelled for two nights. When opened, the instructions read as follows: “When you have read this letter of mine proceed until you reach the Nakhlah valley, between Makkah and Ţā’if. Once there, monitor the movements of the Quraysh and gather news of their activities. Do not force any of your men to go with you.” On reading those instructions, `Abdullāh ibn Jaĥsh, the group commander, said, “To hear is to obey.” He informed his Companions, giving them the choice to join him or return to Madinah. They all agreed to go ahead. They took a route through the Ĥijāz, but on the way the camel mounted by Sa`d ibn Abī Waqqāş and `Utbah ibn Ghazwān went missing and they stayed behind to look for it. The other six went on and, as they reached the valley, a small trade caravan belonging to the Quraysh, passed by. Four people, including `Amr ibn al-Ĥadramī, were travelling with it. The task force attacked it, killing `Amr ibn al-Ĥadramī and apprehending two of the other three men, while the fourth escaped. They did this thinking it was the last day of Jumādā II, whereas in fact it was the first day of Rajab, one of the months recognized as sacred by the Arabs, when no fighting may take place, and whose sanctity was endorsed by Islam.

Далее в этом аяте недвусмысленно говорится о том, насколько упорны неверующие в стремлении разрушить веру мусульман: «Они не перестанут сражаться с вами, пока не заставят вас отречься от вашей веры, если смогут». (аят 217)

The verse then goes on to state, in no uncertain terms, how determined the unbelievers are in pursuing their goal of destroying the Muslims’ faith, saying: “They shall not cease to fight you until they force you to renounce your faith, if they can.” (Verse 217)

Эта цель общая для всех врагов ислама повсюду, для которых само его существование и успех, судя по всему, служат источником глубокого негодования и смятения.

This objective is common to all enemies of Islam everywhere, to whom its very existence and success seem to be a source of deep resentment and consternation.

Они глубоко встревожены внутренней силой и стойкостью ислама. Ясность его идей и строгость его принципов, по-видимому, вызывают их неприязнь и враждебность, ибо ислам представляет собой несокрушимую опору сопротивления лжи, тирании и развращённости. Это болезненное отношение к исламу лежит в основе большинства враждебных и фанатичных мер и замыслов, направленных против мусульманских групп и общин во многих частях мира.

They are profoundly alarmed by Islam’s inherent strength and resilience. The clarity of its ideas and the rigour of its principles seem to evoke their displeasure and hostility because Islam represents a bedrock of resistance against falsehood, tyranny and corruption. This morbid attitude towards Islam lies behind most of the hostile and bigoted policies and designs directed against Muslim groups and communities in many parts of the world.

Методы и средства достижения этой нечестивой цели могут различаться от случая к случаю, но сама цель остаётся неизменной: заставить мусульман отказаться от своей веры. Эта кампания никогда не утихает и не ослабевает. На каждом этапе ей придают новый импульс, и задействуются большие ресурсы всякий раз, когда это сочтут необходимым.

The methods and means of achieving this unholy goal may vary from one case to another, but the aim remains constant: to force Muslims to abandon their faith. This campaign never abates or relaxes. Fresh impetus is added at every stage, and greater resources are deployed whenever deemed necessary.

Поэтому Коран призывает к осторожности и стойкости, предостерегая от тяжких последствий, если мусульмане поддадутся давлению или отступятся от своей позиции. Он говорит: «Тот же из вас, кто отречётся от своей веры и умрёт неверующим, — деяния таких людей пропадут как в этом мире, так и в мире грядущем. Они обречены на Огонь, где пребудут вечно» (аят 217).

Сура далее излагает исламские постановления о питье вина и азартных играх — двух самых распространённых пристрастиях арабов того времени, у которых было мало других значимых занятий для ума и времени.

The sūrah goes on to give the Islamic rulings on drinking and gambling, two of the most popular indulgences among the Arabs at the time, who had little else of importance to occupy their minds or their time:

Они спрашивают тебя об опьяняющих веществах и азартных играх. Скажи: «В них обоих великий грех, хотя в них есть и некоторая польза для людей, но их грех гораздо больше их пользы». (Аят 219)

They ask you about intoxicants and games of chance. Say, ‘In both there is great evil although they have some benefits for people, but their evil is far greater than their benefit. (Verse 219)

До ниспослания этого аята употребление вина и азартные игры терпели, но никогда не одобряли. В Коране нет ни единого высказывания, которое можно было бы истолковать как разрешение на них. Однако Бог тщательно определил путь, по которому должна была пойти новорождённая мусульманская община, размечая его шаг за шагом, чтобы она смогла выполнить возложенную на неё роль. Настало время, когда такие расточительные развлечения должны были быть осуждены и искоренены в мусульманской общине, роль которой в жизни и истории человечества требовала самоотдачи и полного сознательного участия каждого её члена. В отличие от безбожных обществ, прошлых, нынешних и будущих, мусульманская община не имеет места для бегства от реальности или чрезмерных развлечений. Коранический подход к запрету этих практик был взвешенным и продуманным.

Prior to the revelation of this verse, drinking and gambling were tolerated but never condoned. We do not have a single statement in the Qur’ān which may be construed as making them permissible. God, however, carefully charted the way He wanted the newly born Muslim community to take, marking it step by step, so that it would he able to fulfil the role He has assigned to it. The time had to come when such wasteful pastimes would be condemned and rooted out of the Muslim community whose role in the life and history of mankind demanded the dedication and full conscious participation of everyone in that community. Unlike godless societies, past, present and future, a Muslim community has no room for escapism or excessive diversions. The Qur’ānic approach in banning these practices was measured and deliberate.

Это заявление стало первым шагом к всеобщему запрету употребления спиртного и азартных игр в мусульманском обществе. Хотя добро и зло часто могут переплетаться и смешиваться, так что в человеческом мире вещи не бывают чисто добрыми или чисто злыми, основным критерием того, дозволено ли нечто или запрещено, является преобладание в нём добра или зла.

С появлением ислама рабство было устоявшейся социальной и экономической практикой, известной по всему миру. Любое движение к отмене рабства потребовало бы радикальных社会ных перемен, глубоких экономических реформ и корректировок, а также международных договоров и конвенций, регулирующих обращение с военнопленными. Ислам никогда не одобрял рабство. В Коране нет ни единого высказывания, которое рекомендовало бы или одобряло рабство или порабощение военнопленных.

At the advent of Islam, slavery was an established social and economic practice known all over the world. Any movement towards the abolition of slavery would require radical social change and far- reaching economic reforms and adjustments, as well as international treaties and conventions to govern the treatment of war prisoners. Islam never condoned slavery. There is not a single statement in the Qur’ān that recommends or approves of slavery or the enslavement of war prisoners.

Рабство было широко распространённой практикой, имевшей значительное влияние на мировую экономику.

Slavery was a widespread practice with considerable bearing on the world economy.

Более того, в то время было общепринятой международной традицией обращать военнопленных в рабство.

Moreover, it was an international tradition that prisoners of war were made slaves.

Поэтому не оставалось иного выбора, кроме как отменить это постепенно и поэтапно.

Hence, there was no alternative but to phase it out gradually and progressively.

Помимо военнопленных и детей рабов, Ислам избрал путь устранения первопричин рабства и пересыхания его источников, главной целью которого было предотвращение социальных потрясений, и стремился обеспечить освобождённым рабам базовые гарантии достойной жизни и достоинства.

Apart from war captives and slave children, Islam opted for eliminating the root causes and drying up the sources of slavery, with an overriding objective to avoid social upheaval, and it strove to provide the basic guarantees of a decent living and dignity for freed slaves.

Что касается военнопленных, Ислам не мог в одностороннем порядке отказаться от обращения военнопленных в рабство, поскольку немусульманские государства продолжали делать это с мусульманскими пленными во время войны. Если бы Ислам поступил так, он немедленно поставил бы мусульман в невыгодное положение по отношению к их врагам. Если бы какие-либо мусульманские воины попали в плен, их непременно обратили бы в рабство, в то время как пленные, взятые мусульманами, оставались бы свободными. С другой стороны, если бы Ислам требовал немедленного освобождения детей, рожденных в рабстве, прежде чем будет создана правильная социальная и экономическая среда, способная принять их как свободных граждан, они оказались бы брошенными на произвол судьбы, ввергнутыми в общество без средств к существованию и без социальной защиты. У них не было бы семей, которые защитили бы их от скатывания в нищету или нравственную испорченность.

Сура продолжается: в ней даются ответы на другие вопросы и устанавливаются более фундаментальные принципы ислама. «Тебя спрашивают, что им тратить на благотворительность; скажи: „Всё, что можете уделить“. Так Бог разъясняет Свои знамения, чтобы вы размышляли об этой жизни и о жизни вечной» (аяты 219–220).

The sūrah continues, answering other questions and laying down more fundamental Islamic principles. “They ask you what they should spend in charity; say, ‘Whatever you can spare.’ Thus God makes plain His revelations so that you may reflect upon this life and the life to come.” (Verses 219-220)

Ответ на этот вопрос в первый раз, в аяте 215, указал, что можно давать в садака и кому, а здесь он определяет количества.

The answer given to this question the first time round, in verse 215, identified what could be given in charity and to whom, and here it identifies quantities.

Всё, что превышает разумные основные личные потребности человека, следует считать предназначенным для пожертвования другим, начиная с тех, кто имеет на это право из числа ближайших родственников, как уже было указано.

Anything above one’s basic reasonable personal needs should be considered available for donation to others, starting with those eligible among one’s nearest of kin, as already pointed out.

Настоящее утверждение подразумевает, что обязательный закят сам по себе не является достаточным средством перераспределения богатства, и, на мой взгляд, это положение не было отменено введением закята. Уплата закята обязанными лицами не освобождает их от необходимости совершать дополнительные пожертвования и взносы на благие дела. Закят — это обязательный сбор, взимаемый правящей мусульманской властью для направления на различные цели, перечисленные в Куране (9:60), и помимо него мусульмане продолжают нести обязанность перед Богом и своими единоверцами в обществе. Она не обязательно исчерпывает возможности человека давать или его стремление получить от Всевышнего Бога дополнительное благословение и удовольствие. Пророк Мухаммад ﷺ, как передаёт аль-Джассас в своём труде «Ахкам аль-Куран», сказал: «В богатстве есть обязанность, помимо закята». Если эта обязанность не исполняется добровольно, что, очевидно, является более благородным и достойным похвалы, мусульманские власти имеют право собирать средства сверх обязательного закята для расходования в интересах общества с целью пресечь растрату или накопление богатства.

The present statement implies that the obligatory zakāt is not by itself sufficient as a means of wealth distribution, and this ruling, in my view, has not been overruled by the imposition of zakāt. Payment of zakāt by those liable to it does not exempt them from making additional donations and contributions to good causes. Zakāt is a duty levied by the ruling Muslim authority for allocation to the various causes specified in the Qur’ān (9: 60), beyond which Muslims continue to have an obligation towards God and fellow-Muslims in society. It may not exhaust one’s ability to give, or one’s desire to gain further blessings and pleasure from God Almighty. The Prophet Muĥammad is quoted in al-Jaşşāş’s Aĥkām al-Qur’ān as having said: “There is a duty on wealth other than zakāt.” If this duty is not discharged voluntarily, which is obviously more gracious and laudable, Muslim authorities have the power to collect funds over and above the obligatory zakāt, for spending in the public interest, in order to curb wastage or hoarding of wealth.

Далее сура поднимает вопрос о том, как следует относиться к сиротам. «Они спрашивают тебя о сиротах. Скажи: „Улучшать их положение — лучшее". Если вы смешиваете их дела со своими, помните, что они ваши братья. Бог знает того, кто портит, и того, кто улучшает. Если бы Бог пожелал, Он бы, конечно, возложил на вас бремя. Бог воистину Могущественен, Мудр». (Аят 220)

The sūrah then raises the question of how orphans ought to be treated. “They ask you about orphans; say, ‘To improve their conditions is best.’ If you mix their affairs with yours, remember that they are your brothers. God knows him who spoils things and him who improves. Had God so willed, He would indeed have overburdened you. God is indeed Almighty, Wise.” (Verse 220)

Социальное благополучие является основой мусульманского общества, которое несёт ответственность за заботу о слабейших его членах и за защиту их интересов. Дети-сироты, потерявшие одного или обоих родителей в раннем возрасте, занимают первое место в списке социальных групп, нуждающихся в заботе и защите. Некоторые опекуны сирот имели обыкновение присваивать имущество или богатство, которое эти дети могли унаследовать, включая его в собственные дела для торговли или других целей, что не всегда шло на пользу детям. Когда Коран осудил подобные действия, некоторые добросовестные люди начали испытывать чувство вины и в заботе о сиротах зашли слишком далеко в противоположную сторону, настолько, что отделяли свою пищу от пищи сирот, находившихся на их попечении.

Social welfare is the bedrock of Muslim society which has a responsibility to care for the weaker among its members and protect their interests. Having lost either or both of their parents at a young age, orphan children would come at the top of the list of social groups that deserve care and protection. Some guardians of orphan children used to incorporate any possessions or wealth those children might have inherited into their own, for trading or other purposes, which did not always work in the children’s favour As the Qur’ān denounced such actions, some conscientious people began to feel guilty and went too far the other way in caring for orphans, to the extent that they separated their own food from that of the orphans in their care.

Это привело к тому, что впоследствии были ниспосланы новые откровения, которые смягчили ситуацию и поставили весь вопрос в надлежащую перспективу. Мусульман призывали поступать так, как будет лучше для сирот, о которых они заботились. Будучи членами большой семьи ислама, сироты должны относиться с духом братства и товарищества. Бог является судьёй мотивов и намерений людей. Он узнаёт тех, кто искренен, и, будучи всемогущим и милостивым, не желает возлагать на них непосильного бремени.

This led to subsequent revelations being sent down to moderate the situation and put the whole issue in a proper perspective. Muslims were urged to do what would he in the best interest of the orphan children they were caring for. Being members of the larger family of Islam, orphans should be treated in a spirit of fraternity and brotherhood. God is the judge of people’s motives and intentions. He recognizes those who are genuine and, being all-powerful and compassionate, He does not wish to overburden them.