Абу Лахаб, настоящее имя которого было Абд аль-Узза ибн Абд аль-Мутталиб, был дядей Пророка ﷺ. Своё прозвище он получил из-за сияющего выражения его лица.

Abū Lahab, whose real name was `Abd al-‘Uzzā ibn `Abd alMuţţalib, was the Prophet’s uncle. He was so nicknamed because of the radiant look on his face.

Вместе со своей женой Абу Лахаб был одним из самых враждебных противников Посланника Бога ﷺ и идей, которые он проповедовал.

Together with his wife, Abū Lahab was one of the most hostile opponents of God’s Messenger and the ideas he propagated.

Ибн Исхак передал следующий рассказ Раби‘а ибн ‘Аббада ад-Дайли: «Когда я был ещё ребёнком, я однажды вместе с отцом наблюдал, как Посланник Бога проповедовал ислам арабским племенам, говоря: „О сыновья… (называя их племена по именам), я Посланник Бога, посланный повелеть вам покориться Ему, поклоняться только Ему, не призывая наряду с Ним никого другого, и поверить в меня и защищать меня, пока я не исполню то, что Бог поручил мне“. Позади него стоял косоглазый, светлолицый мужчина, который, закончив, говорил: „О сыновья… Этот человек хочет, чтобы вы отреклись от аль-Лат и аль-Уззы [two prominent idols worshipped by the pagan Arabs] и ваших союзников из джиннов, детей Малика ибн Акмаса, и заменили их этими новшествами и вздором, которые он выдумал. Не слушайте его и не следуйте тому, что он проповедует“. Я спросил отца, кто этот человек, и он сказал мне, что это Абу Лахаб, дядя Пророка». [Передали Ахмад и ат-Табарани.] Это лишь один из случаев запугивания и злобы Абу Лахаба по отношению к Пророку ﷺ и его посланию. Его жена, Арва бинт Харб ибн Умайя, сестра Абу Суфьяна, оказывала ему неизменную поддержку в его яростной, неослабевающей кампании.

Ibn Isĥāq related the following report by Rabī`ah ibn `Abbād al-Daylī: “When I was young I once watched, with my father, God’s Messenger preaching Islam to the Arab tribes, saying ‘O sons of... (calling their respective tribal names), I am God’s Messenger sent to order you to submit to, and worship Him alone, invoking nothing else beside Him, and to believe in me and protect me until I carry out what God has entrusted to me.’ A cross-eyed, bright-faced man was behind him, who used to say, after he had finished, ‘O sons of... This man wants you to forsake al-Lāt and al-`Uzzā [two prominent idols worshipped by the pagan Arabs] and your allies of the jinn, the children of Mālik ibn Aqmas and to substitute for them these innovations and nonsense he has come up with. Do not listen to him, nor follow what he preaches.’ I asked my father who that man was and he told me that it was Abū Lahab, the Prophet’s uncle.” [Related by Aĥmad and al-Ţabarānī.] This is but one incident of Abū Lahab’s intimidation and ill- will towards the Prophet and his message. His wife, Arwā bint Ĥarb ibn Umayyah, Abū Sufyān’s sister, gave him unfailing support in his virulent, relentless campaign.

Эта сура была ниспослана как ответ на враждебную кампанию Абу Лахаба и его жены. Бог взял на Себя возложенную на Него миссию вынести окончательный вердикт от имени Своего Посланника ﷺ.

This sūrah was revealed as a counterattack against Abū Lahab’s and his wife’s hostile campaign. God took it upon Himself to say the final word on behalf of His Messenger.

«Погибли руки Абу Ляхаба; погиб и он.» (Аят 1) Арабское слово «таббат», переданное здесь как «погибли», также означает неудачу и обрыв. Это слово употреблено дважды, в двух разных значениях. Сначала оно выступает как мольба, а во втором случае подразумевает, что мольба уже принята. Так, в одном коротком аяте совершается действие, которое словно опускает занавес над сценой битвы. Далее следует лишь описание того, что произошло, с замечанием, что «ни его богатство, ни то, что он приобрёл, не спасут его». (Аят 2) Ему не будет спасения. Он потерпел поражение, побеждён и проклят.

“Doomed are the hands of Abū Lahab; doomed is he.” (Verse 1) The Arabic term, tabba, rendered here as ‘doomed’ also signifies failure and cutting off. The term is used twice in two different senses. It is used first as a prayer, while in the second instance it implies that the prayer has been already answered. So, in one short verse, an action is realized which draws the curtains upon a battle scene. What later follows is merely a description of what took place with the remark that “his wealth and his gains shall avail him nothing.” (Verse 2) He can have no escape. He is defeated, vanquished and damned.

Такова была его участь в этом мире, а в Последней жизни «ему предстоит испытать пылающий огонь» (аят 3). Об огне сказано, что у него есть языки пламени, чтобы подчеркнуть его свирепость.

This was his fate in this world, but in the hereafter “he shall have to endure a flaming fire.” (Verse 3) The fire is described as having flames in order to emphasize that it is raging.

«И его жена, носительница дров», будет пребывать там вместе с ним, имея «на шее верёвку из пальмовых волокон», которой её, будто бы, тянут в ад, или которой она связывала вязанки дров, в зависимости от того, принимается ли буквальное или переносное толкование текста.

“And his wife, the carrier of firewood,” will reside there with him having “a rope of palm-fibre round her neck,” with which, as it were, she is being dragged into hell, or which she used for fastening wood bundles together, according to whether a literal or metaphorical interpretation of the text is adopted.

Язык этой суры удивительно гармонично сочетает предмет повествования с атмосферой, созданной вокруг него. Абу Лахаб будет ввергнут в огонь с «лахаб», что по-арабски означает языки пламени; а его жена, которая носит дрова, то есть топливо, встретит тот же огонь, и на шее у неё будет верёвка из пальмового волокна. Ад с его яростно пылающим «лахаб», или языками пламени, станет обителью Абу Лахаба. В то же время его жена, которая собирает колючки и острые сучья, материалы, способные значительно усилить пламя костра, бросает их на пути Пророка ﷺ. Поэтому со временем она будет низвергнута в ад с верёвкой на шее, связанная, словно охапка хвороста.