Горе обвешивающим, которые, когда отмеряют для себя у людей, берут полностью, а когда отмеряют или взвешивают для них, обвешивают. Разве такие люди не думают, что будут воскрешены в великий день, день, когда всё человечество предстанет перед Господом миров?
Woe to the stinters who, when others measure for them, exact in full, but who, when they measure or weigh for others, defraud them. Do such people not think that they will be raised to life on a great day, the day when all mankind shall stand before the Lord of all the worlds? (Verses 1-6)
Сура открывается объявлением Богом войны обвешивающим: «Горе обвешивающим». Арабское слово «уайл», использованное для «горе», подразумевает гибель и разрушение. Смысл остаётся тем же, рассматриваем ли мы этот стих как утверждение о будущем событии или как проклятие, ведь проклятие, произнесённое Богом, имеет такое же действие, как и утверждение о том, что случится. Следующие два стиха разъясняют значение слова «обвешивающие», или «обманщики», как оно употреблено в суре: это те, «которые, когда отмеривают у людей, берут полностью, а когда отмеривают или взвешивают для других, обвешивают их» (стихи 2–3). Это те, кто при покупке хочет получить свой товар полным и неповреждённым, но при продаже не отдаёт положенного количества. Следующие три стиха удивляются обманщикам, которые ведут себя так, будто им не придётся отвечать за то, что они приобретают в этой жизни: «Неужели такие люди не думают, что будут воскрешены в великий день, день, когда всё человечество предстанет перед Господом миров?»
То, что поведение обманщиков рассматривается таким образом в мекканском откровении, весьма примечательно. Мекканские суры в целом сосредоточены на основах: утверждении единобожия Бога, верховенстве Его воли и Его власти над вселенной и людьми, а также на утверждении истинности откровения и пророчества, истинности Дня Суда, отчёта и воздаяния. Мекканские откровения также стремятся сформировать и развить нравственное чувство и связать его с основами веры. Рассмотрение конкретного вопроса нравственности, такого как обвешивание при мерах и весах или деловые отношения в целом, является более поздней заботой; это более характерно для мединских откровений, которые регулируют жизнь общины в исламском государстве. Поэтому то, что эта мекканская сура делает вопрос обвешивания своим центральным предметом, заслуживает внимательного рассмотрения.
The sūrah opens with God’s declaration of war against the stinters: “Woe to the stinters”. The Arabic term, way, used for ‘woe’ implies destruction and ruin. The implication is the same whether we consider this verse as a statement of a future eventuality or a curse, for a curse made by God has the same effect as that of a statement about what is going to happen. The next two verses explain the meaning of the ‘stinters’ or defrauders as intended in the sūrah. They are those “who, when others measure for them, exact in full, but who, when they measure or weigh for others, defraud them.” (Verses 2-3) They are those who want their merchandise complete and intact when they buy, but who do not give the right amount when they sell. The following three verses wonder at the defrauders, who behave as if they will not have to account for what they gain in this life. “Do such people not think that they will be raised to life on a great day, the day when all mankind shall stand before the Lord of all the worlds?” The fact that the defrauders’ behaviour is tackled in this manner in a Makkan revelation is very interesting. Makkan sūrahs generally concentrate on the fundamentals, such as the assertion of God’s unity, the supremacy of His will and His dominion over the universe and mankind, and with assertions about the truth of revelation and prophethood, the truth of the Day of Judgement, reckoning and reward. The Makkan revelations also endeavour to form and develop the moral sense and relate it to the fundamentals of faith. The tackling of a specific issue of morality, such as the stinting of weights and measures, or business dealings in general, is a later concern; it is more characteristic of Madinan revelations, which regulate the life of the community in an Islamic state. The fact that this Makkan sūrah makes the issue of stinting its focal point therefore deserves careful consideration.
Первое, что стоит отметить, — знать Мекки была очень богатой, но абсолютно беспринципной. Она полностью монополизировала торговлю в своих торговых делах. Они организовывали экспортную и импортную торговлю с помощью караванов, которые зимой отправлялись в Йемен, а летом — в Сирию. У них были сезонные торговые ярмарки, такие как ярмарка Указ, которая проводилась в период паломничества. Ярмарки служили как для деловых сделок, так и для литературной деятельности.
The first point to note is that in Makkah the nobility were very rich, but totally unscrupulous. They exercised a complete monopoly of trade in their business concerns. They organized the export and import trade using caravans which travelled to Yemen in winter and to Syria in summer. They had their seasonal trade fairs such as the ‘Ukāz fair which was held during the pilgrimage season. The fairs were for business dealings as well as literary activities.
Текст указывает на то, что мошенники, против которых была объявлена война, принадлежали к знати и обладали большой властью и влиянием, что позволяло им заставлять других подчиняться их желаниям. Несколько особенностей арабской формулировки, использованной здесь, подразумевают, что по некоей неуказанной причине им удавалось навязывать свою волю и добиваться полного исполнения своих требований.
The text suggests that the defrauders against whom war was declared belonged to the nobility and wielded much power and influence, enabling them to force others to succumb to their wishes. Several features of the Arabic wording used here connote that for some unspecified reason they were able to impose their will and exact in full.
Смысл здесь не в том, что они требовали полную причитающуюся им меру; ведь в таком случае это не оправдывало бы объявление войны против них. Имеется в виду, что они силой получали то, на что не имели права требовать. Когда же приходила их очередь взвешивать или отмерять для других, они пользовались своей властью, давая меньше, чем следовало.
The meaning implied is not that they exacted their full due; for this would not justify a declaration of war against them. What is meant is that they obtained by sheer force what they had no right to demand. But when it was their turn to weigh or measure for others, they exercised their power by giving less than what was due.
Что это предостережение, прозвучавшее так рано, в мекканский период, даёт представление о сущности религии ислам. Оно показывает, что ислам охватывает все стороны жизни и стремится установить твёрдый нравственный кодекс, соответствующий основным принципам божественных учений. В то время, когда была ниспослана эта сура, мусульманская община ещё была слабой. Последователи ислама ещё не получили власти, чтобы организовать общество и жизнь общины в соответствии с исламскими принципами. Однако ислам открыто выступал против таких проявлений вопиющей несправедливости и неэтичных поступков.
Indeed this warning, coming so early in the Makkan period, gives an idea of the nature of the religion of Islam. It demonstrates that Islam embraces all sides of life and aims to establish a firm moral code which accords with the basic principles of divine teachings. At the time when this sūrah was revealed the Muslim community was still weak. The followers of Islam had not yet won power in order to organize society and the life of the community according to Islamic principles. Yet Islam demonstrated its opposition to those acts of flagrant injustice and unethical dealings.
Она объявила войну тиранам и пригрозила им горем и гибелью в то время, когда они были могущественными правителями Мекки. Она заявила о своей непреклонной позиции против несправедливости, которой подвергались массы, и никогда не стремилась усыпить их в состоянии апатии и равнодушия.
It declared war against stinters and threatened them with woe and destruction at a time when they were the powerful rulers of Makkah. It declared its uncompromising stand against the injustices suffered by the masses whom it has never sought to lull into a state of lethargy and apathy.
Это даёт нам представление о подлинных мотивах упорного противостояния Исламу со стороны знати Мекки. Они, несомненно, отчётливо понимали, что призывал Мухаммад ﷺ, было не просто делом личной убеждённости, требовавшим лишь словесного утверждения единства Бога и пророческой миссии Мухаммада ﷺ, а также формы молитвы, обращённой к Богу, а не к идолам.
This gives us an insight into the real motives behind the stubborn opposition to Islam by the masters of Makkah. They were undoubtedly keenly aware that what Muĥammad (peace be upon him) was calling for was not merely a matter of personal conviction which demanded no more than a verbal assertion of God’s oneness and Muĥammad’s prophethood, and a form of prayer addressed to God and not idols.
Они понимали, что новая вера установит такой образ жизни, который приведёт к разрушению самих основ их положения и интересов. Они прекрасно осознавали, что новая религия по своей сути не допускает никакого партнёрства или компромисса с какими-либо мирскими понятиями, чуждыми её божественной основе, и что она представляет собой огромную угрозу всем ценностям джахилият. Именно поэтому они начали наступление, которое продолжалось со всей силой как до, так и после переселения мусульман в Медину. Это было наступление, предпринятое для защиты их образа жизни во всей его полноте, а не только совокупности понятий, которые не имеют никакого влияния за пределами индивидуального принятия и личного убеждения.
They realized that the new faith would establish a way of life which would cause the very basis of their positions and interests to crumble. They were fully aware that the new religion, by its very nature, did not admit any partnership or compromise with any worldly concepts alien to its divine basis, and that it posed a mighty threat to all jāhiliyyah values. This is why they launched their offensive, which continued in full force both before and after the Muslims’ migration to Madinah. It was an offensive launched to defend their way of life in its entirety, not only a set of concepts which have no effect beyond individual acceptance and personal conviction.
Те, в любую эпоху и в любой стране, кто пытается помешать исламу организовывать и направлять жизнь человечества, также осознают эти существенные факты. Они прекрасно понимают, что чистый и прямой исламский образ жизни угрожает их несправедливому порядку, их интересам, их пустой структуре и их извращённым практикам. Действительно, тираничные притеснители — в какой бы форме ни проявлялось их притеснение и где бы оно ни происходило, в денежных и финансовых вопросах или в вопросах прав и обязанностей — больше всего боятся возвышения ислама и внедрения его справедливых методов.
Those, in any age or land, who attempt to prevent Islam from organizing and ruling human life also recognize these essential facts. They know very well that the pure and straightforward Islamic way of life endangers their unjust order, interests, hollow structure and deviant practices. Indeed the tyrannical stinters — whatever form their stinting takes and wherever it is, in money and finance, or in rights and duties — are those who fear most the ascendancy of Islam and the implementation of its just methods.
Представители двух арабских племён Медины, Авс и Хазрадж, которые obещали свою поддержку и верность Пророку ﷺ, также знали обо всём этом. Ибн Исхак, биограф Пророка ﷺ, написал: Асим ибн Умар ибн Катада рассказал мне, что когда мусульмане Медины пришли, чтобы дать клятву Пророку ﷺ, аль-Аббас ибн Убада аль-Ансари, принадлежавший к роду Салима ибн Ауфа, сказал им: «Вы, хазраджиты! Знаете ли вы, что на самом деле означает ваша клятва этому человеку?» Они ответили: «Да, знаем». Он возразил: «Вы клянётесь воевать со всем остальным человечеством, белыми и чёрными! Поэтому лучше оставить его сейчас, если вы думаете, что выдадите его врагам, когда понесёте материальные потери или потеряете своих вождей. Если вы так поступите, то навлечёте на себя великий позор как в этой жизни, так и в жизни будущей. Но если вы чувствуете, что сдержите свои клятвы, несмотря на любые жертвы имуществом и людьми, тогда действуйте, ибо это будет лучше для вас здесь и в будущей жизни!» Они сказали: «Мы предлагаем свою верность и поддержку и заявляем о готовности нести любые жертвы, материальные или личные!» Обратившись к Пророку ﷺ, они спросили его: «Какова будет наша награда, если мы сдержим свои клятвы?» Он сказал: «Рай». Они сказали: «Протяни руку». Он протянул, и они дали ему свою клятву поддержки.
The representatives of the two Arabian tribes of Madinah, the Aws and the Khazraj, who pledged their support and loyalty to the Prophet were also aware of all this. Ibn Isĥāq, the Prophet’s biographer, wrote: `Āşim ibn `Umar ibn Qatādah told me that when the Madinan Muslims came to give their pledge to the Prophet, al- `Abbās ibn `Ubadah al-Anşārī, who belonged to the clan of Sālim ibn `Awf, said to them: “You Khazraj! Do you know what your pledge to this man really means?” They answered “Yes, we do.” His rejoinder was: “You are pledging to fight the rest of mankind, white and black alike! So it would be better to leave him alone now if you think you would give him up to his enemies in the event of your sustaining material losses or losing your leaders. If you do such a thing you will bring upon yourselves great humiliation both in this life and in the life hereafter. But if you feel that you will honour your pledges despite any sacrifice in money and men, then go ahead, because this will be best for you here and in the hereafter!” They said: “We offer our loyalty and support and declare our readiness to sustain any sacrifice, material or personal!” Turning to the Prophet, they asked him: “What will be our reward if we honour our pledges?” He said: “Heaven.” They said: “Stretch out your hand.” He did and they gave him their pledges of support.
Эти сторонники, как и мекканские тираны, хорошо понимали суть ислама. Они осознавали, что ислам выступает за абсолютную справедливость и беспристрастность в общественном порядке, который он стремится создать. Он не принимает никакой тирании, угнетения, высокомерия, несправедливости или эксплуатации.
These supporters, like the Makkan tyrants, were keenly aware of the nature of Islam. They realized that it stands for absolute justice and fairness in the social order it seeks to create. It accepts no tyranny, oppression, conceit, injustice or exploitation.
Поэтому оно противостоит объединённым силам всех форм деспотизма, высокомерия и эксплуатации.
Hence it faces the combined forces of all forms of despotism, arrogance and exploitation.
«Разве такие люди не думают, что будут воскрешены в великий день, день, когда всё человечество предстанет перед Господом миров?» (Аяты 4–6) Их отношение удивительно странно. Одной лишь мысли о том, что они будут воскрешены в тот великий день, когда всё человечество предстанет перед Господом вселенной как обычные индивиды, ожидая Его справедливого суда, без поддержки со стороны кого-либо, должно было бы достаточно, чтобы заставить их изменить свой путь. Но они упорствуют, как будто мысль о воскрешении после смерти никогда не приходила им в голову.
“Do such people not think that they will be raised to life on a great day, the day when all mankind shall stand before the Lord of all the worlds?” (Verses 4-6) Their attitude is singularly strange. The mere idea of being raised to life again on that great day, when all mankind shall stand as ordinary individuals in front of the Lord of the universe, awaiting His just judgement, without support from any quarter, should be enough to make them change course. But they persist, as if the thought of being raised to life after death has never crossed their minds.