«Пророк! Бойся Бога и не уступай неверующим и лицемерам. Воистину, Бог — Всезнающий, Мудрый. Следуй тому, что открыто тебе твоим Господом, ибо Бог хорошо осведомлён обо всём, что вы делаете. Уповай на Бога, ибо Бог один достоин всякого доверия». (Аяты 1–3) Так начинается сура, которая регулирует определённые стороны общественной и нравственной жизни только что возникшей мусульманской общины. Это начало рассказывает нам кое-что о природе исламской системы и её основополагающих принципах. Ислам — это не просто свод указаний и увещеваний, или правил поведения и нравственных ценностей, или собрание законов и предписаний, или традиций и обычаев. Всё это входит в ислам, но не составляет его целиком. Ислам означает покорность воле Бога, готовность исполнять Его повеления, соблюдать Его запреты, не обращаться ни к какой другой системе и не принимать никакого иного пути. По сути, это признание того, что человечество подчинено общему божественному закону, который управляет его жизнью и землёй, на которой он живёт, а также другими планетами и звёздами и, более того, управляет всей вселенной, включая области, о которых мы ничего не знаем. Это также убеждённость в том, что как людям нам следует делать лишь выбор исполнять то, что повелел Бог, воздерживаться от того, что Он запретил, принимать то, что Он даровал, и ожидать результатов, которые Он определит. Это основное правило, на котором затем устанавливаются законы, предписания, традиции, нормы поведения и нравственные ценности. Всё это представляет собой практическое проявление веры и покорности Богу. Ислам — это вера, которая устанавливает свод правил, создающих определённый общественный порядок.

“Prophet! Have fear of God and do not yield to the unbelievers and the hypocrites. God is certainly All-Knowing, Wise. Follow what is revealed to you by your Lord; for God is well aware of all that you do. Place your trust in God; for God alone is worthy of all trust.” (Verses 1-3) Thus begins the sūrah which regulates certain aspects of the social and moral life of the newly born Muslim community. It is a beginning that tells us something about the nature of the Islamic system and its underlying principles. Islam is not merely a set of directives and admonitions, or manners and moral values, or a collection of laws and regulations, or traditions and practices. All these are included in Islam, but they do not make up Islam in its totality. Islam means submission to God’s will, a willingness to obey its orders, observe its prohibitions, looking up to no other system and adopting no other way. It is essentially an acceptance that mankind are subject to the overall divine code that governs their life and the earth they live on, as well as other planets and stars, and indeed governs the whole universe including the realms we know nothing about. It is also a certainty that as humans the only choice we should make is to do what God orders, refrain from what He forbids, take what He makes available and await the results He brings about. This is the basic rule on which are then established laws, regulations, traditions, manners and moral values. All these represent the practical manifestation of faith and submission to God. Islam is a faith that lays down a code which puts in place a specific social order.

Сура теперь переходит к отмене определённых обычаев, чтобы сделать семью основой общины: «И не сделал Он жён ваших, которых вы объявляете запретными для себя, подобными вашим матерям. И не сделал Он ваших приёмных сыновей вашими подлинными сыновьями. Это лишь слова, которые вы произносите своими устами, но Бог говорит истину, и Он один указывает прямой путь. Называйте их по именам их отцов; это более справедливо перед Богом. Если же вы не знаете, кто их отцы, то считайте их своими братьями по вере и подопечными. Не будет на вас греха, если вы допустите ошибку, но [грех будет] за то, что замышляют ваши сердца. Бог воистину Прощающий, Милостивый». (Аяты 4–5)

The sūrah now moves on to abolish certain practices in order to make the family the basis of the community: “Nor does He make your wives whom you declare to be as unlawful to you as your mothers’ bodies truly your mothers. Likewise, He does not make your adopted sons truly your sons. These are only words you utter with your mouths, but God says the truth and He alone shows the right path. Call them by their fathers’ names; that is more just in God’s sight. If you do not know who their fathers are, then treat them as your brethren in faith and your proteges. You shall not be blamed if you make a mistake, but for what your hearts intend. God is indeed Much-Forgiving, Merciful.” (Verses 4-5)

В доисламские времена мужчина мог сказать своей жене: «Ты для меня как спина моей матери», — что означало, что она запрещена ему для брака. С этого момента половая близость между ними считалась кровосмесительной. Однако она оставалась в подвешенном состоянии: её не развели так, чтобы она могла выйти замуж за другого мужчину, но и не считали состоящей в законных супружеских отношениях с мужем. Это был один из аспектов жестокости, которой подвергались женщины в доисламские времена. Когда Ислам начал реорганизовывать общественные отношения, сделав семью базовой социальной ячейкой, в которой каждое новое поколение растёт в здоровой среде, он придавал большое значение устранению такой несправедливости по отношению к женщинам и придании семейным отношениям основы справедливости и лёгкой, раскрепощённой атмосферы. Одним из его новых установлений было: «И не делает Он ваших жён, которых вы объявляете запретными для себя, подобными вашим матерям. Ваши матери — это лишь те, кто родил вас» (аят 4). Слова, которые произносит мужчина, не меняют фактов. Матери и жёны совершенно различны, и природа отношений не может быть изменена произнесением слова. Поэтому подобное заявление, или зихар, не делало жену навсегда запретной для мужа, как если бы она была его матерью.

In pre-Islamic days a man would say to his wife, ‘you are to me like my mother’s back’, which meant that she was forbidden for him to marry. From that moment sex between them was regarded as incestuous. Yet she remained suspended: she was neither divorced such that she could marry another man, nor married having a lawful relationship with her husband. This was one aspect of the cruelty to which women were subjected in pre-Islamic days. As Islam started to reorganize social relations, making the family the basic social unit where each new generation grows in a sound environment, it attached great importance to removing such injustices against women and to giving family relations a basis of fairness and an easy, relaxed atmosphere. One of its new laws was “Nor does He make your wives whom you declare to be as unlawful to you as your mothers’ bodies truly your mothers.” (Verse 4) The words a man utters do not change facts. Mothers and wives are totally different, and the nature of a relationship cannot be changed by the uttering of a word. Therefore, a pronouncement like this, or żihār, did not make a wife permanently forbidden to her husband as if she were his mother.

Точно так же практика усыновления детей отражала изъяны в основе семьи и общества. Хотя целомудрие высоко ценилось арабами, которые, как широко известно, гордились своим происхождением, существовали и другие явления, двигавшиеся в противоположном направлении. Они были в целом приняты, но не в знатных семьях и родах. Действительно, некоторые люди не могли сказать, кто их отцы.

Similarly, the practice of adopting a child reflected flaws in the foundation of the family and society. Although chastity was highly valued by the Arabs who, as is widely known, took pride in their ancestry, there were other phenomena that moved in the opposite direction. These were generally accepted, but not in the prominent families and clans. Indeed, some individuals could not tell who their fathers were.

Кроме того, если мужчине нравился один из этих «приёмышей», он мог усыновить его, называя сыном, и тогда они наследовали бы друг другу. То же самое относилось к некоторым людям, даже чьи настоящие отцы были известны. В этом отношении и их можно было усыновить. Это особенно касалось пленников, когда дети или подростки захватывались в плен во время набега на племя или в ходе войны. Если мужчина желал усыновить такого пленника, он объявлял об этом усыновлении, и пленник тогда становился известен как сын своего приёмного отца. Он получал бы привилегии сына и был обязан исполнять обязанности сына.

Furthermore, if a man liked one of these ‘off-spring’, he could adopt him, calling him his son, and the two would then inherit each other. The same applied to some people whose real fathers were even known. In this respect, they too could be adopted. This was particularly so with captives, when children or adolescents were taken captive in a raid on a clan or during a war. If a man then wished to adopt such a captive, he would declare such adoption, and the captive would then be known as a son of his adopting father. He would then enjoy the privileges of being a son and was required to fulfil his duties as a son.

Одним из них был Зайд ибн Харисах из арабского племени Калб. В юности, еще в доисламские времена, он был взят в плен, а затем продан Хакиму ибн Хизаму, который подарил его своей тетке Хадиджа. Когда она вышла замуж за Пророка ﷺ, она подарила ему Зайда, но отец и дядя Зайда обратились к нему с просьбой освободить сына.

One of these was Zayd ibn Ĥārithah, of the Arab tribe of Kalb. He was taken captive when young in pre-Islamic days, then sold to Ĥakīm ibn Ĥizām who gave him as a gift to his aunt Khadījah. When she was married to the Prophet, she gave him Zayd as a gift, but Zayd’s father and uncle appealed to him for Zayd’s release.

Затем Пророк ﷺ решил предоставить ему выбор, и тот выбрал остаться с Пророком ﷺ. Поэтому Пророк ﷺ освободил его и усыновил. После этого его стали называть Зайд ибн Мухаммад. Когда несколько лет спустя начался ислам, он был первым из людей низшего сословия общества, принявшим ислам.

Упразднив усыновление, сура переходит к отмене института братства, установленного Исламом после переселения мусульман из Мекки в Медину. Это было практической мерой, призванной решить положение тех переселенцев, которые оставили в Мекке своих родственников и имущество, а также положение мусульман в Медине, чьи отношения с семьями прервались в результате их принятия Ислама. В то же время подчёркивается личный авторитет Пророка ﷺ над всеми верующими, и он ставится выше всех кровных родственников, а его жёны должны восприниматься как духовные матери всех верующих: «Пророк имеет больше прав на верующих, чем они сами на себя; а его жёны — их матери. Родственники по крови, согласно решению Бога, имеют большее право друг на друга, чем другие верующие [из Медины] и те, кто переселился [ради Бога]. Тем не менее, вы должны поступать с добротой по отношению к своим близким друзьям. Это записано в решении Бога». (Аят 6)

Having abolished adoption, the sūrah moves on to put an end to the brotherhood institution, established by Islam following the migration of the Muslims from Makkah to Madinah. This was a practical measure to address the situation of those immigrants who had abandoned their relations and property in Makkah, and the situation of Muslims in Madinah whose relations with their families were severed as a result of their embracing Islam. At the same time, the Prophet’s personal authority over all believers is emphasized and given a higher position than all blood relations, while his wives are to be seen as the spiritual mothers of all believers: “The Prophet has more claim on the believers than they have on their own selves; and his wives are their mothers. Blood relatives have, according to God’s decree, a stronger claim upon one another than other believers [of Madinah] and those who have migrated [for God’s sake]. Nonetheless, you are to act with kindness towards your close friends. This is written down in God’s decree.” (Verse 6)

Когда мухаджиры, то есть мусульмане из Мекки, отправились в Медину, им пришлось оставить всё позади, предпочтя свою веру родственникам, роду, имуществу, средствам к существованию, друзьям и памятным сердцу местам жизни. Ради своей веры они отреклись от всего этого. Их переселение, при котором они оставили всё дорогое, включая собственные семьи, стало примером того, как вера охватывает всё существо человека. Они явили практический пример цельности исламской личности, подтверждая слова Корана: «Никогда Бог не давал одному человеку два сердца в его теле». (Аят 4)

When the Muhājirīn, i.e. the Muslims from Makkah, left for Madinah, they had to leave everything behind, preferring their faith to their relatives, clans, property, livelihood, friends, and life memories. They abandoned all this for their faith. Their migration in this way, abandoning all that was dear, including their own families, provided an example of how faith grips one’s whole being. They provided the practical example of the integrity of the Islamic personality, confirming the Qur’ānic statement: “Never has God put two hearts in one man’s body.” (Verse 4)

Вместе с тем это подтверждало авторитет Пророка ﷺ над всеми мусульманами, что давало ему право, превосходящее права крови, и даже право, стоящее выше собственных желаний и влечений: «Пророк имеет более прав на верующих, чем они сами на себя» (аят 6). Ислам также делает жён Пророка ﷺ духовными матерями для всех верующих: «а жёны его — их матери» (аят 6).

At the same time, it re-emphasized the Prophet’s authority over all Muslims, which gave him a higher claim than that of blood, indeed one that is higher than one’s own wishes and desires: “The Prophet has more claim on the believers than they have on their own selves.” (Verse 6) Islam also makes the Prophet’s wives spiritual mothers to all believers: “and his wives are their mothers.” (Verse 6)

Власть Пророка над всеми мусульманами всеобъемлюща. Неизбежно, это включает в себя определение полного пути жизни для них. Они не могут выбирать для себя ничего, кроме того, что он выбирает для них в соответствии с тем, что Бог открывает ему. В достоверном хадисе передаётся, что Пророк ﷺ сказал: «Никто из вас не является истинным верующим, пока его предпочтения не подчинены моему посланию». Это настолько всеобъемлюще, что охватывает даже их собственные чувства, и Пророк (мир ему) дороже им их собственной жизни. Поэтому верующие не предпочитают собственную безопасность его безопасности и не ставят никого выше него в своих сердцах. Достоверных хадисов, говорящих об этом, много, и здесь мы приводим всего два примера: «Никто из вас не достигает истинной веры, пока я не стану дороже ему, чем его собственная душа, его имущество, его дети и всё человечество». «Умар сказал Пророку ﷺ: „Клянусь Богом! Я люблю тебя больше, чем кого-либо, кроме самого себя“. Пророк ﷺ сказал: „Нет, Умар! Я должен быть дороже тебе, чем твоё собственное «я»“. Тогда Умар ответил: „Посланник Бога! Я люблю тебя больше всех, включая себя самого“. Пророк ﷺ сказал: „Теперь ты понял, Умар“». Это не простое произнесение слова. Это мерило, чрезвычайно высокое, которого люди не могут достичь, не обладая особым прикосновением, которое открывает перед их сердцами возвышенный горизонт, очищая их от самолюбия, глубоко укоренённого в их природе. Действительно, люди любят себя гораздо больше, чем могут себе представить. Мы можем думать, что нам удалось взять свою любовь к себе под контроль.

The Prophet’s authority over all Muslims is comprehensive. Inevitably, this includes charting a complete way of life for them. They cannot choose for themselves anything other than what he chooses for them in accordance with what God reveals to him. In an authentic ĥadīth, the Prophet is quoted as saying: “No one of you is a true believer until his preferences are subject to my message.” This is so pervasive as to include their own feelings whereby the Prophet (peace be upon him) is dearer to them than their own lives. Thus, believers do not prefer their own safety to his, and they do not place anyone ahead of him in their hearts. Authentic aĥādīth speaking of this are many, and here we give just two examples: “None of you attains to true faith until I am dearer to him than his own soul, his property, offspring and all mankind.” “`Umar said to the Prophet: ‘By God! I love you more than I love anyone other than my own self.’ The Prophet said: ‘No, `Umar! I should be dearer to you than your own self.’ Then `Umar rejoined: ‘Messenger of God! I love you more than anyone else, including myself.’ The Prophet said: ‘You have got it now, `Umar.’ This is not some mere utterance of a word. It is a standard, an extremely high one that people cannot attain to without possessing a special touch that opens a sublime horizon before their hearts, purging them of the self love that is deeply rooted in their very natures. Indeed, human beings love themselves far more than they can imagine. We may think that we have managed to bring our self love under control.

Говоря о божественном предопределении, согласно которому Он пожелал, чтобы это было постоянной системой, сура обращается к завету Бога с пророками вообще и с Пророком Мухаммадом ﷺ и другими посланниками твёрдой решимости в частности. Этот завет обязывает их передавать послание Бога, содержащее Его установления для человеческой жизни, и претворять его в жизнь и призывать к нему среди общин, к которым они были посланы. Когда они это исполнили, люди затем несут ответственность за своё отношение к божественному руководству, за свою веру или неверие. Теперь они сами отвечают за себя, и у них нет никакого оправдания тому, что они не следуют божественному руководству после того, как посланники Бога передали им Его послание: «Мы взяли у всех пророков обязательство: у тебя [Мухаммад ﷺ], у Нуха, Ибрахима, Мусы и Исы, сына Марьям. Мы взяли у всех них серьёзное, торжественное обязательство. Бог спросит правдивых об истине [, доверенной им]. Он приготовил мучительное наказание для неверующих» (аяты 7–8).

Referring to God’s decree that He willed it to be the permanent system, the sūrah refers to His covenant with prophets in general, and with the Prophet Muĥammad and other messengers of firm resolve in particular. This covenant commits them to deliver God’s message containing His code for human life, and to implement and advocate it among the communities to which they were sent. When they have done so, people will then be responsible for their own attitudes towards divine guidance, and for their belief or disbelief. They are now accountable for themselves having no justification whatsoever for not following divine guidance after God’s messengers delivered His message to them: “We did accept a solemn pledge from all the prophets: from you, [Muĥammad], and from Noah, Abraham, Moses and Jesus son of Mary. From all did We accept a weighty, solemn pledge. God will question the truthful about the truth [entrusted to them]. He has prepared painful suffering for the unbelievers.” (Verses 7-8)

Если это единый завет или обещание, которое оставалось неизменным от Нуха до Мухаммада, печати всех пророков (мир им всем). Это один завет, одна система и одно доверие, принятое каждым из них. Следующие два аята очерчивают завет в общих чертах: «И Мы взяли с пророков завет». Затем прямо упоминается Посланник, которому было ниспослано Коран и чьё послание обращено ко всему человечеству: «и с тебя, [Мухаммад]», а далее упоминаются другие посланники, обладавшие твёрдой и решительной волей: «и с Нуха, Ибрахима, Мусы и Исы, сына Марьям». Это были те, кому были доверены основные божественные послания до Мухаммада, последнего из них. Затем сура описывает сам завет: «И взяли Мы с них крепкий завет». Описание завета придаёт ему осязаемую, прочную форму. Это действительно было обязательство между Богом и теми, кого Он избрал для принятия Своих откровений, передачи Своих посланий и утверждения Своего закона, которые всегда были верны тому, что было им доверено.